Финт хвостом

У всех нормальных людей судьба как судьба, а моя вечно какие-то финты выбрасывает. Не верите? Судите сами. Жила-была девушка по имени Лиза. Это финт первый. Скажете, что нормальное имя? Да, Елизавета – нормальное, а Лиза – подлиза? То-то же. А мне с таким именем три года в детсаде и всю школу оттрубить пришлось. А если к этому еще и фамилию Лаптева прибавить, то тут вообще целое море возможностей открывается. Причем, море - в прямом смысле этого слова. Финт второй – внешность. Родители и дедки с бабками часто повторяют – перерастет, поменяется. А я вот не переросла и не поменялась. Темные редкие волосы всегда были тусклыми. Глаза маленькие, невзрачно-серые, к тому же глубоко посаженные, с вечными синяками под ними и редкими ресницами. Бледные узкие губы, а на подбородке - дурацкая ямочка. Нос – картошкой. Мало? А как насчет родинки на самом кончике носа? Нравится? Мне – нет. В зеркало на себя противно смотреть, особенно, когда вижу второй подбородок. А уж что за урод на фотографиях получается, я вообще молчу. Финт третий – тело. Я, как вы уже поняли, толстая. Нет, я жирная. Сто тридцать пять кг живого веса. Знаю, что сама виновата, но что я могу сделать, когда депрессия по поводу моей внешности всегда выливается в голод. Вот бывало, заскочу в магазин, возьму десяток пирожных, и, хоть ненадолго, но мне хорошо становится. А тут еще и бюст не растет. Другие девчонки – воблы сушеные, но имеют второй, третий, а то и четвертый размер, а я? Мне даже бюстгальтер можно не покупать, все равно цеплять не на что. И вообще, с одеждой всегда проблемы возникают, попробуй на мою фигуру что-то приличное купить. Ага, днем с огнем не сыщешь. Хожу в вечных мешковатых шмотках, чтобы жиры сильно в глаза не бросались. Получается этакий кубик на ножках. Несколько раз меня пытались подбить на всякие диеты, спорт и аутотренинг, но я неизменно отвечала, чтобы отцепились. «Пока толстый сохнет, худой – сдохнет!» - стало моим девизом по жизни. Финт четвертый – мужчины. Тут вообще отдельный разговор. Если записать все мои обиды на «сильный пол», это ж четырехтомник вроде «Войны и мира» получится. Мальчишки меня с детсада дразнили и обижали, а я их за это била. И во дворе, и в школе, везде было одно и то же. А в десятом классе я вообще готова была убить трех придурков. Они, видите ли, поспорили: кто из них меня в постель сможет затянуть. Я поначалу приняла их ухаживания за чистую монету, даже на диету села, краситься начала. А потом подслушала, как один из них жаловался, что у него на меня не стоит. Можете себе такое представить? Я тогда наревелась до икоты, в школу всю неделю не ходила. А когда пришла и один из этих гадов сунулся ко мне, он получил от меня такую оплеуху, что отлетел шагов на пять, не меньше. В общем, могу сказать вполне авторитетно: все мужики – козлы! С тех пор я на все комплименты и попытки подмазаться отвечаю словом, но так, чтобы несколько дней утереться не мог. А если кто-то руки тянул, то меткий удар коленом был хорошим аргументом против панибратства. И, наконец, финт пятый – смерть. Да, да, я умерла. Причем, из-за чьей-то глупости, разгильдяйства и, конечно же, своей вечной невезучести. Шла я, значит, поздним зимним вечером из библиотеки, я там работаю, если кому интересно, вернее работала. Шла я поздно вечером, темно уже было, и, главное, до подъезда уже дошла и дверь открыла, как бац! Одна единственная сосулька, и меня нет. Глупо, несправедливо и ужасно обидно. Зато теперь я точно знаю, что все рассказы о душах, бесцельно таскающихся по миру – правда. То ли грешила я много, то ли еще что, но ни в какой рай или ад я не попала. Сижу вот на кладбище, возле своей могилы, и так мне себя жалко, что слов нет. Поплакала бы, да нечем. - Ой, девушка, я Вас прошу, зачем такие страсти? Ща Яков Соломонович усё заделает в лучшем виде. Странную речь с одесским говором я поначалу даже не приняла на свой счет, так привыкла за месяцы одиночества, что меня никто не видит и не слышит. Но тут моего плеча коснулась чья-то рука, и я завизжала от неожиданности. - Ша, дамочка, зачем такие звуки? Вы ж совсем оглушили старого еврея. За моей спиной стоял полупрозрачный призрак с пенсне в левом глазу и большой папкой в руках. - Вы кто? - Я? Я - распределяющий души. Поскольку Вы, дамочка, в нашем реестре не числитесь как умершая, мы Вас немножко потеряли. - Немножко потеряли? Вы что, издеваетесь? - Ни Боже мой, ну что Вы, - замахал руками призрак, - наоборот, сейчас я Вам буду компенсацию делать. Поскольку смерть Ваша была не запланирована, мы готовы подарить Вам еще один шанс на жизнь. А поскольку Вам причитается моральная компенсация за три месяца скитаний, Вы можете сами выбрать мир и тело, в которое сможете вселиться. Самой выбрать мир и тело – это же роскошный подарок. Так, главное сообразить, чего я хочу. - Хочу красивое тело, чтобы не такое, как у всех, а самое-самое. Так. Хочу, чтобы мужики–«козлы» сами за мной бегали. И имя хочу красивое, никаких Лиз-подлиз чтобы и близко не было. Вот. - О-о, это мы быстренько. Призрак захлопнул папку, а потом улыбнулся мне, сверкая стекляшкой в глазу. - Поехали! – он хлопнул в ладоши, и я почувствовала, как меня куда-то затягивает. От мелькания всевозможных цветов и бликов у меня просто закружилась голова. А когда я, наконец, пришла в себя, то оказалось, что я стою на четвереньках на берегу озера и смотрю на свое отражение в воде. Первое связное предложение, которое вырвалось у меня в результате всех этих разглядываний, было: - Ну, козел старый, попадешься ты мне еще раз, я тебе твое пенсне засуну туда, откуда ты его долго доставать будешь! Очередной финт судьбы оказался круче всех остальных вместе взятых. Начнем с того, что я перестала быть человеком. На меня из воды смотрела милая, даже смазливая, мордашка молодого существа, с ушками на макушке. Дальнейший осмотр продолжил повергать меня в шок. Кроме ушек мне от кошачьих «родственников» достались зеленые глаза с вертикальными зрачками, хвост, когти и зубы, а также шерсть. Шерстка была мягкая, на голове длинная, а в остальных местах короткая. Остальные места – это хвост, тыльные стороны ладоней, на спине вдоль позвоночника – V-образный воротник на ключицах, сбегающий на грудь, и еще небольшой островок внизу живота. А еще там, в той нижней шерсти, было нечто, заставившее меня потерять дар речи. Там была мальчиковая... или мальчиковый… В общем, теперь я - мальчик!!! Около часа мне понадобилось, чтобы успокоиться. Все деревья на берегу озера в результате моей нервной вспышки были исцарапаны. Зато мне полегчало настолько, что я смогла, вернее смог, обратить внимание еще на одну деталь – окрас. Нежный такой, розово-оранжевый, нет, скорее абрикосовый, да, именно абрикосовый цвет был у моей шкурки. И, кстати, я вспомнила, вернее, вспомнил, как в одной легенькой фентезюхе назывался такой зверь, - нек! Я – НЕК! - А что, не так уж плохо, - констатировала я, потратив еще час на изучение своей внешности, - по крайней мере, теперь я могу сам за девками бегать. Такому красавчику никто не откажет. Киски, я иду к вам! Идти, правда, предстояло босиком, но мои стопы имели более плотную кожу, чем у человека, так что поколоть босые ноги с непривычки мне не грозило. Ой, как же я ошиблась в своих надеждах. В очередной раз, между прочим. Вечно мне не везет. Побродив по лесу, где меня так некстати выкинула судьбинушка моя горькая, я набрел на дорогу. Выходить к людям я так и не решилась, потому как из одежды на мне был только мех. Немного подумав, я пошл… пошел вдоль дороги под прикрытием кустов, решив, что так оно надежнее будет, мало ли кого я встречу. Пока шел, экспериментировал со своим телом. Вы себе не представляете, какое это наслаждение, когда твое тело юркое и легкое, когда можно бежать, прыгать или тихо красться, распугивая мелких пичужек, щебечущих в кустах. Еще я учился управлять когтями. Оказалось, что они у меня убираются и вытягиваются по желанию не только на руках, но и на ногах. Здорово! А еще у меня стали намного острее слух, зрение и обоняние. Эти приятные мелочи жизни отвлекли меня на несколько часов от основной проблемы: найти население и занять свою нишу в этом обществе. Интересно, каково это будет, стать членом стаи, или что тут у местных неков. А может они вообще тут как-то по-другому называются. На всякий случай я решил при встрече поменьше рот открывать и побольше слушать. За несколько часов моего пути по дороге проехали трое. Первым номером у нас была повозка, похожая на крестьянскую, запряженная