That's my girl

Когда Эмма переводится в новую старшую школу, ей кажется, что она попала в какую-то искаженную версию первой части Дрянных девчонок. Здесь есть своя Реджина, только не Джордж, а Миллс. Она в шесть раз богаче той, что была в кино, и в десять раз злее, но Эмма, к счастью, не из Африки и может постоять за себя. — Отцепись от меня, — шипит Свон, — если у тебя проблемы с самооценкой, то найди другой способ самоутвердиться. Я твои оскорбления терпеть не буду. — Я всего лишь хотела с тобой подружиться, — Реджина поджимает накрашенные красным губы в притворной обиде, но ее глаза смеются. — Я даже хочу посоветовать тебе своего парикмахера, потому что то, что сделали с твоими волосами, — садизм и насилие чистой воды. Или это твой натуральный цвет? В любом случае, тебе срочно нужно что-то другое… Миллс не успевает закончить свою мысль, потому что Эмма выливает на нее свою газировку из стакана, а потом собирает вещи и уходит. В столовой все еще тихо, когда за Свон закрывается дверь. Реджина не собирается играть честно, но и жить спокойно Эмме не даст. Мелкие пакости раздражают Свон, но больше кажутся смешными. Перепутанные номера кабинетов в выданном ей расписании, заклинивший замок на шкафчике после физкультуры и даже кнопки на стуле отдают гадкой ухмылкой Реджины. — Какой же ты ребенок, — цедит сквозь зубы Эмма. Родители учат ее не опускаться до уровня недоброжелателей, но Свон не слушает — она планирует, как будет мстить Реджине Миллс, потому что иначе рискует до самого выпуска остаться козлом отпущения. Эмма решает, что мелкие пакости не для нее. Если Реджина хочет войны, то пусть сполна наслаждается последствиями. Свон все выходные рыщет по соцсетям, тщательно проверяя каждый аккаунт Реджины, и к вечеру воскресения пишет ее бывшему парню с предложением прогуляться как-нибудь в компании или даже вдвоем. Киллиан оказывается невероятно сговорчивым, а Миллс кажется невероятно взбешенной, когда Эмма присылает во вторник на биологии их с Джонсом фотографию. — Один — ноль, Реджи, — шепчет Эмма, улыбаясь и закусывая губу. Миллс хищно прищуривается и быстро убирает мобильник в сумку. — Простите, мистер Голд, — тянет руку Реджина, напуская на себя обеспокоенный вид, — Эмма на уроке пользуется телефоном. И явно не в учебных целях. Она только что спрашивала, не хочу ли я увидеть фотографию ее нового парня. — Мисс Свон, — хмурится учитель, — уберите свой телефон. И подойдите ко мне после уроков. — Один — один, Эмма, — хмыкает Миллс, изгибая бровь. *** Через полгода доставать друг друга становится скучным. Эмма предлагает забить на счет и позавтракать вместе. Реджина недоверчиво щурится, но все же соглашается. — Все равно я веду, — осторожно добавляет она, делая глоток латте и осматриваясь по сторонам. Эмме на секунду кажется, что Миллс не привыкла к маленьким кафе, в которых нет официантов. И это, по мнению Свон, довольно забавно и даже мило, если забыть о том, что Реджина порой похожа на зло во плоти. — Я могла бы победить, но не хочу напрягаться, — с улыбкой сообщает Эмма, подпирая подбородок рукой. Она чувствует себя удивительно комфортно в компании Миллс и поддразнивает ее совсем беззлобно. Реджина будто чувствует это, фыркая и чуть улыбаясь. — Перемирие предложила ты, если не помнишь, — произносит Миллс, заправляя прядь темных волос за ухо. Эмма отмечает след красной помады на кружке, а еще небольшой шрам над верхней губой Реджины. — Кстати, идея с Киллианом была прекрасной. Я взяла это себе на заметку. — Если не хочешь встречаться со своим бывшим снова, то тебе придется сначала найти мне парня, поссорить нас и потом уже сойтись с ним, чтобы насолить мне, — смеется Эмма. — У меня не слишком много опыта в отношениях. — О, тогда наверняка не поняла, насколько отвратительно целуется Киллиан, — подхватывает смех Реджина. *** К выпускному классу Эмма не может понять, как она жила без Реджины до старшей школы, а Миллс не устает повторять, что во вселенной соулмейтов они бы точно были связаны. Их дружба кажется таким же естественным явлением, как смена дня и ночи. — Знаешь, — тянет как-то Реджина. Они валяются у нее на кровати под огромным балдахином. В комнате Миллс Эмма чувствует себя так, будто ее вернули на несколько веков назад, забросив в компанию к какой-то запертой в замке принцессе, — когда мы только познакомились, ты мне понравилась. — Поэтому ты и начала пытаться выжить меня из школы? — ухмыляется Эмма, прищуриваясь. Реджина закатывает глаза и запускает в Свон подушку, призывая к молчанию. — Не в этом смысле нравилась, — поясняет Миллс, отводя взгляд и барабаня пальцами по кровати. — Знаешь, как нравятся парни? Вот и ты мне понравилась также, поэтому я и хотела от тебя избавиться, но… — Подожди, — Эмма садится, вытягивая руки вперед. — Ты хочешь сказать, что ты не на сто процентов гетеросексуальна, а я твоя первая осознанная влюбленность? — Боже, от тебя это звучит ужасно, — Миллс тянет подушку на себя, закрывая ей лицо. Свон абсолютно уверена, что Реджина сейчас покраснела. — Эй, я не хотела тебя обидеть, — мягко произносит Эмма. Она дожидается, пока Миллс все же посмотрит на нее, как обычно, прищурившись. — Если быть абсолютно честной, то, пожалуй, я не перевелась в другую школу на первой же неделе только потому, что ты тоже понравилась мне. Реджина недоверчиво поджимает губы, но Свон наклоняется ближе к ней, осторожно целуя. — Ты целуешься лучше, чем Киллиан, — заключает Миллс, когда Эмма отстраняется. — И встречаюсь я тоже прекрасно, — смеется Свон.