Целый час и две луны

Весенние сумерки окрасили мир в синеву с бирюзой. Бескрайняя чаша озера отражала цвета неба, делая их темнее. Из высоких окон заброшенного храма, стоявшего на крошечном островке посредине огромного озера, не было видно далеких берегов. Если только забраться на опасный шпиль колокольни, давно замолкшей, лишившейся былого переливчатого многоголосья, возможно, оттуда удалось бы разглядеть темную кромку на горизонте. Однако Аригас не полез бы рисковать ради пустого любопытства. Да и недосуг ему было глазеть на окрестности — каждый час на счету.       Аригас оторвался от своих книг и алхимических колб, когда рукописные витиеватые буквы в строчках стали сливаться в неразборчивые полосы. Нужно было зажечь огонь, чтобы продолжить. Искать путь к собственному выживанию оказалось чертовски сложно, мир спасти будет куда легче, чем одного человека... Поглощенный мыслями, он не сразу заметил, что день окончился. И только когда потянулся, чтобы размять затекшие мышцы, заметил, что машинально мурлычет мелодию. Вторя звукам флейты!       Заинтригованный и изумленный, Аригас вскочил из-за стола и поспешил найти загадочного музыканта. Удивительно! За неделю, проведенную на островке, он успел в точности удостовериться, что здесь он совершенно один. Птиц и зверей тоже не осталось — сбежали даже мыши из подвалов, гонимые предчувствием надвигающейся катастрофы.       Мелодия привела звездочета к широкой каменной лестнице, высокими ступенями уходящей от стен храма прямо в озеро. На бортике лестницы, опустив блестящий хвост в воду, сидела русалка. Вернее тритон, если судить по ширине плеч и угловатости сильных рук, а не по изяществу движений, которое, впрочем, свойственно всем людям-рыбам, и не по длинным волосам, мокрыми прядями окутавшим фигуру, словно в плащ. Аригас не спешил выдавать свое присутствие и, спрятавшись за простенком между арками входа, украдкой любовался. И слушал.       Флейта оборвала мелодию на половине фразы. Вероятно, чуткий слух тритона уловил тяжелый вздох, невольно вырвавшийся из груди звездочета. Мгновение, плеск — и бортик лестницы опустел. Аригас только сморгнул с глаз краткое видение — взметнувшийся в воздухе длинный мощный хвост с роскошным веером плавника.       — Постой! Не убегай! — вырвалось само собой.       Аригас кинулся к бортику, перегнулся, всматриваясь в потревоженную гладь темной воды. И устыдился несуразности собственных слов: как полурыба, не имея ног, может «убежать»? И тем более «стоять». Нелепость. А еще избранный звездочет называется!..       Однако окрик был услышан. И взволнованному тону поверили, чуть-чуть. Поодаль от лестницы вынырнула макушка. Глаза, показавшиеся над водной поверхностью, из-под прилипших тяжелых волос внимательно следили за человеком.       — Прости, я не хотел тебя пугать, — повинился Аригас, присев на бортик. — Твоя мелодия была... чудесной.       Макушка подплыла немного ближе. Заинтересовался? Нравится слушать комплименты? Или тоже хочется общения?       — Но почему ты здесь? — продолжал Аригас. — Мне сказали, что все русалки покинули озеро еще позапрошлым летом.       — Я тритон, не русалка, — заметил обитатель озера, показываясь по плечи.       — Извини, я заметил, конечно, — смущенно улыбнулся Аригас.       — А ты звездочет? — уточнил тритон. — Где твой халат в звездочки? И длинная седая борода?       Он подплыл со стороны ступеней, рывком подтянулся на руках, забросил хвост на ту, что была наполовину покрыта водой. И с любопытством уставился на человека своими огромными прозрачно-зелеными глазами.       Аригас заставил себя отвести взгляд. Подумал, что пристально пялиться и неприлично, и опасно, мало ли, тритон примет такое внимание за вызов. Хотя нет, конечно, Аригас такими мыслями просто хотел самого себя обмануть — в преддверии катастрофы нельзя любоваться красавцами, даже если это нелюдь. Даже если они оба здесь в совершенном одиночестве.       — Я куплю себе халат в звездочку, когда состарюсь, — отшутился Аригас. — И борода вырастет со временем.       — Это значит, что ты еще молод? Я не разбираюсь в людях, извини, ты первый двуногий, с кем я разговариваю, — пояснил тритон. Вспомнил, что не представился, протянул руку: — Мое имя Шельтор.       Аригас почувствовал себя польщенным: всем известно, что русалки замкнутый народ. А уж открыть свое имя человеку, тем более колдуну — невероятный жест доверия. Он пожал поданную ладонь, с удивлением отметив неожиданную теплоту влажной кожи.       — Аригас. Я младший член Совета чародеев королевства, алхимик, звездочет. Ты верно угадал мое занятие.       — Я не гадал, я подсмотрел и подслушал, — усмехнулся Шельтор. — Когда ты разговариваешь со своими бородатыми старцами через хрустальный шар, ты не сдерживаешь голос, тебя слышно по всему острову. А потом, закончив разговор, еще громче ругаешься.       — Извини, я думал, что здесь один, — устыдился Аригас, вспомнив, какими словами обычно спускал пар, вновь и снова оказываясь в тупике научных изысканий.       Тритон только посмеялся:       — Благодаря тебе я выучил много новых выражений. Ты изобретательный словоплёт.       — Так почему ты здесь остался один? — напомнил Аригас, тем более хотелось перевести тему разговора.       — По той же причине, что и ты, — пожал плечами Шельтор. Пояснил на помрачневший пристальный взгляд: — Ты ведь явился сюда, потому что на тебя указало пророчество? Два года назад я тоже видел вещий сон. Старосты нашей общины заверили меня, что это был не пустой кошмар. Поэтому все собрались и ушли через реки в другие озера. А мне велели остаться, ибо такова моя судьба.       Аригас нахмурился еще мрачнее.       — Значит, ты знаешь?       Шельтор небрежным привычным жестом смахнул тяжелые пряди от лица назад, оглянулся на озерный простор, на темнеющую синеву прохладного вечера.       — Я знаю только то, что сюда в скором времени упадет звезда с неба.       Он указал на горизонт, из-за которого медленно поднимался неполный лик луны:       — Вон она, эта звезда.       Аригас машинально посмотрел в указанном направлении, хотя до рези в глазах уже насмотрелся на яркую крупную точку чуть ниже ночного светила. Звездочку, что с каждым днем делалась всё ярче, всё крупнее, стремительно приближаясь к земле.       — Через три дня после грядущего полнолуния, — глухо произнес звездочет.       — Ты здесь, чтобы остановить эту комету? — негромко уточнил тритон. Их голоса свободно разносились над безмолвием озера.       — Это не комета, — помотал головой Аригас. — Если бы! Комета — просто кусок льда, она растаяла бы, приблизясь к земле, распалась бы на множество камней. Это тоже нехорошо, но куда проще. То, что сейчас кажется красивой звездочкой, на самом деле метеорит. Громадный обломок скалы. Возможно, самородный слиток металла. Падая, он раскалится. От этого жара начнется страшный пожар, если он упадет в лесную местность. Если он упадет на город, никто не спасется.       — Земля встряхнется, штормовой ветер сломает все деревья вокруг... — вспомнил тритон свой вещий кошмар.       — Но я здесь, чтобы приманить его сюда, в это озеро, — попытался прогнать давящую мрачность Аригас. — Я не позволю блуждающей между звезд скале по случайности разрушить города или целую страну. Он упадет сюда, прямо на этот островок, и никаких пожаров не случится.       — От жара испарится вода в озере, пустынные берега затопит высокой волной, что поднимется от удара. После будут долго идти дожди, — кивнул Шельтор. — Ты погибнешь?       — Такова моя судьба, — пожал плечами якобы равнодушно Аригас. — Пророчество не сказало прямо, что я обязан пожертвовать своей жизнью, но указало, что я обязан быть здесь. Никто другой не сделает этого за меня, это мой момент героизма. Забавно, я мечтал в детстве сделаться героем и спасти мир... Не думал, что суждено обрести славу посмертно.       Тритон слушал, задумчиво повесив голову. Аригас поймал себя на том, что с удовольствием жалуется случайному собеседнику. И вместе с тем любуется изящным силуэтом в серебристых линиях лунного света на фоне синевы густого вечера.       — Но ты должен покинуть озеро, — произнес Аригас через силу. — Ты не обязан рисковать своей жизнью! Ты еще успеешь за оставшиеся до падения дни...       — Я тоже избран пророчеством, забыл? — перебил его тритон. Отмахнулся, чтобы не сбивал с мыслей: — Вероятно, избран, чтобы помочь тебе исполнить твое предназначение. Значит, ты достаточно сильный чародей, чтобы указывать точный путь небесному телу?       — Метеориту. Да, достаточно.       — А хватит ли у тебя сил взорвать эту скалу? Разнести на мелкие камушки до столкновения?       — Нет, увы, — покачал головой Аригас. — Совет рассматривал такую возможность. Даже все чародеи Совета, собравшись вместе...       — Если твой Совет похож на наше Собрание старост, то я не удивлен, что у них не хватит сил, — с нескрываемым презрением тряхнул гривой волос тритон. — Старики! Они горазды рассуждать.       — Ты прав, — печально усмехнулся звездочет. — Вот только у молодых колдунов, если и найдутся силы, не хватит умения и знаний, чтобы действовать сообща и справиться с огромным напряжением. Риск был взвешен и идея отринута из-за опасности бОльшей, чем сам метеорит.       — Решили пожертвовать одним, но не дать шанс кучке юнцов устроить светопреставление?       — Ты меня понял. Прости, я не предполагал, что русалки бывают настолько разумными, — чистосердечно признался звездочет.       — Не знаю даже, обидеться мне ли сейчас или принять твои речи за комплимент, — вернул улыбку тритон.       Пользуясь лунным полумраком, они без смущения смотрели друг другу в глаза, словно пытаясь узнать чужую душу, и одновременно позволяя заглянуть в свою...       — Ты знаешь, как можно сделать тебя сильнее? — встрепенулся Шельтор.       — Чтобы взорвать метеорит? Я всё перепробовал, уверяю тебя.       — Полагаю, не всё, — лукаво усмехнулся тритон.       И плавно скользнул со ступеней вниз, исчез в воде, словно его не бывало.       Аригас расстроился: новый друг даже не попрощался. Или он намерен вскоре вернуться? От этой мысли сердце молодого звездочета забилось быстрее. Вряд ли тритон сможет предложить действенное решение проблемы, но его готовность помочь вдохновляла. Аригас решил еще немного посидеть на ступенях, пусть стало довольно холодно и поднялся свежий ветер, несущий с незримого берега весенние запахи травы и влажной почвы. Звездочет с новым воодушевлением взялся перебирать в уме возможные и невозможные способы увеличить собственные магические резервы для самой решительной битвы в своей жизни...       — Вот!       Плеск! На ступени возле ног вздрогнувшего от неожиданности звездочета плюхнулась охапка растений. Букет прямо-таки! Аригас с трудом оторвался от сияющих надеждой глаз тритона — и стал рассматривать предложенные цветы. На первый взгляд обычные водяные лилии, но цветки светились в темноте. Лепестки на ощупь оказались твердыми и кончики даже острыми, как будто сделаны из полупрозрачного белого стекла искусным мастером.       — Наш народ умеет превращать лунный свет в чистую магию, — пояснил с очевидным самодовольством Шельтор, запрыгнув на ту же ступеньку, на которой сидел звездочет. Они вдвоем стали перебирать мокрый букет, передавая цветки друг другу. — Я уже три года собираю свет, накапливаю в цветках про запас. Сначала я не понимал, зачем я это делаю, просто было ощущение, что так нужно. Теперь-то мне ясно, зачем.       — Сколько же здесь... — поразился Аригас. Он попробовал мысленно прикоснуться к законсервированной в цветке энергии — и голова закружилась от хлынувшего потока чистой силы. Первозданно, кристально чистой, пригодной для любого использования. Тритон вывалил к его ногам настоящее сокровище. О такой технике чародейства не слыхали даже старики в Совете.       — О, тут немного, я просто взял несколько тебе для пробы, — понял по-своему его вздох Шельтор.       Аригас лихорадочно прикинул: если это он называет «немного», то сколько же силы у тритона в запасе?!       — И ты всё это... готов отдать мне? — потрясенно спросил звездочет.       Шельтор весело тряхнул головой в знак согласия.       — Только не бесплатно, — уточнил он, лукаво прищурившись и склонив голову к плечу.       — Конечно! — забормотал Аригас. Он попытался представить, какая награда была бы достойной такого дара. — Золото, драгоценности, земли... то есть озера и реки — какие угодно сокровища и владения! Совет отплатит тебе...       — Я отдам это только тебе, — оборвал его тритон. — Ни старики-чародеи, ни другие люди меня не волнуют. Оплату я возьму только с тебя.       — Всё, что захочешь, — отозвался Аригас. — Всё, что я имею и чем владею, в твоем распоряжении...       — За каждый цветок — один поцелуй! — объявил цену Шельтор.       Аригас замолк. Ему послышалось? Нет, не показалось, иначе с чего бы сердцу стучать так часто, а в лицо бросило жаром.       — Я пошутил, — наклонившись, шепнул замершему звездочету на ухо тритон. И со смехом соскользнул в воду. — До завтра! Я приплыву к завтраку, наловлю рыбы на двоих. С тебя сковородка и растопленный очаг — давно хотел попробовать жареной, а то на берег ради костра лень вылезать. До свидания, звездочет!       — Я буду ждать, — кивнул Аригас.       Шумно плеснув хвостом по воде, тритон нырнул, показав свое гибкое тело во всей красе — и ушел на глубину.       Аригас остался один в тишине, в полумраке, разбавленном светом луны и сиянием белых лилий.