серым чешуйчатым зверем, типа динозавра, только небольшим. Зверь лениво протащил телегу мимо меня, а я так и не решился вылезти из кустов. Через пару часов навстречу прогрохотала большая повозка вроде кареты. В нее были впряжены два сине-зеленых ящера, которые быстро промчали карету мимо. И в первом, и во втором случае транспортным средством управляли существа, похожие на людей. Только вот рогов у человека не должно было быть. Я, конечно, помню, что все мужики–козлы, но не до такой же степени. А вот третий путник ехал верхом на здоровенном лосе. По крайней мере, мне этот зверь лося напомнил, да и всадник был не мелкий. Разглядеть его мне, к сожалению, не удалось, потому что он был укутан в черный плащ до самой макушки. А вот вылезать на дорогу и попадаться ему на глаза мне совсем не хотелось. Когда эта движущаяся гора проследовала мимо меня, я с облегчением выдохнул и продолжил свой путь. В дороге я был уже несколько часов. Смеркалось. Тяжелые сумерки все больше наползали на лес. Хорошо, что ночное зрение у меня тоже имелось. Вскоре совсем стемнело, надо было решать: искать место для ночлега или идти дальше. Можно было бы и пойти, я вроде как не устал пока, только вот в животе у меня урчало и стонало от голода. За весь путь я только два раза водички попил из найденных с помощью нюха родничков, а из съестного мне ничего не попадалось. Хоть бы ягодки какие или орешки. Я даже готов был съесть тех птичек, если бы их кто-нибудь зажарил. А, может, тут есть яйца? Походил от дерева к дереву, но никаких гнезд не нашел. Вот же невезуха! Пройдя еще немного вдоль дороги, я совсем отчаялся. Мой голодный животик булькнул согласно и умолк, смирившись с временными трудностями, когда... Ветер донес до меня вкуснейший запах чего-то съестного. Где-то рядом кто-то готовил еду! Я погладил восторженно заурчавший живот и пообещал, что скоро мы покушаем. Убить готов за кусок хлеба. Вот честное слово! ГЛАВА 2. Уже час лежал в кустах, слушая, какие рулады выводит мой бедненький голодненький животик, и смотрел на того самого здоровяка, которого недавно видел на дороге. По крайней мере, лось точно такой же, вон он пасется позади хозяина. Да и плащ, в который он до сих пор завернут по самые уши, один в один, как у того на дороге. Лица мужика не видно из-под капюшона, хотя, на кой мне его лицо? Я есть хочу. В общем, я лежал, он что-то лопал из своего котелка, и я боялся, что он намерен был съесть все, не оставив себе ничего на завтрак. А это уже весьма прискорбно. Урчание в животе поддержало меня в этаких невеселых раздумьях, а он все жрал и жрал. У-у, жлобяра! Наконец-то. Здоровяк отложил ложку, расстелил одеяло по другую сторону костра и, закутавшись в плащ еще сильнее, улегся, причем спиной ко мне. Ура! Осталось подождать совсем немного, он заснет, и я смогу покушать. Я ждал. Рядом с котелком валялся мешок, смахивающий на рюкзак. Может, в нем тоже будет, чем поживиться? Хотите сказать, воровать нехорошо? А голодом морить меня, маленького и беззащитного, хорошо? То-то же. Вроде заснул. Выждав еще чуток на всякий случай, я начал медленно двигаться в намеченном направлении. Цель – котелок. Прополз пару метров и замер, прислушиваясь. Тихо. Пополз дальше. Снова замер. Тут главное не спешить, и я не спешил, хотя в животе урчало все настойчивее. Последний метр. Все, я на месте! Сунув нос в котелок, я разочарованно застонал. Пусто. Расстроено повел носом, принюхиваясь к аппетитному запаху бывшей еды, и вспоминаю про мешок. Он рядом, только руку протянуть. И я протянул. Быстро расправившись с завязками на горловине, я чуть ли не нырнул внутрь, столь привлекательный запах ударил мне в нос. Колбаска! Рядом что-то треснуло, и я испуганно сглотнул слюну. Костер вдруг мигнул, словно от сильного порыва ветра, а в следующую секунду я взмыл в воздух, удерживаемый здоровенной рукой за шкирку. - Что это у нас тут за воришка завелся? Здоровяк в черном плаще вертел меня, как кутенка, разглядывая со всех сторон. Не знаю, на каком языке он говорил, но я прекрасно понимал его. Спасибо хоть на этом, Яков Соломонович, век Вас помнить буду! - А что, неплохой зверек. Забавный. Это я зверек? Ах ты ж, здоровяк тупоголовый! Улучив момент, я со всех сил ударил его ногами в грудь. От неожиданности он отпустил меня и сделал шаг назад, чем я и воспользовался. Не знаю, как мне удалось вывернуться во время падения, но приземлился я на четвереньки, так что смог прямо с места стартовать в сторону деревьев. На бегу я выхватил колбасу из мешка, отбросив потом его в сторону. К сожалению, здоровяк, ругаясь, несся следом, причем довольно быстро, так что около деревьев он меня почти настиг. Почти. Добежав до первого же дерева, я сунул колбасу в рот и, с помощью когтей, взлетел почти до самого верха. Так я лег на ветку, вцепившись в нее когтями, и посмотрел вниз. Мама моя, я же высоты боюсь! Здоровяк стоял внизу, уперев руки в бока и разглядывая меня. Капюшон упал с его головы, так что я теперь увидел, на кого нарвался. Светящиеся желтые глаза, белозубая клыкастая улыбка и ряд рогов, идущих по голове ото лба до макушки. Вот черт, опять мне «повезло». Сидел на вершине дерева с колбасой в зубах, захлебываясь слюной, а поесть не мог, потому как боялся отпустить какую-нибудь руку, чтобы не навернуться вниз. Даже хвост обвился вокруг ветки, на всякий случай. - Эй, зверек, спускайся. Ага, щаз-з. Я крепче сжал зубы и закрыл глаза. Сразу вспомнилась басня Крылова «Ворона и лисица». Сглотнув слюну, я решил не «каркать», потому что второй раз мне колбаса может не достаться. Ветер шелестел листвой, а я мужественно пытался успокоиться и уверить себя, что можно уже кушать, здесь меня никто не достанет. Живот со мной согласен и пробует голосовать «за покушать», но руки не поднимались, вернее, не отрывались от ветки. Я лежал, чувствуя как бешено бьется сердце. Слюна стекала вниз из не закрывающегося рта. Блин, очередной финт судьбы занес меня в довольно сложную ситуацию. - Эй, ты там. Слазь, говорю, не трону. Ага, поверила один раз, спасибо. К тому же, ему легко говорить, стоя внизу. Если бы я мог спуститься, я бы тут не сидел. Теперь я понимаю тех котов, что орут, сидя на деревьях. Сам бы орал, да колбасу жалко терять. - Может тебя стряхнуть? Я почувствовал, как дерево чуть дрогнуло подо мной. Мама! В ужасе я тихо завыл, вцепился когтями в ветку еще крепче и, приоткрыв глаза, глянул вниз. Здоровяк занес руку и шарахнул по дереву кулаком. Оно снова дрогнуло, а я завыл сильнее и опять зажмурился. И чего я влез на такое тонкое дерево? Рядом вон растет толстое, хорошее, его фиг свалишь, а я... Ну вот, опять стучит. Он стучит, я вою и пускаю слюну, но украденная колбаса по-прежнему со мной. Не отдам! Вот посижу еще чуток, здоровяку надоест, он уйдет, и я буду кушать. Обязательно буду! От близости еды и невозможности употребить ее по назначению, я захлюпал носом. Мне стало так себя жалко, что глаза помимо воли заслезились. - Эй, ты чего? Я, правда, не трону. Слазь. Всё. Финиш. Я уже вполне натурально плакал. Слёзы лились из глаз, сопли - из носа, слюни - изо рта. Зрелище наверняка потрясающее, к счастью, фотоаппаратов тут нет, так что моя гордость почти не пострадает. В какой-то момент вдруг понял, что рядом со мной раздавались мерные хлопки, словно птица машет крыльями. А еще меня обдавало порывами ветра. Приоткрыв один глаз, чуть колбасу не выронил от увиденного. Здоровяк, мерно двигая большими черными крыльями, висел в воздухе прямо передо мной. Мало того, он ко мне еще и лапищи свои тянул когтистые. Все. Это конец. Горестно взвыв, я снова зажмурился. - Ну, давай, маленький. Не бойся. Э-э? Это он мне? - Ты только коготки отпусти, и я тебя сниму с дерева. Ты даже не заметишь. А у меня внизу еще много всего вкусного. И мясо есть, и сыр. Сыр? Сыр я люблю. И мясо. А если обманет и колбасу заберет? Крепкие руки обхватили меня за бока, я запаниковал и, отпустив ветку, вцепился в них когтями. Здоровяк только громко вздохнул, и перетянул меня к себе. В панике я опять взвыл, но вскоре невесомость закончилась, и я оказался прижат к крепкому горячему телу. Я чувствовал, как двигаются мышцы груди в такт движению крыльев. Несколько мгновений, и он снова уговаривал меня, только теперь просил отпустить его. - Мы уже на земле. Открой глаза и посмотри. Давай, отцепись от меня. Или так и будешь висеть на мне с колбасой этой несчастной? Может и буду, а что, нельзя? - Да отцепляйся ты уже, - нервничал, пытался отодрать силой, но я держался, - кушать хочешь? Значит