Changes

      Dave Mustaine       — Что значит «ушел»?! — на весь дом орет Заммет.       Мое несчастное тело в истерике мечется по комнате, хватаясь за голову, пиная всё, что «подвернется под руку».       — «Ушел» значит «довыделывался, я не выдержал и почти вежливо велел ему нас покинуть», — объясняю ситуацию я.       — Значит, ушел он всё-таки не сам!       — Я не собирался терпеть его капризы, — фыркаю я, — да и ты сам подумай, начни я ему потакать, это было бы даже как-то неуважительно по отношению к тебе, — я произношу это так братски, что это заставляет ухмылку расплыться по моему лицу.       Выражение лица парня за пару секунд меняется несколько раз, сначала на нем было написано: «Твою мать, ты что наделал?» потом: «Я тебя сейчас порву!», а потом, оно становится каким-то отстраненным, вроде: «А, похрен…». Он усаживается на стул, и начинает напряженно о чем-то думать.       — Да не переживай ты так, кто-нибудь обязательно с вами споет, — неуместно начинаю язвить я.       Вдруг этот веселый, славный парень звереет, вскакивает на ноги, подходит ко мне и рычит мне в лицо:       — Например, ты? С тех пор как я в твоем теле у меня одни проблемы и неприятности, а ты только троллишь, троллишь и троллишь!       — Я троллю? — ухмыляюсь я, и не без ехидства напоминаю — я тебе вчера жизнь спас!       Выругавшись по-немецки, моё тело предпринимает попытку меня ударить, но бьет, поддавшись эмоциям, наотмашь и мне не составляет труда увернуться от его удара. Под руку очень удачно попадается тяжелый поднос, подаренный Памеле её матерью, и я вполсилы бью им собственное тело по голове. Парень без чувств падает на пол, из его кармана выпадает блокнот и ручка, и только сейчас я вспоминаю, что забыл отдать ему его записную книжку. Я склоняюсь над своим телом, проверяю пульс, ну что ж всё не так плохо — он жив, и это главное… Я беру блокнот и начинаю его листать, но всё что я в нем нахожу это пустые листы, и лишь одна картинка внезапно привлекает мое внимание. На рисунке красуется некто, напоминающий Элиса Купера в сценическом образе и внизу приписка: «The toy master».

***

      На полпути в гостиницу меня начала мучить совесть: парень рассчитывал на меня, доверял мне, а я так с ним обошелся… стоп, он первым на меня кинулся… хотя довел его я… и испортил ему запись тоже я… Твою мать, да не моя в том вина! А ведь он подменил меня на пикнике, хотя мог этого не делать. Хо, «мог не делать», конечно, как же, если бы он этого не сделал я бы тоже отказался ему помогать… Эх, а всё же надо будет перед ним извиниться.