Грязь на подоконнике

Отец Джагхеда сядет на лет пять, считает каждый в городе и Вероника Лодж теряет почву под ногами, ей думается спонтанно сорваться в ночь и найти своего снежного мальчика [если он до сих пор не уехал к чертям собачьим, слишком его вариант]. Руки дрожат на пуговице пальто, под ним только шелковая пижама и сдавленные в упор на выдохе ребра, оглушительное сердце слева, затопленный в виски взгляд матери и немое иди, если тебе действительно нужно. Лодж не появлялась в школе недели две с половиной, — волновалась из-за Бетти, не знала что сказать Арчи, вынашивала план мести для Шерил. Больше всего боялась за себя, ведь видеть ссутуленного Джагхеда и его равнодушие, злобный упрек просто притворись, что мы не знакомы равносильно увеличить расстояние до не в этой жизни, милая, потерять Джонса навсегда, а в придачу и вкус к хорошим детективам в мягкой обложке, которые он скидывал прикрепленными файлами в сообщения, а она искала их в книжном варианте после, засиживаясь в предвкушении развязки до трех ночи. Перестать чувствовать дурацкий трепет от тяжести его джинсовки на плечах или притворное возмущение Джонса «ты создана только для красного сухого с верхней полки» из-за сгоревшего в уголь карамельного попкорна по инструкции. Знать, что Блоссом получила своё — вот чего Вероника не допустила бы. Но одна топ новость сменяет другую и Шерил не до Вероники вовсе — Шерил [просто еще одна отчаявшаяся девочка, добро пожаловать в клуб] раненым зверем отходит возле её камина, выпутывает из волос цепкие палочки водорослей; Джагхеду не до любовных страданий-треугольников-многоугольников, а сама Вероника готова забить на царапающую глотку ножиком гордость [впервые практически], растоптать фиолетовым каблуком средней высоты, озвучивая таксисту привычный адрес Pop’s. Она действительно находит его там — разбитого, неприкаянного, мертвого на семьдесят четыре процента, хаотично сжимающего руку Бетти и силой сдерживающего насмешливое движение губ на заботливые, до сих пор наивные речи Купер мы поможем ему, Джагги. Вероника ступает нерешительно, заходи со спины, пока он трет глаза, синие тени под ними расползаются к щекам скорбью и сотней лет без сна — картина его усталости Веронику поражает. В Бетти к ней ни грамма ненависти на первый взгляд, Бетти всецело вовлечена в проблемы Джагги, только Вероника ждет её презрения нарастающей лавиной, готовится. Ей слишком понятны судовые процессы за последний год лишений и списанных банковских счетов — Вероника реалистка, ЭфПи не вытянуть даже с лучшим адвокатом, он понесет наказание за сокрытие настоящего убийцы, за криминальные схемы Змеев и транзит наркотрафика. Джагхед не реагирует на Лодж никак, молча барабанит пальцами по столу, будто Вероника Лодж и ее поддержка, самое незначительное, обременяющее. Она не ловит за вторую руку, не пытается обратить на себя внимание громкими заученными из фильмов фразами, но внутри от негодования задыхается горькой желчью, вскипает до основания и сто пяти по Цельсию, посмотри на меня, просто посмотри. Джагхед упорно изучает пожелтевший потолок. Вероника в курсе, он презирает её до максимальной невозможности любой из мерных шкал вычисления [помощь Элис Купер, роль её собственного отца, проникновение в трейлер ЭфПи, рука на плече Арчи в участке]. А память удачно подкидывает момент на озере, где от всплеска адреналина Вероника себя не контролировала — пока Арчи спасал Шерил, хваталась за него, за Джагхеда почти в остервенении, в беспамятстве. Ладони под столом у Вероники холодные, липкие от страха за него и себя без него с ним, Лодж погрязла в мутном Ривердейле чуть сильнее, чем планировала, необходимая мера пресечения — вычеркнуть, улыбнуться не буду мешать равнодушием и уйти, оставив розово-пастельную экосистему Купер\Джонс обниматься и просить друг у друга прощение, запивая недавние стрессы приторной молочной ванилью. Джагхед вмиг срывается на святую Бетти и тянет слишком резкое хочу отоспаться полным табачного дыма ртом, импульсивно и на себя не похоже, как будто считывая с подкорки её, Вероники, выбор, безапелляционное решение возомнившей себя главной девчонки, спершей его полное переиздание Джорджа Оруэлла, недочитанные "Лабиринты Эхо" Фрая и пачку капсульных сигарет три недели назад [когда он думал, что еще счастлив]; без единого извинения перепрыгивает через красное сидение, через голову Бетти и уходит с минут пять после Лодж, но не вслед, совершенно в другом направлении. Он ждет несколько дней — не выдерживает, больно хватает за рукав антрацитовой ткани её пальто в пустом коридоре под лестницей, давит до отметин, ледяные фьорды радужек опасно полыхают. Я в курсе, что ты тогда сделала, но черт, я ведь уже обдумал всё, Лодж. Смотрит на неё пытливо, даже слишком долго, а ведь сама хотела чтобы так, получай. В нем до края нервозность, адресованная только ей, он почти открывает перед ней карты. Только не ванильно-клубничное дерьмо, пожалуйста, мне нужна шоколадная горечь, идиотка. Просто скажи, что хочешь того же. Или верни мои книги, уже чуть более шутливо, но все еще адски взволновано. Вероника говорит тоном ровным хорошо, я пришлю курьером, как будто внутри уже не кровоточит, не спит сутки через две на подоконнике с северной стороны, где он читал ей вслух особо личные абзацы и целовал с полуночи по час тридцать, не выпуская из рук переплет. Отказываться от счастья [проебывать за деньги, прятать в чужих парней и зеленоватые бутылки красного полусладкого] у Лодж в крови, классно, правда? Будущее без черноты волос Вероники Джагхед уже видел. Там ему досталась хорошая девочка без проблем, без френдзоны, обними и радуйся. Но в придачу к Бетти появилась и куртка отца, идеально сидящая в плечах, пахнущая знакомой гадостью травки и сорокапроцентного этилового спирта, дурной наследственностью, на которую он только и может рассчитывать в жизни — его тёмная сторона никогда не покидала его, дожидалась удачного времени, смотрела с мерзким раздражением на повзрослевшую Бетти Купер, воркующую в трейлере вокруг нового дивана и тайно мечтающую о трехэтажном домике с белой оградкой в южно-колониальном стиле, который недавно прикупил бы Арчи после прибыльных гастролей национального тура. Джагхед долбит затылком стену.