отцепляйся. О-о, а вот это дело. Кушать я очень хочу. Я открыл глаза и понял, что завис на здоровяке, словно обезьяна, обхватив его руками и ногами. Как только до меня дошло, что мы таки на земле, меня с этого мужика как ветром сдуло. Отбежав метров на пять, я настороженно замер, глядя на здоровяка рогато-крылатого. Не гонится. Выхватил изо рта основательно обслюнявленную колбасу и жадно съел ее, практически не жуя. Как я не подавился, для меня самого загадка. Тем временем здоровяк нашел свой мешок, сел возле него на корточки и достал оттуда лепешку, сыр и копченое мясо. Все так же, не вставая, он протянул все это богатство мне. - На, кушай. Извини, что напугал. Я повел ушами, пытаясь понять, в чем подвох. Решил схватить меня, когда я подойду ближе? Так я был в его руках буквально минуту назад. Неужели он, правда, решил меня покормить? Я двинулся в его сторону боком, медленно, маленькими шажками, готовый каждую секунду сорваться и броситься бежать, но он так и не сдвинулся с места, пока я не заполучила долгожданную еду в свои маленькие жадные лапки. Лепешка свежая, мягкая, сыр тоже ничего, только слегка кисловат, а мясо чуть солоновато. Закончив еду, я облизал пальцы, не сводя глаз со своего «кормильца». Пока я подкреплялся, он сел около костра, достал бурдюк и теперь пил из него, смачно причмокивая. После соленого мяса и кислого сыра пить хотелось довольно сильно. Я потоптался на месте, стараясь решить, что делать: идти искать родник или попросить воды, но все решилось без меня. Здоровяк клыкасто улыбнулся и протянул мне бурдюк. - Пить хочешь? Конечно, хочу, что за глупый вопрос, вот только приближаться к нему мне все еще боязно. Здоровый такой мужик, я ему до подмышки только и достаю. К тому же бегает быстро и летать умеет, вон крылья топорщатся, как у летучей мыши. Да и сам он лыбится, как сытый волк, намечающий меню на завтра. И опять я бочком приблизился к здоровяку, взял бурдюк и быстро смотался на прежнее место. Так оно спокойнее будет. Прежде чем пить, я принюхался. Резковатый запах пива ударил в нос. Я поморщился, но все-таки решился глотнуть немного. Ум-м, а ничего так, вкусно даже. Присосавшись к пиву, я даже зарычал, когда бурдюк начали отбирать, но его все равно выдернули из моих рук. - Хватит, а то чего доброго буянить начнешь. - Можно подумать, ты испугался, - тихо бросил я в спину отходящему здоровяку. Не думал, что он услышит, но он остановился и, оглянувшись, вопросительно приподнял правую бровь. - Ты разговариваешь? - А что, не должен? - Не знаю, - он пожал плечами, - я таких зверей никогда не видел. - Это кто тут зверь, лоб рогатый?! – от возмущения я просто закипел. - Я существо разумное! - Уже вижу, что разумное, - он усмехнулся, обнажая клыки, - только, кто ты такой? Тут меня словно холодной водой обдало. Если этот здоровяк не знает, кто я, то в этом мире что, таких вообще нет? Ой, мама, куда же это меня занесло? И как я теперь один тут жить буду?! Ну, Яков Соломонович, попадись ты мне, гад полупрозрачный. Все беды в мире от мужиков, даже полупрозрачные, они все равно - козлы. Кажется, от недобрых новостей я немного завис, потому что в себя меня привело легкое встряхивание. А тряхнул бы этот увалень меня сильнее, так из шкуры точно бы вытряхнул. - Эй, ты что, припадочный? Вот чего не люблю, так это умников всяких. У меня на них страшная аллергия. Словесная. Невзирая на ранги и звания. - Сейчас ты у меня сам припадочным станешь, - я оскалился и обнажил когти, демонстрируя серьезность намерений. К сожалению, здоровяк не впечатлился, а начал ржать, да так, что ему любой конь обзавидовался бы. - Ой, мелкий, ты такой милашка, при этом страшно колючий. Прямо нарис, честное слово. Нарис? Не знаю, что за слово, но мне нравится, красивое. Решено, так меня и будут звать. И от здоровяка хоть какая-то польза будет. - Так кто ты такой, пушистик? Вот пристал. - Я - нек. Можешь звать меня Нарис. А ты кто? - Я? – мужик удивленно приподнял уже две брови, забавно, кстати, получилось. - Зовут меня Саршан, я – дрек. Еще что-то хочешь узнать? - Ага, - я набрался наглости и осмотрел дрека с ног до головы и обратно. А ничего так представитель сильного пола. Голый торс с кубиками пресса, перевитый ремнями крест-накрест, совершенно без волос, но с вполне приятным загаром. Штаны и сапоги простые, без излишеств. На руках когти подлиннее моих, к тому же с кроваво-красными кончиками, этакий маникюр пикантный. Кстати, следов от моих когтей на его руках уже не видно, регенерация у мужика работает что надо. Лицо очень даже человеческое, вполне симпатичное, но не смазливое. Терпеть не могу смазливых мужиков. Подбородок квадратный, нос небольшой, прямой. В общем, все как у людей, если не смотреть на роговые парные гребни, начинающиеся сразу над бровями и идущие к затылку. Каждый следующий выступ больше предыдущего, а самые последние два рога были длиной сантиметров десять и слегка загибались назад. Ушей не было видно из-под волос, а сами волосы, черные и блестящие, доставали ему до лопаток. Причем, посредине, между рогов, и по бокам от них, волосы были заплетены в три косы, уходящие назад. Там они были связанны вместе и перевиты черной лентой с золотым и красным узором. Прикольно. Что еще. Из-под волос справа виднелась сережка - красный камень, ограненный в виде капельки, сверкает и переливается в свете костра. Ему идет, хоть и мужик. - Так что ты там еще хотел узнать? Что? Хотел? Ах, да, конечно хотел. Что-то я в последнее время часто отвлекаюсь. - Хвост у тебя есть? - Что-о? Ну вот, теперь не только брови вверх полезли, но и глаза пытаются выйти за рамки, отведенные им природой. Может он дефективный? - А что, у меня вот есть, - повернувшись боком к здоровяку, я помахал хвостом из стороны в сторону. При этом он как-то странно сглотнул, словно ему дышать было тяжело. Потом дрек сел на землю и тяжело вздохнул: - Ты что, не из этого мира? - А что, раньше это было не заметно? - Заметно, только как-то не верилось. Таких, как ты, нет в нашем мире, но мало ли что могли маги придумать. Они все время что-то создают и переделывают. Но ты не знаешь элементарных вещей, так что ты точно не наш. - А люди у вас тут есть? - Есть, только они живут в королевствах на юге, сюда редко кто из них забредает, разве что маги, - дрек вздохнул еще раз, - ты, наверное, домой захочешь вернуться? Рогатый поднялся и, сложив крылья, накинул на себя свой черный плащ. Я пожал плечами. - Домой – это вряд ли. Я там умер. Меня переселило в новое тело, вот только с миром что-то напутали, так что возвращаться мне некуда. Саршан сразу заулыбался, услышав мое признание, и потянул ко мне руки. - Но-но, - я отскочил в сторону, - руки при себе держи. Я тебе не зверюшка ручная, и нечего меня лапать. Дрек заулыбался еще шире, демонстрируя полный набор зубов хищника. - Настоящий Нарис. А ты не замерз случайно? Только сейчас я понял, что действительно замерз. Меха на мне было смехотворно мало. Для того чтобы согреваться, пусть даже такой теплой летней ночью, как сейчас, надо было что-то посущественнее. Вот, например, одеяло здоровяка вполне подойдет, или плащик, но он уже занят. - Ну, замерз, а что, ты хочешь мне что-то из своей одежки предложить или одеяльце? Я только «за». Саршан опять заржал. - Да ты в моей одежде утонешь, пушистик, а вот согреть могу. И снова руки ко мне тянет. Ну, нет, не на того напал! - Думаешь, раз едой поделился, так лапать можешь? Я честная дев… парень. Сначала женись, а потом уже и лапай. - Это хоть завтра. Вот в Ларк приедем, там и обвенчаемся в Храме всех богов. Ишь, как обрадовался, прямо засветился весь от счастья. Обвенчаемся. Так я тебе и повери… Что?! Завтра обвенчаемся?! - Какое обвенчаемся?!!! Я же парень!!! - И что? Ты мне понравился. Я согласен. Бред! Нет, я знаю о гомосексуализме, не в лесу росла, но чтобы такое со мной было?! Себя я, как-то, к нетрадиционникам не причисляла. - Зато я не согласен. Это ненормально. Мне девушки нравятся. Наверное. Должны, во всяком случае. А мужики все – козлы! Ну вот, он опять лыбится, а зубы-то какие белоснежные. Ой, о чем это я? - Во-первых, я не мужик, а дрек. Во-вторых, ты мне нравишься. В-третьих, ты сам мне предложение сделал, два раза. Так что, я согласен. - Какие два раза?! - Первый - когда хвост показывал и о моем спрашивал, а второй – только что. Боюсь, он не шутит. Ой, мама, вот это я попал! Снова. - Я что, похож на голубого? – от огорчения я чуть не плакал. - Вовсе нет, ты розовенький такой, пушистый, мягонький. - И совсем не