Грязь на подоконнике

Три шага, мысленно отсчитывает Вероника Лодж, наматывая на палец свою длинную иссиня-черную прядь волос. Джагхед держит Бетти за плечо так осторожно и ей, Веронике, не трудно посчитать, сколько расстояния нужно преодолеть, чтобы точно также ощущать на коже его пальцы. Триста миль взаимной ненависти, не меньше, девочка. Только не он, больно закусывает изнутри щеку Вероника, засыпая под пристальными мудрыми глазами матери. Джагхед пахнет хлорированной водой, рассветными сквозняками и лиловыми засосами на ее шее, так сильно, что Вероника даже не пытается стать ближе. Она отдаляется все дальше и дальше. Арчи провожает ее домой, она подолгу засиживается в его гараже и почти не обращает внимания на возмущенные красноречивые взгляды Джонса. Зачем она здесь, чувак? Девушка с угольно-черными глазами не знает, что Джагхеду до нее даже дольше. Несколько световых лет, миллион разорванных в кровь губ и триста сигарет, выкуренных под окнами ее отеля. Целовать Бетти так правильно, привычно и ни капли не волнующе. Хей, Джульетта. Он гладит ее молочно-белую ключицу и нежно дышит в золотистые волосы по всем законам жанра до прихода ее матери с работы, но это ничтожная фикция и что-то должное. Джагхед предпочитает черный во всем. Сильнее, он сжимает ее позвоночник до хруста и отметин. Сминает загорелую кожу и укрывает ее мокрое обнаженное тело в свою джинсовку с меховым отворотом. Вероника чокнутая, сексуальная, с темными полосами его рук, устав сползающая в одних шелковых трусиках на грязный подоконник подсобки его нового дома. Я могла бы тут жить, она падает на матрац рядом с переизданием Кафки и Экзюпери, выгибается дугой от его языка и тяжести. Его кровь смешивается с ее. Как соловей, без лишней скромности отвечает брюнетка. Джагхед выдает себя с потрохами, нехотя накрывает ладонь Бетти своей и нервно сглатывает комок отчаянья. Он прячет ноутбук. Подобный финал шаблонен до безумия, но его продолжают покупать: хорошая девочка плюс немного мрачный парень, заверните сразу две с автографом. Последний раз, задыхается Вероника, ощущая разлитое жидкое тепло на груди и его длинные пальцы замком на сонной артерии. Жемчужная нитка едва отсвечивает при лунном свете из дальнего угла крохотной пыльной комнаты. Она подчиняется и наблюдает за рассекающей чулки стрелкой. Колени сводит от его давления. Мой снежный мальчик. Вечер, когда Бетти вытаскивает его на очередную вечеринку Шерил Блоссом, оказывается пыткой. Веронику не выпускает из рук Реджи, и Джагхеду до дурного смешно, насколько он сам не отпускает ее из мыслей. Её сфокусированный на нем взгляд, расширенные в темноте зрачки и игра, давно утратившая первоначальный смысл оборачивается фиаско. Всего 7 минут, спокойно шепчет в пустоту просторного шкафа Блоссом Вероника. Они не целуются, вжимаясь каждый в свой угол. У обоих достаточно ума и самообладания, болезненная привязанность в латентной стадии и едва скрываемое желание уйти как можно быстрее. Это смешно, детские шалости, фыркает Джонс и почему-то не улыбается. Парень смотрит на ее скрещенные на груди руки и ни миллиметром выше, ведь глаза выдают похоть и болезнь. Она ускользает, оставляя по себе лишь слабый аромат диких фиалок. Тысячу ран, отметин, укусов. Кажется, мы начали встречаться. Вы могли бы быть приветливее друг с другом , шепчет на ухо Бетти и хлопает в ладоши при виде коробочки капкейков. Я могла бы, Вероника не делает глупостей. Она просто тлеет изнутри.