Сердцу хочется кричать.

Стою в больничной палате и смотрю на него, на своего друга, имя которому Марко Диаз. А он лежит. Его карие глаза, в которых всегда можно было увидеть целеустремленность и живой огонек, были сейчас закрыты. Он был без сознания, и когда придет в себя — неизвестно. Какие же люди хрупкие. Его голова перевязана, но она не мешает видеть короткие каштановые волосы и густые брови. Мой взгляд невольно задерживается на родинке, расположенной под правым глазом. Перевожу взгляд на его руку, из которой тянется капельница. Одет он был в свою голубенькую пижаму. Бледный, как поганка. Обернувшись на дверь, прислушиваюсь к голосам в коридоре, но благо, сюда явно никто не собирался. Сажусь на край кровати и беру Марко за руку, холодная такая. Я узнал, что он в больнице, неделю назад, от своей бывшей девушки, а ныне подруги Стар Батерфляй. Вообще я хотел связаться с самим Марко, но связь вышла именно с ней. Отбросив все свои намеченные планы, я, как ужаленный, примчался в больницу, где меня и притормозила Стар. Да, ей было уже не четырнадцать, а семнадцать. Она стала женственнее, светлые волосы она стала убирать в хвост, ободок с рожками ушел в отставку, но платья... На ней было платье нежно-персикового цвета, через плечо висел небольшой рюкзачок со значками. Глядя на нее, сейчас думаю, что тех чувств, что испытывал к ней когда-то — уже и нет, вместо них есть просто дружеская привязанность. — Стар, что происходит? — Родители Марко к нему не подпускают. — Что за бред? — Это не бред. Они больше не подпустят ни меня, ни кого-то из моего окружения, арр! Сколько раз мы сражались вместе с Марко, но с таким исходом не уходили никогда. Она села на кушетку, что была у входа больницы, из её слов я опять же понял мало. — Что с Марко? — Как я уже сказала, на меня очередной раз напали эти тупые монстры. Мы с Марко опять были втянуты в драку, но, не успела я сообразить, как раздался взрыв, и звук похожий на хлопок. Меня просто чуть откинуло, но в целом то, я, как видишь, не особо пострадала, а вот Марко я увидела лежащим где-то в метре от того места, где он сражался. Он ударился о стену. Когда я подбежала, увидела, что из его головы течет кровь. — Ясно. — Родители Марко считают, что виновата я. — Какая его палата? — Ты чем меня слушал? — спросила девушка, подняв на меня свои голубые глаза. Я и так нервничал, а она этим вопросом еще больше подпалила мои нервы, а ведь я все еще учусь контролировать гнев. — Просто скажи, какая палата! — Не скажу. Ты хоть себя видишь? Родители Марко и так опасаются за сына, а тут ты еще явишься демон с горящими глазами. Сделав глубокий вдох и выдох, я направляюсь к регистратуре, Стар тут же хватает меня за руку. — Ну что? Я не намерен просто так стоять, пока мой друг лежит в больнице. Я хочу узнать, хотя бы, чем помочь смогу. — Его палата восемьсот сорок вторая, и это, Том, я пойду с тобой. Мы шли по коридорам больницы и мне было как-то совершенно плевать, что на меня вовсю испуганно и удивленно пялятся люди, первый раз что ли? А вот и палата, общая, захожу, и тут же слышу вопль какого-то мужчины. — Вы?! — это была миссис Диаз, с которой я уже был знаком. Каштановые волосы забраны в низкий хвост, глаза зеленые, чуть блеклые и заплаканные, вид уставший, как всегда в морковной кофте и зеленой юбке. На больничной кровати, у которой она была, без сознания лежал Марко. — Я бы хотел с вами поговорить. — Нам не о чем разговаривать! — Позвольте помочь Марко. Миссис Диаз взяла меня под руку и вывела из палаты в коридор. — От вас нам не нужна никакая помощь. Вы хорошо помогли, из-за вас мой сын в больнице. — Это был несчастный случай, и потом, я к этому уж точно отношения не имею! — Уходите. — Нет, позвольте хотя бы оказать финансовую помощь в лечении, прошу, Мисс Диаз, это ему точно не во вред будет. Разговор длился еще минут сорок, если не весь час, и все же она согласилась на помощь с моей стороны. Тяжело вздохнув, крепче сжимаю руку Диаза. В палату вошла медсестра, я тут же отпустил Марко. На меня эта милая дама не обратила никакого особого внимания, лишь поменяла капельницу и ушла. Муж Миссис Диаз увез её домой, чтобы та отоспалась, ибо её уже сваливало от усталости. Она разрешила мне и Стар навещать Марко. Палату ему выделили одиночную и самую лучшую: кремовые стены, занавешенное большое окно, диванчик, кресло, круглый чайный столик, полка, на которой стояли цветы, небольшая картина с природой висела на одной из стен, зеркало так же присутствовало, как и шкафчик. Кровать, на которой лежал сам пациент, была оснащена всеми удобствами. Так же в палате был телевизор и небольшой книжный шкаф только с одной книгой, но ни то, ни другое Марко явно было не нужно. — Держись. Кто бы посмотрел на меня сейчас, сказал бы: Эй, Том, ты что, в него влюбился?! И что бы ответил я: Марко мой единственный друг, он принимает меня таким, какой я есть, а это редко кто делал, вернее, никто, и может внутри меня есть что-то, но я боюсь назвать это любовью, ибо я знаю, к чему это может привести, и результат будет отрицательный в девяносто девяти процентов из ста. Время уже шло к вечеру. Приезжал Мистер Диаз. Увидев меня, он кивнул, и посидев немного с сыном, поговорив со мной, уехал. Я уже засыпал, и думал что пора бы возвращаться в свое измерение, но что-то на последок заставило меня взглянуть на Марко. Он приоткрыл глаза? Я подошел проверить — не кажется ли мне? Нет, не кажется. Я быстрым шагом вышел из палаты, а после привел врача. Лечащим врачом был мужчина лет пятидесяти или шестидесяти, волосы у него были уже поседевшие, и эта борода. Одет в белый халат — как и все врачи — горчичного цвета штаны и ботинки. Он проводил осмотр. Я видел, Марко морщился, ему было больно? А затем он попытался что-то сказать, но я не слышал и звука. Было видно, что Диаз прикладывает усилия, чтобы произнести хоть слово. — Он говорить не может? — спросил я. — У него сильные повреждения головы, вполне возможно, что он вообще не сможет говорить. Слышит он, скорее всего, приглушенно, но слышит. Его случай называли контузией. Конечно, позвонили родным, и те тут же приехали, в том числе и Стар. Я смотрел на то, как плакали от счастья его родители. Марко сам выглядел немного растерянно. Я улыбнулся ему, а после покинул палату. Выйдя на улицу, я достал из кармана сигареты и закурил. Стоило ли остаться там?