Целый час и две луны

      ***       Шельтор не обманул ни в чем: утром явился с уловом и с новым «букетом». При дневном свете сияние лилий было не видно, цветы казались обычными прекрасными растениями. Аригас еще не успел использовать для своих экспериментов предыдущую охапку, поэтому новую просто поставил в ведро с водой, чтобы не завяли.       — Они не завянут! — расхохотался Шельтор.       Он на сильных руках забрался вверх, забрасывая по ступенькам свое полурыбье тело, а затем, оставляя мокрый след, прополз прямиком на кухню. Вернее, прежде это помещение отводилось для переодевания жрецов перед священнодействием. Но Аригас превратил камин в очаг, притащив всю нужную утварь из старой кухни, которая располагалась в деревянных пристройках и давно развалилась, лишившись двух стен. Звездочет посудил, что теперь он здесь полновластный и самый последний хозяин, так что стесняться нечего и некого, потому устроился так, как ему удобно.       Разделывал принесенную рыбу сам Шельтор. Чтобы добраться до стола, он встал на колени, вернее, изогнул хвост так, будто у него впрямь были колени. Аригас понимал, что наличие хвоста для русалок естественная необходимость, но сухопутная жизнь без ног казалась для тритона слишком тяжелой.       После завтрака гость напросился посмотреть на лабораторию. Ползти было недалеко, в соседний зал, потому Аригас не стал отказывать любопытному другу. Правда, по дороге, почувствовав спиной сочувствующий взгляд, Шельтор бросил слегка раздраженным тоном:       — Не сравнивай меня с увечными калеками! Ты не представляешь, как я быстр в воде. Ты же в воде будешь барахтаться со своими двумя кочерыжками! Вот я тогда посмеюсь над тобой.       Аригас промолчал, признавая свою ошибку.       И всё-таки суша была для тритона враждебной не только поэтому.       Разговаривая обо всём на свете, они забывали о времени. В первый день Шельтор помнил об осторожности и довольно быстро вернулся в озеро. Аригас устроился на берегу, чтобы продолжать говорить. Вот только им обоим хотелось быть ближе друг к другу. И на следующий свой визит тритон задержался в лаборатории дольше. Через день еще дольше. И лишь когда его незаметно осипший от споров и рассуждений голос сорвался на хрип, Аригас опомнился — схватил кувшин с водой, вылил на тритона. Не помогло. Хватая воздух ртом, Шельтор не удержался за уплывающую явь и потерял сознание, раскинувшись на каменном полу. Аригас подхватил его на руки — и ощутил, как успела за несколько часов без воды высохнуть его кожа.       Ругаясь сквозь зубы на собственную глупость и на тяжесть своего друга, Аригас дотащил его до берега, сошел по ступеням в озеро, не заботясь о промокших сапогах и штанах. Держа тритона в объятиях, он осторожно погрузил его в воду, при этом внимательно всматриваясь в бледное лицо.       Было очень странно собственноручно «топить» своего друга, держа под водой.       Несколько долгих минут прошло прежде, чем Шельтор задышал глубже, прогоняя через легкие — или что там у него было скрыто под кожей, рыбьи жабры? — прогоняя потоки прохладной прозрачной воды. Когда же он открыл глаза и поморгал в недоумении, узнав склонившегося над ним звездочета, Аригас не удержался от возгласа облегчения. В порыве он обнял своего мокрого друга:       — Не пугай меня так больше!       — Я просто перегрелся и пересох, — попытался отшутиться тот. Голос оставался хриплым, а тон неуверенным.       — Это моя вина, надо было тебя гнать в озеро, а не болтать полдня, — проворчал Аригас, не спеша отпустить тритона из своих рук.       Шельтор тоже не предпринимал попыток вырваться. Они оба грелись в объятиях друг друга. И совсем естественно получилось, что оба одновременно потянулись за поцелуем.       — Я пошутил про цену на цветы, — напомнил тритон, когда их губы разомкнулись, но были всё еще очень близко.       — Я знаю, — отозвался звездочет. — Я благодарен. Но не только благодарен. Я сразу хотел это сделать, ощутить...       — Я тоже, — улыбнулся тритон.       