Сердцу хочется кричать.

Станция на которую мы прибыли выглядела старой, но ухоженной. Да, она осталась такой, какой я её запомнил, кроме нас с Марко на станции больше никого не было. Выйдя из станции от потока чистого и свежего воздуха у меня аж голова закружилась. Перед нами была возвышенность с узкой тропинкой, прохладный ветерок колыхал высокую траву, белые облака лениво плыли по раннему утреннему небу. — Честно, я ожидал увидеть что-то иное, но это, тут так хорошо. — Да, вот поэтому я тебя сюда и хотел отвести, и это еще только начало. Поправив рюкзак, я направился вперед, Марко последовал за мной. Спустя время стали видны дома. Тропинка закончилась у каменных ступенек, рядом росло дерево и стоял фонарь, внутри которого находился кристалл. Сейчас он выглядел серым, но ночью от него света не мало. — Не отставай, — обернулся я, увидев, что Марко застрял где-то позади, держа в руках фотоаппарат, на котором уже, кстати говоря, был один наш общий снимок, сделанный еще в купе поезда, — здесь небольшой городок есть, пойдем через него, оттуда пройдем по дороге и выйдем к лесу, — пояснил я, когда Диаз оказался рядом. На мои слова он лишь улыбнулся, а затем сфотографировал меня, — держись рядом. Городок выглядел почти так же, как и станция, — старенький, но ухоженный, — двухэтажные дома из известняка или дерева, окна во всех домах были закрыты, попадались и пустые прилавки, закрытые магазинчики, закусочные, кое-где росли деревья и кустарники, и повсюду стояло много фонарей, но не было видно ни единой души. — Здешние ведут ночной образ жизни, днем они прячутся в домах, и, могу предположить, спят, — сказал я, заметив краем глаза, как Марко настороженно посматривает на наручные часы. — Здесь что, вампиры живут? — Ну, не совсем, и так как этот городок ночью мы застанем, я опять же говорить тебе ничего не буду. — Ты меня всегда интриговать собрался? — Да, это теперь одно из моих любимых занятий, — сказал я, улыбнувшись. Главную площадь, на которую мы вышли, украшала башня с часами, необычная в строении, и помимо времени часы показывали и лунные фазы. Если им верить, то сейчас вторая фаза луны. Помимо часов на главной площади стоял еще и фонтан со скульптурой здешней богини ночи: молодая женщина в облегающем платье с разрезами по бокам от бедра, ремень на ней украшен полумесяцем и звездами, в руках над головой она держит луну. — Знаешь, а мне все интереснее становится. — Это их богиня, Дарнайт. — Красивая. — Может быть, — сказал я и перевел взгляд от Марко снова на статую богини. Для меня уже есть кое-кто кто красивее её. Побродив еще немного по улочкам города, мы все же вышли к дороге, по сторонам которой располагались поля, но и на них тоже никто сейчас не работал, в дали виднелся лес. — Марко, все попросить тебя хочу. — О чем? — Как бы... мои крылья, урчание... давай это останется чисто между нами. — То есть, до меня?.. — Ну, моя мама не идет в счет, так что, да, до тебя я этого никому не позволял не услышать, не увидеть. — А почему мне позволил? — По многим причинам. — Хорошо, это между нами, — сказал он, улыбнувшись. — Ты сюда с родителями приезжал? — заметил я жесты Марко спустя несколько минут. — Нет, я сюда в свое время сбегал. — Сбегал? — Да, когда мне по вашим человеческим меркам было лет одиннадцать-двенадцать. — Расскажешь? — А что тут рассказывать. у меня дома всегда не все гладко: вечно злой и вспыльчивый отец, частые скандалы, и в основном причина этих скандалов всегда была во мне; отец требовал от меня с каждым днем все больше, а я просто не успевал за всеми его требованиями. Собственно, сейчас мало что изменилось, ну тогда я решил, так сказать, сбежать; мне нужно было где-то побыть одному. Об этом измерении я услышал краем уха от одного из наших слуг, и вот так я сюда попал, правда вещей с собой у меня было меньше, и когда я сюда пришел, побродил по городу, по лесу, мне так захотелось тут остаться, однако ночью в городе я увидел одну женщину, она ругала своего ребенка за то, что тот потерялся, а потом заплакала, радуясь тому, что он нашелся, и тогда я решил вернуться домой, получается только из-за мамы. — А тебя не искали? — Искали конечно, но как ты уже понял, не нашли, а когда я вернулся, не сказал где был, да и собственно никто и не расспрашивал, вернулся и хорошо, всучили еще добрую стопку книг, меч, и сказали «изучай», плюс из комнаты запретили выходить три недели, из питания только сухи да вода. — Сухи? — Ну, что-то вроде сухого заплесневелого хлеба у вас, только еще хуже, и я даже говорить тебе не буду, из чего они делаются, однако мама все равно мне приносила что-нибудь вкусное и съедобное. В итоге это наказание у меня отменили через неделю. — А у тебя с мамой не плохие отношения. — Да, она у меня замечательная. Жалко, отец у меня та еще мразь, и это я может еще слабо выразился, — почувствовав, как меня взяли за руку, я перевел взгляд на Марко, тот остановил меня, а после обнял. — Это ты меня успокаиваешь? — предположив, спросил я, улыбнувшись, а он только сильнее прижал меня к себе, и я тоже обнял его, уткнувшись в макушку, может уже признания и не нужны, мы оба может все понимаем, только молчим. Марко, отстранившись, все с той же улыбкой, направился вперед, поведя меня за собой. Вот честно, никогда бы не подумал, что так вот влюблюсь, кажется, я каждую мелочь в нем уже замечаю: улыбка делает его невероятно милым; когда он грустит, весь мир теряет для меня краски. Я не знаю, чувствуют ли себя другие так же, когда влюбляются, может со Стар никогда и любви то не было? Потому, что сейчас я чувствую то, что просто кажется невозможным, с каждым днем, с каждым часом я люблю его все сильнее.