Школьная любовь.

Я стоял у ограждения набережной и задумчиво смотрел в воду, не замечая людей, которые огромными толпами ходили за моей спиной, не останавливая бешеный ритм городской жизни. Они громко топали, шаркали, звенели набойками на подошвах, говорили, смеялись и лишь неторопливая Нева всё также спокойно продолжала бег своих волн по каменистому руслу. Они шипела, пенилась, пуская по волнам барашков, билась о гранитные плиты, но никак не могла добраться до людей, которые своей суетой и шумом нарушали покой этой древней и могучей реки. Изредка по ней проплывали туристические катера со множеством приезжих с фотоаппаратами, иногда проносились грузовые баржи и небольшие моторные лодки, направляющиеся в Финский залив и Балтийские море. Чуть дальше, на рейде, стоял знаменитый красный крейсер «Аврора», который в памятном 17-ом году сделал тот самый знаменитый выстрел, послуживший сигналом к началу атаки на Зимний дворец. Ещё дальше можно было с трудом увидеть его современных собратьев со стальными, выкрашенными в чёрный цвет бортами и огромными, торчащими вверх антеннами. В этом была вся суть Петербурга. Здесь сочеталось старое и новое и это придавало городу какой-то особый шарм. Недаром все коренные петербуржцы гордятся своей малой Родиной и не применяют её ни на один другой город. Я любил Питер, но он был для меня скорее чужой квартирой, чем родным домом. Будто я приехал в гости и даже если я проживу в гостях хоть 100 с лишним лет это место не станет моим. Да, я к нему привыкну, оно будет мне нравится, но я не буду чувствовать с ним связи, как со своим собственным домом. А интересно, что Мэри считает Родиной? Эстонию? Москву? Может она на самом деле давно хочет уехать, а я даже не знаю об этом. Может она, как говорили родители, действительно использует меня а я, дурак, ещё и влюбился? Нет! Она не такая! Она честная и помогает, когда у меня что-то не получается. Наверное, за это я и полюбил её. Вдруг на моё плечо легла чья-то рука и я, обернувшись, увидел за собой заботливое лицо эстонки. — Привет, Саш. — Здравствуй, Мэри. Ты почему не в отеле? Математик же хотел дать тебе какие-то олимпиадные задания. — Я их уже решила. Ничего сложного. — Для тебя всегда нет ничего сложно. Ты мой маленький рыжий гений. — Я не маленькая.— Эстонка обиженно надулась.— Это ты дылда. — Согласен.— Я равнодушно пожал плечами и опять вернулся к созерцанию Невской воды. — Ты сегодня какой-то мрачный. Ты не заболел? — Да нет. Просто устал немного. Вот, чтоб, лювлю тишину и вдохновение. — Ну и как? Есть новые шедевры? — Есть, но оно тебе не понравится. — Почему? Прочитай, и я сама скажу тебе своё мнение. — Как хочешь.— Я перевёл на неё испытующий взгляд и, оперевшись руками на ограждение, начал читать: —Моя любовь — ещё ребёнок, Но в этом тоже есть резон. Иду, одет не по сезону И не по возрасту влюблён. — Красиво. И кого ты так любишь? — Тебе не стоит этого знать. — Саш, но мы лучшие друзья. Я обещаю, что никому не скажу. — Хорошо.— Чёрт! Что я делаю?! Она же сейчас просто уйдёт!— Я люблю тебя. Вокруг нас повисла гнетущая тишина. Казалось, что в мире исчезли все звуки и остался лишь абсолютный вакуум, в котором невозможно услышать даже собственное дыхание. На лице Мэри за секунду пробежало огромное количество эмоций, а я уже просто не мог сдерживать себя и, развернув её, впился в её губы.