розовый! – зашмыгал я носом. - Я абрикосовый. И я не хочу-у заму-уж. - Почему? Я тебе совсем-совсем не нравлюсь? – дрек подхватил меня на руки, усадил к себе на колени и начал нежно гладить по голове. - Нравишься. Чуть-чуть. Ты добрый. Только моя новая попка мне нравится больше-е. Что ж за везение у меня такое? Ну, Яков Соломонович, попадись ты мне. ГЛАВА 3. Проснулся я в коконе из тела и рук одного конкретного дрека. Вчера ночью я все-таки сорвался на истерику. Давно я так много не плакал, даже будучи женщиной. Здоровяк по имени Саршан долго утешал меня, гладил по голове и обещал, что без моего согласия не будет никакой свадьбы, как и всего остального. Обещал, что подождет и даст мне привыкнуть. Слабое утешение, но это лучше, чем ничего. Так, наревевшись до икоты, я и заснул, а Саршан, значит, согревал меня всю ночь. Ну и как мне к нему относиться? С одной стороны – он неплохой: накормил, напоил, согрел. А с другой – заявил, что я его будущий супруг. Как тут быть? Сбежать? Куда? Мира я не знаю, обычаев, как выяснилось, тоже. Среди себе подобных затеряться не получится в виду отсутствия таковых. Н-да, положеньице. Куда пойти, куда податься, кого б найти, чтобы отдаться. Ой, о чем это я? Дав самому себе мысленного пинка, я завозился, пытаясь выбраться из объятий дрека. - Чего ты возишься? - пробормотал Саршан сонно, прижав меня к себе еще крепче. Пискнув, я затих, помня, что силой тут не решить проблему. Значит, мы пойдем другим путем. - А-а, мне бы в кустики, - кстати, это правда, - и кушать хочется. - М-м, тогда иди, только не отходи далеко. Стич недавно кричал, причем где-то близко. Сказал и снова заснул, а я тут должен ломать голову: что за стич, отчего он кричал, и что все это значит. Поднявшись, я поежился, все-таки утром было еще слишком свежо, и отправился в те самые кустики. Только присев за ними понял, что сделал это зря, и чуть не упал от сдерживаемого смеха. Делать свои маленькие дела я теперь буду стоя, как и все остальные коз… мужчины. Метрах в ста от стоянки находился маленький родничок. Подумав и решив, что это недалеко, я отправился к нему, чтобы напиться и умыться. Вода была ледяная, у меня даже зубы замерзли, но я мужественно умылся, протирая мокрым пальцем глаза. Какая-то птица время от времени начинала верещать совсем рядом, перелетая с дерева на дерево. После пятого вопля я поднял голову, чтобы увидеть эту гадкую особу, но вместо этого встретился глазами с небольшим котом, размером примерно с рысь, залегшим на ветке. Зверь смотрел на меня с вполне понятным гастрономическим интересом, так что я невольно закричал: - Саршан! Тут кот прыгнул на меня сверху, и я понял, что увернуться не успеваю. Все, что я мог, - это выставить вперед руки с когтями, в надежде отсрочить свою смерть, однако сражаться мне не пришлось. В кота со страшным ревом врезалось что-то большое, отбросив его далеко в сторону. После чего хищник задал стрекача, припадая на заднюю лапу. Так ему и надо, будет знать, на кого охотиться. Все закончилось хорошо, только вот после побега кота ко мне повернулся дрек, и я бы не сказал, что у него хорошее настроение. - Ой, - я прижал уши к голове, выражая свое раскаянье всем своим видом, - я не специально. - Еще не хватало, чтобы ты такое специально устраивал. Тяжело вздохнув, дрек поднял меня и, перекинув через плечо, понес к нашей стоянке. Болтаться вниз головой на чьем-то плече - не самый приятный способ передвижения. Укачивает. Или это после пережитого меня так замутило? Хорошо, что желудок пустой. Кстати, насчет пустого… - А мы кушать будем? Не ответил. Молча принес, опустил на одеяло и сунул в руки лепешку, залитую... медом! Ум-р, вкуснотища! Я даже не заметил, как проглотил ее. Посмотрел на дрека, ожидая добавки, и получил ее. М-ням. Спасают, заботятся, кормят. Вот если бы еще замуж не тащили, вообще было бы здорово. Вторая лепешка тоже быстро кончилась, а третьей мне не дали. На мой вопросительный взгляд дрек развел руками: нету, мол. Ну, нет - так нет. Хотя, конечно, жаль. Вздохнув, я принялся облизывать пальцы, кое-где запачканные медом. Только долго наслаждаться остатками сладости мне не дали. И, конечно же, во всем виноват, как всегда, оказался я. В какой-то момент я вдруг почувствовал на своем лице чужое дыхание, а потом в мои губы впился жадным поцелуем один здоровенный дрек, чуть не задушив меня в объятьях. Я даже не заметил, как он подобрался ко мне, но испугаться не успел, потому что Саршан целовался та-ак здорово. Вот это мачо! С беглыми клевками ребят из моей прежней жизни это не идет ни в какое сравнение. Это было... было... Ну, не могу я это описать, настолько это было здорово! У меня даже ноги отнялись, и уши опали. В общем – вот он я, весь ваш. Только дрек положением своим не воспользовался. Благородный, джентльмен, блин. Нацеловавшись, он отстранился, тяжело дыша. А я, застонав от разочарования, хотел ему кое-что высказать, но дрек был уже на противоположном конце поляны. И как он умудрялся так быстро двигаться? Обижено развернувшись спиной к дреку, я принялся разглядывать окрестности. Деревья, кусты, небо, травка, цветочек синенький. - Поехали, пушистик, обедать будем в городе. Обедать - это хорошо, но осталась одна маленькая деталь: - Без штанов я в город не сунусь. Вот. Сказал - как отрезал. Дрек что-то фыркнул мне в спину и чем-то зашуршал, а спустя пару минут мне на голову упал сверток. Не вежливо кидаться, между прочим, но я смолчал, разворачивая ткань. Штаны. Но, это же штаны дрека. В талии в них еще трое, таких как я, влезут, да и рост явно не мой. Ничего, голь на выдумки хитра. Подкатив штаны до щиколоток, я потопал к дреку, придерживая пояс руками. Лыбится гад. Ничего, я потерплю. Пока. - Мне бы веревку, пояс подвязать. Получив требуемое и привязав к себе штаны, я посмотрел на взгромоздившегося на лося Саршана. Ему хорошо, он вон какой здоровый, а я? К тому же, лось на меня как-то странно косится. Ой, не к добру это. Хвостом чую. - Кажется, я не очень понравился твоему зверю, - поставил я в известность дрека. - Наоборот. Ты понравился Клапу, иначе он бы тебе даже приблизиться ко мне не позволил. Так что, давай руку. Дрек протянул мне руку, видимо, предлагая ухватиться за нее, чтобы забраться в седло, но я не спешил соглашаться на эту авантюру. Он же мне руку оторвет, пока втаскивать наверх будет. Вздохнув, дрек вдруг резко наклонился вперед, ухватил меня за шкирку и, подняв наверх, усадил перед собой. Не вежливо. Я, между прочим, обиделся. Вот. - Можно было бы и повежливее. Ты мне всю шерсть на загривке примял, - я демонстративно пригладил помятое место. - Извини. Приедем в город, я тебя причешу. А пока держись. Поедем быстро, мы и так много времени потеряли, до полудня бы успеть. Лось сорвался с места и понесся вперед аршинными прыжками. Вы когда-нибудь ездили на крыше автомобиля по ухабистой дороге? Не советую и начинать. Трясет сильно. А уж, как попке больно, когда она, бедненькая, о жесткое седло бьется. Первое время я терпел, а потом начал ерзать, пытаясь устроиться поудобнее, но ничего не выходило. Только дрек несколько раз нервно взрыкивал. А я что? Я ничего. Мне неудобно-о. - Да прекратишь ты вертеться? Я все-таки не железный. - Так и я тоже не железный. Я очень мягкий и местами пушистый, а ты… Застонав, дрек подхватил меня за подмышки и, приподняв, опустил себе на колени так, что я теперь сидел боком. Не сиденье мерса, но все же намного удобнее, чем раньше. - Спасибо. Простая вежливость. Мне не сложно, а кому-то приятно, и можно надеяться, что в следующий раз обо мне тоже позаботятся. В ответ дрек буркнул что-то и подстегнул своего лося. Не думал, что он может нестись еще быстрее. А еще я совсем забыл, что высоты боюсь, а он, в смысле лось, здоровенный! Мама! За что мне все это? Ехали долго. Дерево, куст, дерево, дерево, куст, дерево... Надоело. Скорей бы уже приехать. Кушать хочу. Словно в ответ на мои мысли живот заурчал, только почему-то возле уха. Ой, это не у меня. Это у Саршана. Получается, он мне все продукты отдал и голодным остался. Не знаю, умеют ли краснеть неки, но я точно умел. Сразу почувствовал, как горячая кровь прилила к щекам. Бедненький дрек. Я поднял голову, пытаясь заглянуть ему в глаза и извиниться. Наши глаза встретились. А они у него ничего так, красивые. Янтарно-желтые с зеленоватой каемочкой на радужке и вертикальными, как у меня, зрачками. И ресницы прикольные, черные с красными кончиками, как когти. Здорово. - Нарис… - Тихий шепот, и наши губы встретились. Я уже говорил, что