Changes

      2007 год.       Субботний вечер. Сумерки медленно спускаются на город, в окнах домов начинают загораться огни, люди спешат по своим делам. В окнах небольшого японского ресторанчика зажегся свет. Внутри этого скромного заведения тепло и уютно, шеф повар мастерски быстро шинкует овощи для очередного блюда, официанты чинно прохаживаются между столиков, обслуживая немногочисленных в этот вечерний час клиентов. За одним из столиков сидит рыжеволосый мужчина лет сорока пяти, и неторопливо поедает какой-то салат, рядом с ним сидит девятилетняя девочка, читает журнал и ковыряет соус для суши палочками, периодически подцепляя ими суши и съедая, не обмакнув в вышеупомянутый соус. Цвет волос и черты лица выдают в ней дочь человека сидящего рядом с ней.       Дверь ресторанчика распахивается, и в помещение проходят двое ребят, оживленно беседующие на немецком:       — Мне похрен! Был уговор — отыгрываем последний концерт, и я на две недели свободен! Какая нахрен работа над новым альбомом! — негодовал один из них.       — Ты обещал Себастьяну. Ты не можешь нарушить обещания… — спокойно сказал его спутник.       — Но почему сейчас?       — Потому, что у парня плотный график и все такое…       — Я знаю, — фыркнул Заммет, закатывая глаза.       Они сели за свободный столик по соседству с Мастейнами. Электра засунула палочки под верхнюю губу в районе клыков:       — Эй, пап, смотри, я — саблезубый тигр!       — Электра, не балуйся, — спокойно призвал дочь к порядку Дэйв.       — Почему? — нахмурилась девочка.       — Ты ведь не хочешь быть похожей на него — Мастейн жестом указал на вокалиста Эдгай, сидящего за его спиной, листающего палочками меню.       Отец и дочь захохотали в голос.       Йенс тем временем изучал меню.       — Ты что заказывать будешь? — поинтересовался он у Тоби.       — Что-нибудь легкое, для поддержания фигуры — Заммет состроил гимассу.       — Да ты хоть тортами питайся, все равно не разжиреешь — ухмыльнулся Йенс.       — Ты так уверен? — по лицу Тоби расплылась издевательская улыбка, больше напоминающая оскал.       — Тоби, мог бы ты не дурить?       — Зачем? Чтобы быть похожим на него, — Заммет кивнул в сторону Мастейна.       Всё это слышал Борис Гребенщиков, сидевший невдалеке за столиком возле окна. Его губы тронула легкая ухмылка, глаза на мгновение загорелись каким-то нехорошим озорным блеском. Он отхлебнул немного саке из своей рюмки и, отвернувшись к окну начал разглядывать опустевшую улицу, по которой вечерний ветер нес вчерашнюю газету.