Однако именно Шельтор отказывался от бОльшего. Этого хотелось обоим до зубовного скрежета, но приходилось ограничиваться объятиями и поцелуями. Тритон объяснял это тем, что у них ничего не получится, только зря распалятся, разозлятся на разницу между людьми и русалками. Якобы под водой будет хорошо Шельтору, но в порыве страсти он наверняка утащит Аригаса на глубину, чего тот, понятно, не переживет. На суше тоже не выйдет — от волнения чувствительная кожа, особенно хвост, мгновенно пересохнут, дыхание участится, и тритон моментально потеряет сознание.       — Если найти большую бочку? Корыто? — от отчаяния предложил звездочет.       Шельтор только смеялся:       — Если ты выкопаешь пруд, я подумаю!       На пруд или устройство бассейна у них просто не было времени.       Однажды ночью, отчаявшись найти решение, Аригас, выпив бутылку вина в одиночестве, разбудил своего учителя, вызвав его через хрустальный шар.       — Что у тебя случилось? — Казалось, старец не ложился, ожидая вестей от него. Аригас, даже нетрезвый, заметил, как осунулся его всегда бодрый учитель, какие темные тени залегли под глазами.       — Скажите, существует какое-то средство превратить человека в русалку? То есть в тритона.       — Не встречал такого, — покачал старец головой. — Зачем тебе это?       — А наоборот, учитель? Есть способ сделать тритона человеком?       Старец улыбнулся, погладил бороду ладонью:       — Успокойся, мой мальчик. Такого средства нет. Ни к чему оно. Прими всё, что может даровать тебе наш чудесный мир — и ты познаешь счастье.       Аригас сдержал раздраженное рычание. В первый раз в жизни ему захотелось нагрубить своему учителю. Впервые он не хотел разбираться в его речах-загадках. Он разорвал связь, не прощаясь, замахнулся, бездумно желая разбить бесполезную стекляшку...       — Аригас? — раздался голос за спиной.       Звездочет, покачнувшись, резко развернулся. И схватился за стол, привалился к нему поясницей, чтобы не упасть от потрясения.       — Сегодня полнолуние, — смущаясь, пояснил Шельтор.       — Д-да, ты говорил... Я подумал, ты не придешь поэтому.       Аригас сглотнул, скользнув жадным взглядом по обнаженной фигуре. Волосы, шея, плечи, руки, торс — всё как прежде. Впалый живот, чуть заметные кубики мышц, венки, ведущие вниз... к... А еще ниже — две стройные ноги с поджарыми голенями. И трогательными косточками на щиколотках. Аригасу хотелось упасть на колени и поцеловать эти косточки. И каждый зябко поджатый пальчик с розовым ногтем. Конечно, тритон пришел босым, прежде у него не было нужды в одежде или обуви.       — В полнолуние магии лунного света в избытке, — тихо пояснил Шельтор. — Поэтому я подумал, может быть, ничего плохого в том, чтобы я использовал немного для шутки. Подумал, может быть, тебе захочется увидеть меня в таком обличии... Не надо было, да?       — Если ты не хотел, чтобы я сошел с ума от желания, то да, не надо было, — прорычал-простонал Аригас. Закрыл глаза, шумно выдохнул: — Прости! Я не смогу противиться своим животным желаниям. Если ты сейчас же не вернешься в озеро...       Шельтор не сбежал, пусть его и предупредили столь прямо. Он, шлепая мокрыми босыми ногами по каменному полу, подошел вплотную. И ловко приобнял сильными руками — подсадил охнувшего в растерянности звездочета на столешницу. Сам преобразившийся тритон встал у него между разведенными коленями, лукаво блестя глазами в ответ на настороженный взгляд широко распахнувшихся глаз:       — У нас впереди целая ночь. Выбирай: сначала ты или я?       — Я, — выдохнул Аригас, не давая себе времени одуматься и сочинить отговорку, почему им этого вообще нельзя делать. — То есть ты! Я сейчас бесполезен, у меня коленки трясутся. Я пьян?       — У меня тоже дрожат, если честно, — рассмеялся Шельтор. — Неудобные конечности у вас, у людей.       — Надолго ты... такой?       — На всю ночь. На целую ночь!       — А... а потом? — упавшим голосом спросил Аригас.       — Потом только в следующее полнолуние, не раньше. Не волнуйся, нам хватит времени вдосталь. Мы же не спать собираемся, верно?              ***       Ночь полнолуния промелькнула сном, грёзой, чистым волшебством...       На следующий день Шельтор появился поздно, пробыл на поверхности воды недолго, даже по лестнице не забрался, отговорился, будто сил нет после всего, что было накануне. Поцеловав, Аригас отпустил его отсыпаться на глубине.       