Второй год "Странных русских магов" в Хогвартсе

— Юрочка, — подросток старательно отводил глаза от обнаженного Инкуба-Отабека. — Иди ко мне, ты же хочешь. — Юрий судорожно вспоминал заклинание, быть досуха выпитым он не хотел. — Ameno! — а какой красивый был… Даже жаль. — Приду, моему Беке не отвертеться…        Плисецкий не знал, подстраивается ли комната под проходящего или она неизменяемая, но за полтора часа его попытались изнасиловать три инкуба, шесть суккубов и одна дриада. От мини-кимоно остались одни тряпочки, потому что пришлось не только орать заклинания.        Горячий воздух «преисподней» обжигал глотку, пот каплями стекал со лба. Юрий, вооруженный иллюзионным мечом и метательными ножами стоит напротив трех огромных берсерков. — Да вы, блядь, ебанулись?! Тут по умолчанию, что ли «hard» стоит? — бежать, бежать, бежать. Лучший вариант, но кажется не положено, потому что, пробежав метров триста, Юрий влетел в прозрачную стену. — Ясно… Правилами не положено. Ну что ж…        Хрупкий мальчик, похожий на девочку против трех монстров три на полтора метра с врожденными данными убийц. Кто эту комнату создавал? А точно… Лучшие учителя всея Хогвартс!        Оказывается, если рубануть по коленям, а потом очень быстро бежать, то, во-первых, порвутся туфли, а, во-вторых, берсерков останется два. И то радует, их нужно просто ранить. Юрий никогда ранее не метал ножи, поэтому четыре из десяти улетели куда-то в лес, два воткнулись в землю, один он уронил и на бегу не имел возможности поднять. Один он смог кинуть так, что он воткнулся в живот, а еще два просвистели мимо последнего разозленного чудовища. — Мамочка моя родная! — кричал подросток, бегая вокруг убийцы и пытаясь попасть тяжеленным метровым мечом хоть куда-нибудь. Когда его подняли за шиворот, единственное до чего Юра додумался, это кинуть меч в незащищенное плечо. В тот момент он стал верующим.        Выходил по-геройски, игнорируя разрушающуюся за спиной иллюзию. Когда он вышел, представ перед остальными практически, в чем мать родила, очередь в комнату ЗОТИ и Боевых Искусств заметно поредела. А Юрочка, картинно поклонившись, ушел, покачивая обнаженными бедрами, босиком и на носочках.        Закусь кончилась, а выпивка осталась. Только поэтому Виктор согласился выбраться из «политического убежища. До кухонь они с Северусом добрались без потерь, на обратном пути встретили полуголого Плисецкого. Никифоров осел на пол, цепляясь за мантию коллеги. — Белоч… Тьфу, Юрочка? Это ты? — взгляд Юрия словами не передать. Смесь злорадства, жажды мести и сочувствия. — Допился, козел? — завтра не встанешь, пропустишь лекции и получишь выговор от Макгонагалл! - В руках из ниоткуда появился перманентный маркер с заклятием вечного нанесения. — Иди сюда, Витенька, я тебя не обижу, падла лысая! — Я не лысый… — в голосе Виктора звучали нотки обиды, а расправа его, кажется, заботила меньше шевелюры. — Еще одно слово и будешь лысым, — Северус поступил, как умный человек — предпочел ретироваться подальше от разъяренного подростка, бросив собутыльника на верную роспись. Юрий повалил Никифорова на спину, усаживаясь на живот, воинственно перехватил маркер. — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? — Молилась, молилась, Отелло малолетний, — весь алкоголь моментально выветрился из крови Виктора. — Ты прикройся, что ли, а то, то что ты называешь одеждой, даже на тряпочки не пустить! — многозначительный взгляд между разведенных ног. — Я не баба, чтобы смущаться от того, что какой-то пидорас увидел мои трусы. Ну, хуеран… — его перебили. — Кто? — Блять, Вить, не сбивай! Хуеран — гибрид хуя и барана. Так вот… О чем это мы. Как тебя разрисовать… — Юра наклонился над Витей, с открытым маркером и даже успел нарисовать усы и козлиную бородку. — Юра? Что ты делаешь на Викторе? — Отабек подошел ближе, стараясь понять, почему его «вайфу» в разодранных шмотках сидит в позе наездницы на преподавателе, от которого несет перегаром за тридцать метров. — Аааа… Мстишь? — Отабек, помоги мне! Убери свою неадекватную тян, прошу! — Виктор попытался скинуть Юрия с живота, но тот буквально впился коленями в ребра, удерживая его. — Юрка, тебе помочь? — Алтын присел в изголовье Никифорова, хватая руки, которыми Виктор пытался оттолкнуть Плисецкого. — Предатель! Я ошибался в тебе! Весь мир ошибался в тебе! Ты должен был бороться со злом, а не примкнуть к нему! — Все? Процитировался? Бека, держи его.        На следующий день Виктор вел уроки в хиджабе, на вопросы таинственно не отвечал, но вспыхивал каждый раз, когда видел Юрия, а тот ухохатываясь убегал, цокая каблуками и виляя бедрами.