он божественно целуется? Могу повторить еще раз, нет, еще сто раз или тысячу. - Нарис, - дрек тяжело дышит, глядя на меня, - мы скоро будем в городе. Извини, но я закрою плащом нас обоих, и прошу тебя не высовываться. Хорошо? Конечно, я пообещал не высовываться. А что, мне и самому не хочется появляться на людях в таком виде, словно я пугало огородное. Вот приедем, дрек мне обновки купит, тогда и погулять можно будет. И, кроме того, я ванну хочу принять, горячую. А еще Саршан меня расчесать обещал. Надо будет напомнить. И кушать. Много, вкусно КУШАТЬ. ГЛАВА 4. Саршан Риориз Шоор. Прижав к себе пушистика и укрыв его полами своего плаща, я молился Великой Сиэле, матери богов и покровительнице нашего рода, чтобы у него хватило ума посидеть тихо, не привлекая к себе внимания. Пока Нарис не произнесет перед алтарем брачные клятвы, он очень уязвим. Боюсь даже представить себе, какая охота может начаться, стоит только кому-нибудь его увидеть. Маленький пушистик. Это чудо, что он натолкнулся на меня первого. Спасибо тебе, Великая Сиэла, за малые радости в нашей жизни. Я выехал в Ларк по приказу главы клана, третьим сыном которого я являюсь, чтобы встретиться с информатором по очень важному делу. Месяц назад в клановую сокровищницу было совершено проникновение. Три человека неизвестно как проникли в самое охраняемое помещение так, что никто их не заметил. Мало того, ни одно сторожевое заклятие не сработало, а это уже работа мага высочайшего класса. Причем, мага человеческого. Другим расам - вилгам и, тем более, роанам, ошейник Ваала был ни к чему. Это был последний артефакт, оставшийся после Большой Войны, и его наличие, как и местонахождение, хранились в строжайшей тайне. Только человеческий маг мог им воспользоваться, и только на дрека он действовал. Отец давно хотел уничтожить артефакт, угрожающий шаткому миру на этой земле одним своим существованием, но совет кланов выступил против. И вот мы едва не потеряли его. Ворам почти удалось покинуть территорию клана вместе с похищенным, но они были замечены одним ребенком, поднявшим тревогу. Ребенок погиб, а в результате подоспевшие к месту трагедии дреки просто разорвали всех троих на куски. Тогда у одного из них и был найден ошейник. Дети всегда были для нашего народа самым дорогим сокровищем, поэтому дреков, убивших людей, никто не винил, но, к сожалению, допросить воров нам тоже не удалось. Только спустя десять дней, специально приглашенный некромант смог призвать дух одного из них для допроса, но ничего особенного нам узнать так и не удалось. Он не видел лицо заказчика, тот был в маске. Знает только, что человек. В сокровищницу проникал не он. Сам он, как и еще один человек, только стояли на страже. А с заказчиком для расчета они должны были встретиться седьмого дня в оговоренном месте в городе Ларк. Ко времени встречи мы уже опоздали, но отец все-таки настоял на моем отъезде. А сам отправился на спешно созданный совет кланов, чтобы решить вопрос со смертельным артефактом. Еще до моего отъезда вперед был послан флан с известием, так что к моему приезду наш информатор должен был собрать всю возможную и невозможную информацию о таинственном покупателе. В тот день, когда мы встретились с Нарисом, я ехал по лесной тропе с особой осторожностью. До Ларка оставалось меньше суток пути, дреки здесь встречались редко, так что я скрывал свое происхождение всеми доступными мне средствами, то есть – плащом. Вскоре после полудня мне почудилось, что за мной следят, но все было тихо. А потом чувство чужого внимания пропало, оставив после себя какой-то странный след, словно сожаление. В тот день я планировал ехать до темноты, но, слава Великой Сиэле, на Клапе лопнул один из седельных ремней. В принципе, ничего страшного, можно было бы ехать и дальше, но я решил остановиться на ночь пораньше и починить упряжь. Несколько позже, когда я заканчивал ужин, мне снова почудилось чужое внимание. Просканировав пространство, я точно определил, где засел невидимый наблюдатель. Угрозы от него не исходило, поэтому я решил подождать и посмотреть, что он будет делать. Доев кашу, я расстелил одеяло, лег и сделал вид, что заснул, не сомневаясь в том, что вскоре наблюдатель, уверенный в своей безопасности, проявит себя. Так оно и получилось. Вскоре кусты слегка зашуршали, и на поляне появился он. Тогда я принял Нариса за смешного зверька – жертву эксперимента какого-то мага. Зверек тихо крался к оставленному мной пустому котелку, время от времени замирая, пока, наконец, не добрался до цели. Заглянув в котелок, зверек разочарованно вздохнул, а затем полез в мой мешок с остатками припасов. Зверек, конечно, был забавным, но голодать из-за него я не собирался. Поэтому, переместившись к нему за спину, я ухватил его за шкирку, отрывая от земли. Испуганные зеленые глаза на миг привлекли мое внимание, поэтому я и пропустил удар в грудь, заставивший меня выпустить добычу. Моментально развернувшись в воздухе, зверюшка устремилась к деревьям, на ходу вытаскивая колбасу из мешка. Ругнувшись, я бросился следом. Почему-то из головы вылетело, что я мог бы переместиться вперед и встретить его там. Я вообще обо всем забыл, увлеченный погоней. Я уже готов был схватить зверя, когда он метнулся на дерево и залез почти на самый верх. Вот удачливый воришка! Я мог, конечно, влезть следом, но как-то не солидно было мне, знатному дреку, по деревьям лазить как ребенку. Поэтому я попытался уговорить зверька спуститься. Не получилось. Ни на уговоры, ни на обещания он не реагировал. Сидел на ветке, вцепившись в нее когтями и даже хвостом, а колбасу, из-за которой и разгорелся весь сыр-бор, он держал в зубах. Странно, мог бы уже давно съесть ее, а не ждать неизвестно чего. Чем больше я ждал под деревом, тем больше злился. Зверь на мое присутствие совсем не реагировал, так что я решил немного пугнуть его, стукнув несколько раз по дереву. Я ожидал чего угодно, но не того, что последовало за этим. Зверек вдруг расплакался. Небывалое зрелище – плачущий навзрыд зверь. Мне сразу стало ужасно стыдно, словно я ребенка обидел. А тут до меня еще дошло, что зверек, видимо, высоты боится, именно поэтому он так вцепился в злосчастное дерево. Значит, сам он спуститься не сможет, придется доставать. Скинув плащ, я расправил крылья, сделав ими несколько взмахов, и взлетел. Зависнув в воздухе возле зверька, я уговорами и силой стащил его таки с ветки, при этом он вцепился всеми своими когтями в меня. К счастью, на мне почти все быстро заживает. Так что к тому моменту, как голодный и испуганный зверек проглотил последний кусок колбасы, на мне даже следов от его когтей не осталось. Поначалу он повел себя, как вполне разумный зверь, но когда пушистик заговорил, я понял, что передо мной не зверь, а разумное существо. Просто оно не из нашего мира, судя по тому, что оно ничего о нас не знало. Назвал себя этот зверек – нек, а имя выбрал, с моей подачи, весьма подходящее – Нарис. Милый такой цветочек, нежный и маленький, но стоило его чуть тронуть, как он превращался в колючку, и горе посягнувшему на него. Пушистик был страшно голоден, он слопал почти все мои продукты, а уж к хмельну присосался так, что я еле бурдюк у него отобрал. После этого мне удалось его немного разговорить. Он и, правда, оказался из другого мира. Более того, он не рвался вернуться в него, что меня обрадовало. Я уже решил оставить Нариса себе, а тут он спросил про мой хвост. Мало того, он мне свой начал демонстрировать. Это же равносильно предложению провести вместе ночь. Великая Сиэла, он, конечно, не понимал, что делает, но я-то начинал чувствовать к нему зарождающуюся симпатию. Причем, не просто симпатию, я, кажется, начал влюбляться в это непосредственное чудо. Он был наивен и открыт, словно ребенок, и мне стало вдруг страшно, что кто-то может причинить ему вред. Защитить любой ценой! - требовал мой внутренний голос. А какое у него аппетитное тело, руки так и тянутся пощупать, погладить, прижать. Так что, когда он повторил предложение стать моей парой, пусть и не совсем согласно традициям, я ответил положительно. Ему бы радоваться, что он приобрел себе самого сильного защитника в этом мире, а он расплакался, утверждая, что не хочет замуж. Пришлось утешать, уверяя, что я ничего не сделаю без его согласия. Наконец, наплакавшись, малыш заснул. Я обнял его, прижал к себе и заснул рядом с ним, представляя, как приведу домой свою половинку. Нарис – мой Ариэ, мой возлюбленный, хранитель моего сердца. Смешной маленький пушистик, сумевший украсть