Второй год "Странных русских магов" в Хогвартсе

       Пока Виктор скрывался у Снейпа, Юра вынашивал план мести, замазывая полосы, точки, капельки и прочие несмываемые прелести тональником Пенси, в то время как сама девушка лежала на его кровати, задрав к верху ноги, и магией красила ногти. Рисунок на лице проступал сквозь три слоя тонального крема, слой консиллера и пудры. Насколько нужно быть гадом, чтобы нарисовать реалистичную кошачью морду, словно на детский утренник? В дне здоровья в таком виде он участвовать не хотел, но… Что не убивает делает сильнее, если уж он ходил в женской одежде и получал от этого удовольствие, то что ему мешает снова надеть что-то экстравагантное в дополнение к кошачьей морде?        Студенты со всех факультетов, одетые в самую разную одежду, от школьной формы, до купальников, в зависимости от того, на какой станции они собирались соревноваться. Все смотрели на Плисецкого, который в очередной раз удивил всех, он стоял в коротком, черном, шелковом, псевдо-кимоно, с ленточкой на бедре, в черных японских ботиночках, с ушками и с гримом на лицо, волосы завязаны в две шишки. — Что вы смотрите? Мне норм, — Юра отвернулся. — Я буду на станции ЗОТИ и Боевых Искусств, — школьники зашушукались. Юрий был совершенно, как бы сказать, не боевым магом, хотя весьма убийственным, к тому же участвовал в создании других комнат… Эту создавали Снейп и Минерва. Расчитывать. что «Боевая комната» будет простой мог разве что слепой, глухой, тупой и на башку ударенный. Юрий подходил только под последнее.       На старт, внимание, марш! Это был самый грациозный бег на каблуках, который вообще мог быть. Даже годами носящие «шпильки» девушки, не смогли бы так тихо и аккуратно, быстро, обгоняя всех, бежать. Плисецкий быстро вырвался вперед, не забывая оглядываться в поисках седовласого профессора зелий.        Пока Юрий виртуозно подрезал толпу вышибал, бежавшую вместе с ним в «Комнату ЗОТИ» и «Боевую комнату», Гермиона и Драко давно лечили около двух десятков иллюзорных умирающих от разных болезней. Парень и девушка уже давно решили, что работа в больнице Св. Мунго создана для них. Особенно для Гермионы, которая обладала большим запасом знаний и терпения, а еще верой в невозможное и даром игнорирования чужих подсказок типа: «Я сама колдомедик, не так надо, меня бабушка тети брата отца не так лечила!» — Мадам Помфри хорошо постаралась, передавая реалии больниц и больных. Малфой, забыв, что перед ним, пускай и очень качественные, но все-таки иллюзии, уже пообещал запихать «во-он тот шприц на сотню кубиков» в «жопу, в рот и еще куда-нибудь», если «вы Мадам деревенский лекарь» — полный игнор возмущений, что «я вообще-то мужчина» — «не закроете свой чудный ротик и не перестанете мешать процессу вашего лечения!». Но морок, он и есть морок, он не заткнулся, а исполнить обещанное парню не позволила Грейнджер.        Профессора зелий уже потеряли счет тостам. Был и за здоровье, и за учебу, и за женщин, и за любовь. — Пьем за кровь единорогов! Ибо дохуя стоит! — воскликнул Виктор, поднимая переполненную колбу, заполненную черт знает чем, но уже точно не коньяком и точно не огневиски, да вообще вряд ли это было алкоголем. Снейп молча забрал колбу и осушил в пару-тройку глотков. — Ви-ик-ить, а что это за зелье? — Он медленно моргал, пытаясь сфокусироваться на серебряной головушке. — Я не помню…        Плисецкий стоял перед то ли стеклянной, то ли пластиковой дверью, за которой находилось, по меньшей мере, пара сотен мороков сильнейших существующих или уже нет существ, от драконов до Ктулху. Юрий усмехнулся, увидев щупальца на призрачном корабле. Дисплей отсчитывал секунды до его «запуска». Он уже успел пару раз передумать, но гордость не позволяла уйти, потому что сзади стояли около полусотни кандидатов на самоубийство. — Плисецкий, время пришло. Не передумал? — Филч гаденько улыбался, указывая на дверь. — Желаю не сдохнуть. — Тц.        Драко тихо рычал, выслушивая полупрозрачную старуху, вернее претензии, что он не правильно ее лечит и вообще редкостный плеченогий рукожоп. — Ты недоросток, смеющий называть себя колдомедиком, я же сказала тебе, что мама лечила моих — царствие им небесное — братьев, прикладывая к животу истолченный корень березы, смешанный с порошком из печени девственницы! — вопил морок, потрясая оторванной рукой. — Да заткнитесь вы, Мадам! — Малфой попытался схватить иллюзию за шею холеными руками. Выглянувшая из-за ширмы Гермиона, только закатила глаза. — Вы понимаете, что я здесь колдомедик, не Вы, а Я, Я, мать его ж! — Драко! Врачебная этика не позволяет повышать на пациентов голос, он, конечно, не всегда прав, но орать на него мы не имеем права… — Драко цыкнул, ей-то повезло, у нее беременная полукровка-эльф, которая по умолчанию не может повысить голос, и девушка ее слышит только если наклонится к самому лицу, что, на самом деле, тоже «не позволяет врачебная этика». Малфой, рыча, ушел, бросив на вздорный морок ширму.        Юра стоял, медленно ловя ртом воздух, перед ним стоял абсолютно обнаженный Отабек, призывно улыбаясь. Подойти мешало лишь осознание того, что Беки тут быть просто не может. Он сейчас укрощает, наверное, какого-нибудь гиппогрифа размером с дом в отделении УЗМС. Хоть и понимал, а подойти хотелось, но… Алтына нет, черты этого, кхм, человека чуть более совершенные, чем в жизни и он голый. Инкуб. Питается энергией, которую получает половым путем, теоретически, инкубы охотятся только за девушками, но кто знает, кто знает. — Окей, что мне с тобой делать? — будем надеяться, что мороки уничтожаются так же как и оригинал.        Гарри сидел в комнате, вспоминая события последнего Турнира трех волшебников и искренне не понимал нафига девяносто процентов студентов занимаются этим, зачем трепать себе нервы, когда можно просто посидеть в гостинной, попить чаек и спокойно почитать параграф. Но, видимо, больше никто из слизиринцев так не думал. Он один пил чаечек, читая маггловский порножурнал, вытащенный летом у тети Петуньи. Картинки его особо не интересовали — у него был Сев, но статьи были нормальными, хотя и немного туповатыми, рассчитаными на сидящую днем у телека, а ночью в туалете аудиторию. обладающую минимальными познаниями в какой бы то ни было области, кроме футбола.        Драко вернулся, принеся с собой запах дорогого табака и кофе с корицей, чем вызвал новую порцию грязи от все еще придавленной ширмой старухи. Но парень был уже слишком умиротворен, чтобы на нее орать. Он аккуратно, в первую очередь, чтобы не испортить ее, поднял ширму и с новыми силами взялся за лечение, злобной иллюзии. Когда сзади его обняли и, принюхавшись, тихо прошептали. — Что во фразе «день здоровья» тебе не понятно?        Мастера зелий тихонько ворчали, опустошая уже шестую бутылку самогонки, производимой здесь же на сооруженном аппарате.