Самому звездочету сомкнуть глаза было некогда. Шельтор свой долг исполнил — принес ему море белых цветов. Теперь дело осталось за ним.       Для решения задачи у Аригаса в распоряжении оказался огромный запас энергии, накопленный для него Шельтором. Прибавить к этому опыт и знания — не зря же его в столь молодом возрасте пригласили в Совет наравне со старцами-чародеями. И что же делать с несущимся навстречу земле метеоритом? Даже теперь Аригас сомневался, сможет ли он сосредоточиться, совладать со всей энергией, чтобы взорвать смертоносный обломок скалы прямо в небе. Не разорвет ли от натуги его самого? Всё было слишком просто в теории — и слишком сложно на деле, велик риск ошибки.       И всё же, обдумав выбранное решение в сотый раз, он не стал вызывать через хрустальный шар ни своего учителя, ни весь Совет. Учитель сказал ему всё, что должен был сказать: «Прими всё, что может даровать тебе наш чудесный мир — и ты познаешь счастье.»       Наверняка старый хитрец знал заранее о Шельторе. Совет посылал сюда магов, которые подтвердили, что все русалки покинули озеро, а берега пустынны. Конечно же — теперь Аригасу это было очевидно! — его учитель знал о тритоне, получившем схожее пророчество про «конец света». И наверняка старик утаил от самого Аригаса ту часть пророчества, в которой говорилось о союзе человека и тритона. Впрочем, пророчества бывают туманны, и союз мог стать неучтенной неожиданностью...       Аригас запутался и устал ломать голову над тем, что было предопределено, а что они вдвоем затеяли по собственной воле. Он сосредоточился на главном: чего он хочет сам? Чего жаждет его сердце? Уж точно не умереть «в один день и один час с любимым». Но если он ничего не сделает прямо сейчас, то упустит время. И у них с Шельтором не будет даже общего могильного камня, на котором можно было бы написать пару строк об их романтической и героической погибели от куска бездушной внеземной скалы.       Он собрался с духом. Сел поудобнее. Расслабился, прикрыв глаза. Для поистине великой магии не требуется заклинаний, зелий, пассов руками и стука волшебных посохов. И если он решил действовать, то делать это нужно именно сейчас, пока в груди тесно от чувств, а в голове ясно. И всё его существо сосредоточено на одном-единственном желании.       И это было не устаревшее желание взорвать или каким-то иным образом избавиться от лишней «звездочки» на небе. Теперь, после последних дней и всего пережитого, метеорит перестал волновать Аригаса как цель. Осколок скалы превратился из смертельного врага и цели — в средство достижения цели, в орудие, в подручный материал для алхимического эксперимента. И не важно, что в светлое время он прячется где-то за горизонтом, невидимый глазу. Аригас успел протянуть к нему потоки своей силы, пока долгое время изучал через телескопическую трубу.       Что ж, настал момент избавиться от помехи, которая грозила отнять у него главное сокровище в жизни.              ***       — Прости, я проспал, — повинился Шельтор, вынырнув из воды. Зевнул, моментально заразив сладкой зевотой и ждавшего на ступенях звездочета. — Сегодня ведь последний день перед столкновением, да? Что будешь делать? Попробуешь всё-таки взорвать?       Тритон, похоже, даже не хотел поднимать голову и смотреть в небо, где должна была светиться яркая звезда, сравнимая с луной. Он говорил тихо, но Аригас чувствовал ненависть, он ненавидел этот кусок скалы, который вскоре их убьет и разлучит.       Напротив, Аригас сидел расслабленно, любил всей душой весь мир и, оставив сапоги на верхней ступеньке, болтал ногами в воде озера, успевшей чуть-чуть прогреться за день. Весна всё больше проявляла свои права над природой. Где-то на берегах уже распускались листочки на деревьях, леса окутались нежными облаками прозрачной зелени. Даже на их крошечном островке во дворе заброшенного храма упрямо лезли среди сломанных трухлявых балок и кусков растрескавшихся каменных блоков пучки разнотравья, тощие веточки кустиков и робкие прутики, что в будущем превратятся в деревья... Аригас щурился на свет сливочной луны, почти полной, но всё же ущербной, и улыбался, как дурак, от уха до уха.       — Что? Ты собрался просто умереть? — прошептал Шельтор, не веря своим глазам. Иначе объяснить такое спокойствие, кроме как обреченностью, он не сумел.       Аригас не ответил словами. Он невозмутимо выдержал испуганный взгляд — и выразительно-самодовольно кивнул в сторону неба.       Шельтор, внутренне замерев, обернулся, поднял глаза. И вскрикнул:       — Как это?!       — Две луны, — констатировал сверхдовольный своей задумкой и не менее довольный получившимся результатом звездочет. Нет — «звездодвижитель!» Истинный герой! Ну как собой не погордиться за такое мировое свершение? Хотя бы до утра потешить гордыню, ведь заслужил упорным самоотверженным трудом.       — И... И что теперь? Они так и будут? — спросил совершенно растерянный тритон.       — Так и будут! — рассмеялся Аригас. — Причем я рассчитал скорость вращения новой «луны» так, чтобы каждую ночь над нашим островом было полнолуние.       — Каждую ночь?! — не верил своим ушам тритон.       — Конечно, метеорит гораздо мельче настоящей «старой» луны, поэтому магии от него ты получишь значительно меньше, — продолжал торопливо объяснять звездочет. Он слез со ступенек в воду, чтобы взять своего обомлевшего тритона за обе руки и заглянуть в глаза. — Не на целую ночь, но только на час. Зато не раз в месяц, но каждую ночь! Понимаешь? Каждую ночь на час!       — Правда?       — Правда.       — Ты останешься здесь? На этом острове? Навсегда? Ради меня? — шептал вопрос за вопросом Шельтор.       — Да. Да! Да и еще раз да! — сиял счастливыми глазами звездочет. — Ты хочешь этого? Я уже всё придумал! Я уже решил, где сделать бассейн для тебя, а где устроим нам спальню. С твоей помощью я стал всемогущим магом — что мне стоит переделать этот храм во дворец для нас двоих? Так что? Ты согласен?       — Ты подарил мне луну с неба, — улыбнулся тритон. — Конечно, я согласен!              ***       Тем временем где-то очень далеко от крошечного острова с двумя счастливыми донельзя обитателями — в столице королевства, в самом центре, в здании Совета Старейших Чародеев творился переполох. Никто не понимал, каким образом младший маг Совета, принятый в круг посвященных исключительно из-за пророчества, создал вторую луну. Никто не понимал, чем это чудо обернется для мироздания. И что же теперь им делать со столь могущественным магом? Объявить Главой Совета? Выдать за него принцессу и сделать наследником правителя? Или выгнать нынешнего короля, а герою отдать трон? И всю сокровищницу? Или хуже того — он потребует ключи от Запретного Подвала в здании Совета?!       И только учитель героя сохранял спокойствие и загадочно улыбался в усы. На все вопросы, посыпавшиеся на него, он отвечал одно:       — Нет, сейчас с нашим героем связаться никак нельзя. Он отдыхает от титанических усилий. И да, отдыхать будет еще долго, мы не в праве их тревожить.       — «Их»?! — тут же хватились за оговорку чародеи.       — Нашего героя и его личную луну, — поправился находчивый учитель. — Им нужно время для стабилизации и медитации... Скажем так, хех...       — О, боги милосердные! — взвыли чародеи, а с ними схватились за головы правители всех королевств и стран, которым те покровительствовали. — Теперь у одного человека есть власть над оружием, которое в любой момент может обрушиться на любой город на лице планеты! А вдруг мы его чем-то разозлим? А вдруг оскорбим случайным словом?! Отправив мальчишку на верную смерть, мы сотворили опасность еще большую, чем неуправляемый метеорит! Какой ужас! Срочно собираем дары для героя! Срочно!!!       — Собирайте, конечно, — милостиво разрешил учитель, хитро щурясь. — Я приму сокровища на хранение и свяжусь с героем сразу, как он освободится от своих великих дел. На счет принцессы я в сомнениях. Боюсь, место подле героя уже занято.       — О, великий маг! О, Почтеннейший Учитель Героя! Как называть нам вторую луну?       — Шельтор, — произнес учитель, щурясь еще больше. — Полагаю, Аригас захочет дать такое имя новому светилу.       — Странные герои, странные причуды, нелепые названия! — дружно пожали плечами остальные маги.