мою любовь. Нет, никуда я не отпущу это чудо. Утром меня разбудила возня пушистика. Оказалось, что ему приспичило отойти в кустики. Я отпустил, предупредив, чтобы не отходил далеко. Стич всегда кричит, если рядом хищник. Около меня ему опасаться нечего, ни один зверь даже близко не подойдет к дреку, так что я был совершенно спокоен. Когда Нарис отошел, я еще немного повалялся под одеялом, пока меня не поднял сигнал опасности. Тут же я услышал крик пушистика: - Саршан! Меня словно резанули раскаленным железом по нервам. Мгновенный переход, и я возле него. Чуть не опоздал, на моего пушистика вздумал охотиться риск. Отбросив зверя в сторону, я закрыл собой Нариса, показывая, что зверь покусился на мое. Так что коту пришлось быстро уносить ноги, пока я добрый. Вот если бы он хотя бы немного задел Нариса, я бы его шкуру пустил на шапку для своего малыша, а так – пусть живет. Пока. Прогнав зверя, я обернулся к Нарису и увидел, что малыш сидит на земле, испуганно глядя на меня. Сразу же возникла мысль, что я чуть не потерял его. Захотелось немедленно увезти его домой и запереть в самой дальней комнате, чтобы никто не то, что обидеть, даже тронуть не посмел. Так что, не особо церемонясь, я отнес пушистика обратно к костру. Выдал ему последние оставшиеся у меня лепешки с медом и пошел собираться в дорогу. Случайно оглянувшись через некоторое время, я вдруг увидел, как он весьма возбуждающе облизывает пальцы. Великая Сиэла, как я мог сдержаться? Никак. Я целовал Нариса самозабвенно. Мой пушистик, мой сладкий мальчик, и вкус меда на его губах тут совсем не причем. Чтобы оторваться от Нариса и двинуться в путь, мне понадобилась вся моя сила воли. Приложив титанические усилия, я разорвал поцелуй. Нам надо было выезжать как можно скорее, чтобы быть в городе до вечера, но Нарис вдруг заявил, что голым ехать не желает. Пришлось отдать ему мои запасные штаны. Сиэла, до чего же смешно он в них смотрелся, но я сдержался и не подал виду, чтобы не обидеть. На Клапа его пришлось буквально втаскивать, потом пообещать, что расчешу его примятую шерстку, как только приедем в город. В общем, выехали с благословения богов, но сама поездка не была легкой. Попробуйте сами ехать спокойно, когда впереди вас ерзает такая аппетитная маленькая попка. В результате, я не выдержал и посадил его к себе на колени боком, ну и без поцелуя не обошлось, конечно. В общем, намучился я с ним в дороге, а перед въездом в город закрыл плащом и себя, и его, чтобы не привлекать лишнего внимания. Стража на воротах пропустила нас без слов, только лениво проводив взглядом, так что я без проблем добрался до одного из лучших постоялых дворов Ларка. Хозяин «Золотой Луны» вышел навстречу, стоило мне остановить Клапа возле дверей его гостиницы. - Прошу Вас, господин, проходите. Желаете отдохнуть с дороги или поселиться? – хозяин был вежлив и предупредителен, впрочем, как и все вилги, за что я их и ценю. - Поселиться. На три дня. Лучшая комната с большой кроватью, горячей ванной и полным столом. - Конечно, господин, прошу за мной, слуги позаботятся о Вашем ласне. ГЛАВА 5. Спуститься вниз, все еще держа на руках под плащом Нариса, было бы невозможно, если бы не один маленький трюк, которому я обучил Клапа. Свистнув особым образом, я дал команду ласну опуститься, и он медленно лег на землю. Теперь я мог спокойно встать, не выпуская свое чудо из рук, а плащ только чуть колыхнулся. Хозяин лично проводил меня на второй этаж в предназначенные мне комнаты, выслушал распоряжения насчет обеда и ванны, оставил мне ключ и, пожелав приятного отдыха, удалился. Теперь можно было вздохнуть спокойно и выпустить пушистика на волю. Нарис посмотрел на меня немного обижено и заявил: - Теперь тебе точно расчесывать меня придется. Я рассмеялся. - Причешу, только сначала мы пообедаем, а потом мне придется уйти, у меня очень важная встреча в три пополудни. И не дуйся, это действительно очень важно. Меня не будет часа два- три, а вот после возвращения я тебя и причешу, и все, что захочешь. - Одежду хочу, - Нарис повозил мои штаны по своей талии, - нормальную. И обувь. - Будет тебе одежда и обувь, а пока иди, мойся. Судя по стуку в дверь, ванная готова. Что мне нравится в дорогих гостиницах, так это расположение ванной комнаты. Она имеет два входа. Один - для гостей, и идет он из гостевой комнаты, а второй из коридора – для слуг. Слуги наполняли ванну, не мешая гостям, потом можно было закрыться изнутри. А когда воду нужно было уже сливать, достаточно открыть защелку и позвать слуг. Все. Никакого мельтешения слуг с ведрами туда и обратно. Нарис тоже оценил такое удобство, но помогать себе не позволил, выставил за дверь, заявив, что сам справится. Жаль, я бы помог, спинку бы потер и все такое. Пока Нарис купался, нам принесли обед. Слуги скоро расставили все на маленьком столике и удалились, как раз вовремя. Мокрый пушистик, завернутый в полотенце, вышел из ванной, привлеченный запахом. - М-мясо! - Жареная курица, каша из слогра, овощной суп, пирог с ягодами и горячий напиток – ланг, - озвучил я меню, но пушистику, похоже, было все равно, что есть. Он жадно ухватился за курицу и, не успев прожевать первый кусок, уже потянул в рот ложку с кашей. Поглядев на оголодавшего Нариса, я усмехнулся и в свою очередь отправился мыться. Приятное ароматное мыло и вода освежили меня настолько, что хоть сейчас могу отправляться на подвиги. Пока я принимал ванну, этот маленький проглот умудрился умять половину всего, что принесли слуги, а потом сидел и голодными глазами провожал каждый съеденный мной кусок. Сколько же он может съесть? Не выдержав голодного блеска зеленых глаз, я отдал ему свой пирог и начал собираться на встречу. - Запри за мной дверь, никому не открывай, - попросил я Нариса, уходя, - и даже не вздумай выходить без меня, а то опять будут неприятности. - Хорошо, только ты сильно не задерживайся. Дождавшись щелчка задвижки под дверью, я спустился вниз, дал распоряжение хозяину относительно своего номера и вышел. До места встречи мне нужно было добираться через весь город, но я пришел вовремя. К сожалению, информатор ничего нового сообщить так и не смог. По его сведениям похищение действительно было заказано человеческим магом, но лично он присутствовал на встрече или через посредника договаривался, никто не знает. В то время, на которое была оговорена вторая встреча, в городе присутствовали три человеческих мага и около шестнадцати человеческих наемников или торговцев. По идее, любой из них мог быть посредником, но я сильно сомневаюсь, что маг, заказавший похищение, мог отсиживаться, ожидая результатов где-то далеко. Не в человеческой натуре долготерпение. Скорее всего, он и был одним из трех магов. Но который? Информатор, пришедший к тем же выводам, предоставил мне письменные сведенья по всем трем людям. Так что на досуге я сам мог поломать голову над этим вопросом. Поскольку больше ничем он мне помочь не мог, я расплатился за предоставленные сведения, убрал бумаги в личный «пространственный карман», где хранил все самое важное, в том числе и оружие, и отправился обратно. Путь мой пролегал через рыночную площадь. День близился к вечеру, и в торговых рядах было немноголюдно. Я совершенно забыл о том, что обещал Нарису обновки, и если бы не вялые крики зазывалы, прошел бы мимо, задумавшись о предполагаемом похитителе. - Лучшие наряды в Ларке! Не проходите мимо! Лучшие западные ткани и восточные шелка! То, что надо. Зайдя в лавку, я выбрал пару тонких рубашек зеленого цвета, чтобы они сочетались с глазами моего пушистика, и черные штанишки, такие, чтобы позволили ему спокойно ехать верхом. Только надо будет посмотреть, не помешает ли ему хвост надеть их. В крайнем случае, сделаю дырку и выпущу его наружу. Он не дрек, так что наши законы на него не распространяются. Представив себе, какой поднялся бы переполох, если бы я вышел на люди с открытым хвостом, я чуть не прыснул со смеху. Побродив еще немного по лавке, я выбрал еще один тончайший костюм из почти прозрачного желтого шелка, в котором малыш будет выглядеть весьма соблазнительно. Но надевать он его будет только в нашей спальне. И еще несколько мелочей вроде носочков и нижнего белья. Оплатив покупки, я приказал доставить их завтра утром в свой номер в гостинице и поспешил дальше вдоль торговых рядов. В результате, я приобрел две пары сапожек, плащ, ремень для брюк, а напоследок заглянул еще и в золотую лавку. Конечно, покупать ему здесь украшения я не собирался, для этого у нас есть клановые