Changes

      С первыми лучами солнца я добираюсь до гостиницы, заказываю еду в номер, перекусываю, принимаю душ, доползаю до кровати и уже собираюсь приземлить свою многострадальную голову на подушку, как вдруг в мою дверь начинает кто-то усердно долбиться. Я, проклиная всё на свете, поднимаюсь, подхожу к двери, открываю её и, кого бы вы думали, я вижу?! Правильно, Заммета!!! Будь он неладен! Сейчас я был готов его порвать.       — Ты где, твою мать, пропадал? — гневно спрашивает он.       Я, мягко говоря, прифигел от его тона. Это чудо является сюда чуть ли не ночью, не дает спать и кажется, собирается устроить мне разнос.       — Не твое дело, — коротко отвечаю я, а потом задаю свой вопрос — какого хрена ты приперся с утра пораньше, тебе делать, что ли больше нечего? — «Ты хочешь крови, ты её получишь».       — Ты утаскиваешь мое тело, хрен знает куда, а я должен, значит, сидеть и спокойно тебя дожидаться?! Откуда мне знать, что ты вообще жив, что мое несчастное тело не лежит сейчас где-нибудь в морге? — в его голосе слышался неподдельный страх, похоже он уже отчетливо представил себе всю описанную им пугающую картину.       — Ну, ты же дозвонился до меня, убедился, что с телом все в порядке… и по идее должен был успокоиться, но нет, тебе просто необходимо было притаскивать сюда свою задницу и не давать мне, человеку, не спавшему уже почти сутки, немного вздремнуть?!       — Ну, хорошо, признаюсь, я просто запаниковал, занервничал, и в этом все дело… — парень пытается подобрать слова, резко перейдя от нападения к защите.       — Чудно! — подытоживаю я.       Он стоит в дверном проеме, смотря на меня сверху вниз невинным взглядом широко открытых, светло-карих глаз, словно ничего и не случилось. Ну, просто ангел, не больше, не меньше. Не думал, что он так умеет. Меня чуть не стошнило при виде собственного тела в роли такой вот невинной лапоньки.       — Так что ты мне хотел рассказать? — фыркаю я.       — Ах да, я совсем забыл… — спохватился Заммет, — гулял я вчера, значит, гулял, и вдруг в толпе слышу как какой-то русский по-немецки, говорил что-то по поводу душ, которые только гостят в своих телах, о несоответствии души телу и что порой, чтобы достигнуть гармонии со своим телом нужно достигнуть гармонии с окружающими… Бред вроде бы, но…       — И ты не попытался с ним заговорить? — перебиваю парня я.       — Нет! Он растворился в толпе, как только я его заметил… Знаешь, мне показалось, будто эта речь была обращена ни к кому иному, как ко мне, ни к его собеседнику, ни кому-то другому, а ко мне…       Какое-то время мы, как два идиота, сидим, словно в трансе, тупо уставившись друг на друга. Всё происходящее кажется мне бредом, глюком, дурным сном, видением, порожденным каким-нибудь видом психического расстройства, чем угодно только не реальностью.       — А вообще странно все это: тот вечер в суши-баре, когда ты говорил, что ни в коем случае не хотел бы быть похожим на меня, я думающий то же самое про тебя; обмен телами; внезапный уезд твоей жены; русский в центре Лос-Анжелеса с акцентом объясняющий по-немецки о переселении душ и даже пикник с Элисом, с которым вы в последнее время вроде бы совсем не видитесь, испорченная запись с Себастьяном и последующее твое переманивание для нее Купера.       Парень говорил довольно умные вещи, и хотя при всей своей чудаковатости на идиота он похож не был, меня это почему-то удивило. Хотя еще больше меня удивило то, что ни один из нас не «допер» до этого раньше. Столько странных совпадений, столько удивительных событий и ни меня ни его даже не «тюкнуло» что между всем этим есть какая-то взаимосвязь… И почему мы иногда не замечаем очевидного?       — И что теперь? — Заммет вывел меня из задумчивости.       — А что теперь? — хмыкаю я. — Теперь я лягу и немного посплю, а ты отправишься домой, сейчас все равно ничего умного мы не придумаем…       Парень смотрит на меня как на конченого пессимиста. В его глазах отчетливо читается: «Мы получили подсказку, мы должны срочно что-то делать, ни знаю, что, но что-то делать нужно». Его готовность к решительным действиям меня немного пугает — как бы ни начудил чего в порыве энтузиазма.       — Да успокойся ты, всё будет в порядке, — успокаиваю парня я, — рано или поздно всё обязательно вернется на свои места.       Конечно, я сам не верил в то, что говорю, но вернуть какое-никакое спокойствие сейчас было гораздо важнее.       — Ладно, я пойду, — как-то отстраненно говорит Заммет и выходит за дверь.