ювелиры, но кое-что выставленное в витрине привлекло мое внимание. Это был гребень из белой кости северных плавунов, с серебряными листьями-узорами по рукояти и вдоль зубцов. Красивая тонкая работа, достойная моего пушистика. Этот гребень, в отличие от остальных покупок, я забрал с собой сразу, решив сегодня же опробовать его в деле. Выйдя из торговых рядов, я вдруг понял, что уже начинает смеркаться. А это значит, что отсутствовал я больше трех часов. Почти бегом я устремился в «Золотую луну», ругая себя на все лады. Войдя в гостиницу, я хотел было сразу подняться наверх, но аппетитный аромат с кухни заставил меня остановиться рядом с хозяином, заказывая ужин на двоих, а заодно и завтрак. Кроме того, я предупредил его о предстоящей утром доставке товаров. Хозяин закивал, записывая за мной оба заказа, и пообещал сделать все в лучшем виде. Расплатившись наперед, я поднялся наверх. Дверь в мою комнату была открыта! Злость мгновенно вспыхнула во мне, рыком прорываясь наружу. Рванувшись вперед, я увидел пятящегося Нариса и наступающего на него человеческого мага. Кто посмел?! Пушистик мой! Плевать на то, что с магами заключен договор. Если он, хоть пальцем... раздеру на ленточки!!! Переместившись, я встал перед Нарисом, закрывая его собой. Маг, мужчина средних лет, поднял на меня лихорадочно блестящие глаза. - Это твой зверек? Сколько ты за него хочешь? - Он не зверек и не продается. Вон из моей комнаты, пока я тебя в окно не выкинул. Я с трудом сдерживался, и он, видимо, это понял, потому что, отступив на два шага, поднял вверх пустые ладони, демонстрируя свою неагрессивность. - Даю сто золотых орлов за клок шерсти, кусок кожи и полпинты крови. - Вон! - Двести орлов. Нарис позади меня как-то испуганно пискнул. Он напугал моего пушистика! - Вон!! – я начал наступать на мага, как он это недавно делал с Нарисом. - Триста. Пятьсот. Подумай, больше тебе никто не даст, даже за целого. Маг, пятясь, выбрался в коридор, споткнувшись о порог. Жаль, что не упал. - Он мой Ариэ, так что я тебе за него глотку вырву! – с этими словами я захлопнул дверь с такой силой, что стены вздрогнули, и обернулся к Нарису. Пушистик сидел на полу, испуганно глядя на меня огромными глазами. Коленки он прижал к груди, обхватив их руками, и мелко дрожал. - Испугался? – я медленно приблизился к Нарису. - Не бойся, мой хороший, я тебя никому никогда не отдам. Подняв на руки пушистика, я сел на кровать, усадив его к себе на колени. Я хотел погладить Нариса по голове, когда он, всхлипнув, извернулся, обхватив меня руками за шею и ногами за талию. При этом, лицом он уткнулся мне в шею, тяжело и часто дыша. - Саршан. Я не могу передать то чувство, которое охватило меня при этом, потому что в нем было слишком много всего: любовь, стремление защитить, нежность. С каким удовольствием я сделал бы пушистика своим прямо сейчас, но, к сожалению, это пока невозможно. - Ариэ мой. Пушистик милый, - я погладил его по спинке, ощущая, как скользит между пальцами его нежная шерстка. - Сейчас нам принесут покушать, а потом я расчешу тебя, как обещал. Хорошо? - Ты мне еще одежду обещал, - напомнил мне Нарис, тихим голосом. Я облегченно рассмеялся. Раз малыш начал требовать подарки, значит, все не так плохо. - Все будет, но только утром. А пока посмотри, какой гребешок я тебе купил. Достав подарок, я сунул его в руки Нариса. Тот оглядел подарок, а потом посмотрел на меня. Нижняя губа Нариса чуть дрогнула, глаза увлажнились и заблестели. - Мне? Это мне? – он погладил гребень пальчиками, едва касаясь серебряного узора. - Спасибо, Саршан, мне никто, кроме родителей, ничего не дарил, никогда. Нарис прижал гребень к груди, словно это самая дорогая вещь в целом мире. Бедный малыш, как же тебе жилось, если простой гребешок, даже не позолоченный, может вызвать твои слезы. - Не плачь, Ариэ, теперь у тебя будет все самое лучшее. Как только домой вернемся, я тебя с ног до головы украшу. Лучшие ювелиры будут работать день и ночь, чтобы у моего пушистика было все, чего он пожелает. Ну вот, он уже улыбается. - С ног до головы не надо, а то я ходить не смогу от тяжести. А где твой дом, и что значит Ариэ? - Значит, я буду тебя носить на руках. Клан мой живет в горах на востоке, там очень красиво. Ариэ – это тот, кому я доверяю свое сердце. Ариэ – это значит возлюбленный. Теперь Нарис покраснел и потупился. - Я не могу. Я тебе очень благодарен, но стать твоим супругом... - Нет, - я провел пальцами по его губам, не давая сорваться тем словам, - тебе не надо отвечать сейчас. Я обещал ждать, и я буду ждать столько, сколько потребуется. Стук в дверь прервал разговор. Это принесли наш ужин. Я впустил слуг, а пока они расставляли блюда, отнес пушистика умыться. Все это время я думал: как дать понять Нарису, что он для меня не просто каприз, что он - моя жизнь. Я и сам не понял, как этот смешной малыш стал так много для меня значить. И, кажется, я придумал. Я соблазню его! Медленно, шаг за шагом, и он скоро будет моим. Да, именно так, прекрасный план. Кормил я своего Ариэ, усадив его к себе на колени и выбирая лучшие куски. Когда с тарелок исчез последний кусок, он откинулся назад, тяжело отдуваясь. Упс, кажется, перестарался. И как я его соблазнять буду, когда он едва дышит? ГЛАВА 6. Нарис. Из-под плаща мне ничего не было видно, но я терпел. Потом мы остановились, и Саршан, велев приготовить для себя комнату, пронес меня внутрь все так же под плащом, конспиратор хренов. Правда, по окончании доставки мне была обещана новая одежда, так что я особо не возмущался. Поскольку после ванны меня ждал обед, вымылся я в рекордные сроки и вышел, завернувшись в большое полотенце. Как-то не хотелось на чистое тело вновь надевать штаны дрека. Вот получу обновки... Обедали мы вместе с Саршаном. Правда, начал кушать я один, а дрек направился мыться. Но когда он явился, я расспросил о каждом блюде, чтобы в дальнейшем знать, что заказывать, мало ли что. Каша из белых зерен, по вкусу напоминающая гречку, называлась слогр. Ее готовят примерно так же, как и нашу гречку, только в конце нужно добавить еще холодной воды и оставить стоять минут десять уже без огня, иначе каша начнет горчить. Странная каша, но именно ее ел дрек на стоянке в лесу, так что поверю. Потом была курица, здесь она свое название не поменяла. Я чуть не выдал: курица – она и в Африке курица, но вовремя сдержался, а то объясняй потом, что такое Африка. Горячий напиток, нечто вроде зеленого чая с лимоном, назывался ланг. Ничего, приятный такой на вкус, да и заваривался так же, как чай, ничего сложного. Кстати, то пиво, которым поделился со мной на стоянке дрек, здесь называли хмельн. Отобедав, Саршан поспешил на жутко важную встречу, велев мне вести себя хорошо. А я что? Я ничего! Я вообще хороший, когда сытый. Так что, закрыв за дреком дверь, я подошел к окну. Проводив глазами фигуру в черном плаще, я принялся разглядывать остальных прохожих и проезжих. Несколько раз по улице проезжали экипажи, запряженные ящерами. Причем неброские открытые «телеги» везли неизменные серые ящеры, некрупные и медлительные, а вот более богатые и закрытые – ящеры разноцветные, в основном синие и зеленые. Но один раз была пара розовых, да еще со смешными ленточками на верхнем гребне. Эти мне наши свадебные кортежи напомнили, не хватало только громких «би-бип». Мужчины, ходившие мимо окон, были все с большими ушками и рогами. Маленькие или большие рога торчали из той зоны головы, что начинается чуть выше лба, к сожалению, в анатомии не силен. А вот ни одной женщины с рогами я так и не увидел. Этот мир – просто мечта мужененавистницы, все мужики – козлы. Кроме меня, конечно. Ну, может, еще и моего дрека, но я пока не уверен. Так, разглядывая улицу и злорадно ухмыляясь, я и провел время до вечера. Правда, интересно было только первый час. На втором часу я заскучал, на третьем – начал нервничать, а на четвертом – уже метался из угла в угол, время от времени замирая у окна. Сумерки уже захватили город в свои объятья, когда наконец я увидел знакомую фигуру в плаще, подходящую ко входу в гостиницу. Саршан. Облегченно выдохнув, я бросился к двери и, отодвинув щеколду, встал в проеме, дожидаясь его появления. Мне надо было так много ему сказать, не совсем лестного, как понимаете. Только все слова пропали из моей головы, когда распахнулась соседняя дверь, из которой появился мужчина без рогов в длинном черном балахоне. На миг наши глаза встретились, и меня прошиб ледяной озноб. Бежать! Только эта мысль билась в моей голове. Невольно я попятился, а этот человек последовал за мной в комнату. Его лицо пугало меня сильнее, чем тот кот, бросившийся на меня в лесу. Откуда-то я знал, что он очень опасен, и испугался до дрожи в коленях. Я даже забыл о том, что могу защищаться когтями или зубами. Во мне в эту минуту жил только страх. Если бы не появление дрека, закрывшего меня собой, я бы, наверняка, в обморок рухнул. Когда же я услыхал, что этот страшный человек хочет меня купить и даже согласен оплатить по частям, у меня просто подкосились ноги. Как Саршан выгонял этого человека, я помню плохо. Потом он взял меня на руки, обещая, что никому и никогда не отдаст. С ним мне стало хорошо, так тепло и спокойно. Но именно сейчас я понял, в какой ситуации оказался. Все, что было до этого, казалось какой-то интересной игрой, сном, видением. Я не воспринимал серьезно свои приключения, даже пресловутое сидение на дереве, так испугавшее меня, было чем-то неприятным, но не смертельным. Тогда как встреча с человеком в черном балахоне показала всю мою несостоятельность как самостоятельной личности. Если бы не дрек, не знаю, что со мной было бы. Извернувшись в его руках, я вцепился в своего здоровяка изо всех сил, обняв его и руками, и ногами. Сразу стало легче. - Саршан. - Ариэ, мой милый пушистик, - он погладил меня по спине, рождая такое странное чувство, словно... словно... словно он самое дорогое существо в этом мире. - Сейчас нам принесут покушать, а потом я расчешу тебя, как обещал. Хорошо? Кушать очень хотелось, тем более после перенесенного потрясения, но вместе с голодом проснулась и моя вредность. - Ты мне еще одежду обещал, - поспешил я напомнить, все еще дрожащим голосом, а дрек в ответ рассмеялся. - Все будет, но только утром. А пока посмотри, какой гребешок я тебе купил. Он вложил мне в руку белый гребешок, вырезанный из кости, с серебряными листьями. Красота неимоверная, я даже прослезился от такого подарка. - Мне? Это мне? – я благоговейно пробежал кончиками пальцев по узору, оплетающему кость. - Спасибо, Саршан. Мне никто, кроме родителей, ничего не дарил, никогда. Я прижал гребешок к груди и все-таки пустил слезу. Вот что со мной происходит? Плакать не хочу, а плачу. Это все нервы или гормоны, или и то, и другое вместе. Потом Саршан наговорил мне много всего успокаивающего. Оказалось, что Ариэ, слово, которым он меня уже несколько раз обозвал, означает любимый. Красиво, только я пока не могу ответить на его чувства. То есть, я не уверен, что люблю его настолько, чтобы позволить ему... в общем, сами понимаете, не маленькие. В ответ он заявил, что не торопит, что согласен ждать. А потом он меня кормил, посадив к себе на колени. Я много и вкусно кушал. Настолько много, что когда последний кусочек, покинув тарелку, оказался у меня в животе, я не то, что расчесываться, я дышать уже мог с трудом. Обожрался. Теперь меня начало клонить в сон. Смутно помню, как Саршан укладывал меня на кровать, укутывал, а потом поцеловал в лоб и пожелал спокойной ночи. Милый дрек. После этого я провалился туда, где было тепло и спокойно. Проснулся я оттого, что мне в глаза светил солнечный луч, нагло пробравшийся через неплотно закрытые шторы. Вздохнув, я повернулся спиной к окну и уткнулся носом в теплое плечо человека. Нет, дрека. Невольно принюхавшись, я уловил исходящий от его кожи тонкий приятный аромат, слегка терпкий, но мне понравилось. Захотелось лизнуть кожу и потереться об нее щекой, обмениваясь нашими запахами. Наверное, кошачьи инстинкты проснулись, желая пометить свое. - Проснулся, пушистик? Я задумался, прислушиваясь к себе. - Нет, - ответил я и закрыл глаза. - Значит, кушать еще не хочешь? Я снова задумался и снова ответил отрицательно. Есть действительно еще не хотелось, наверное, вчерашний ужин пока не весь переварился. - Тогда, может, я тебя расчешу? О-о, а это хорошая идея. Только... - Мне пока вставать неохота. - Тогда лежи. Саршан немного повозился, а потом я почувствовал, как по моей голове, между ушек, прошлась его ладонь. За ней последовал гребень, и снова ладонь. Расчесывание в исполнении Саршана больше напоминало ласку. Он нежно перебирал мою шерсть и, если находил спутавшиеся шерстинки, то разбирал колтун нежно, буквально по волоску, не дергая и давая мне расслабиться. Закончив с головой, дрек помассировал мне ушки, рождая глубоко в моей груди довольное урчание, а потом перешел к спине. Особенно хорошо стало, когда он начал чесать между лопаток. Кажется, я даже мурлыкал, пока снова не задремал под его чуткими руками. Мне было удивительно хорошо. Сладкое и совершенно незнакомое ощущение заставляло меня выгибаться. Такого со мной еще не было. Дыхание сбивалось, а внизу живота, словно спираль скручивалась, заставляя меня тихо постанывать от удовольствия и желать большего. Открыв, наконец, глаза я понял, что это дело рук Саршана, причем в прямом смысле этого слова. Дрек ласкал мою... моё... мой член! В панике я вскрикнул и, рванувшись в сторону, упал с кровати. - Нет! Не надо! - Нарис, пушистик, я… - Нет! Уходи! Я не хочу! – я забился в угол между кроватью и стеной, свернувшись клубком. - Оставь меня! - Маленький, я испугал тебя. Прости. Позволь мне... - Нет! Уйди! Ты обещал! - Хорошо, - дрек тяжело вздохнул, потом я услышал его шаги и тихий стук захлопнувшейся двери. Я остался один. Несмело оглянувшись, я убедился в том, что кроме меня в комнате действительно никого нет, и немного расслабился. Сам не очень понимал, что меня так напугало, но я до сих пор дрожал, а при воспоминании о руках Саршана там, меня словно током било. Посидев еще немного в углу и убедившись, что дрек не собирался возвращаться, я взялся за решение проблемы со своим возбужденным естеством. Во-первых, как его называть? Дать имя? По-моему – глупо. Есть такой анекдот: мужчины дают этому агрегату имя, потому что не хотят, чтобы все важнейшие решения в их жизни принимал кто-то неизвестный. Смешно? А мне пока не очень. Итак, как называть. Член? Грубо. Мужское достоинство? Напыщенно. Ствол? Вообще никак. Пенис? М-м, лучше, чем ничего. Во-вторых, он все еще напряжен. Как быть? О холодной воде в тот момент я даже не вспомнил, так что, решил закончить начатое дреком собственноручно. Для начала потрогал пенис, пытаясь вспомнить, что я знаю о нем. А ничего! Я с этой штучкой между ног не росла, под одеялом на картинки не дрочила, и как это делать, имею весьма смутное представление. - Значит, будем учиться, - мужественно решил я, беря себя в руки в прямом и переносном смысле. Когда держишь его в руке, чтобы пописать, ощущение совсем другое, безликое какое-то, а тут... Я провел рукой вверх-вниз по стволу, пальцами оттягивая крайнюю плоть. Приятно, но не более того. Чуть сжал головку – тоже ничего так. Идем дальше. Обхватил себя ладонью и начал скользить ей по пенису. Возбуждение возрастало, приятные ощущения тоже, но я чувствовал, что этого мало. Через двадцать минут я весь взмок. Руки немного устали, а член и яйца болели от невозможности получить разрядку. Пенис стоял, как каменный, но ничего большего мне добиться так и не удалось. Вот уж не знал, что возбуждение - это такая мука. Не выдерживая напряжения, я уже всхлипывал, когда мои ладони отвели в сторону. - Позволь мне помочь, - выдохнул дрек едва слышно, - смотри, надо так. Он обхватил меня ладонью, при этом нажав большим пальцем на пенис сзади, чуть ниже головки. Секунду помассировал это место, а потом с силой несколько раз провел рукой по стволу, каждый раз, в конце, чуть сжимая головку. Всего пара движений, и... фейерверк! Мой самый первый в жизни оргазм был настолько оглушительным, что я просто отключился. В себя я приходил медленно, словно выплывая из глубокого омута. И первое, что я почувствовал, были легкие, словно крылья бабочки, поцелуи на лице. - Нарис, маленький, прости. Я не хотел сделать тебе больно. Ты такой... такой... я не сдержался. Прости. Я не знал, что сказать. В глупом отрицании секса из-за своих комплексов, я допустила ошибку. Именно «допустила», в женском роде и прошедшем времени. Надеюсь теперь, когда я это осознал, мне хватит ума и силы воли, чтобы уйти от своего комплекса неполноценности и позволить дреку познакомить меня с этим новым, неизведанным еще мной миром, погрузить себя в море страсти и научить плавать в нем. - Я не против попробовать еще раз, но позже. Не торопи меня, хорошо? - Нарис, ты - моя душа, ты - мой Ариэ. Ради тебя я готов отправиться на край света и перевернуть весь мир с ног на голову. - Переворачивать не надо. Пока. Просто будь собой.