Mad City

      Ренджун внимательно рассматривает свои холодные руки, на которых были задраны рукава ровно по локоть. Так было удобнее рассматривать голубоватые змейки. Подрагивающие то ли от холода, то ли от безумного волнения и страха пальцы другой руки медленно проводят вдоль бледной кожи, а в голове тупой болью отражается страшная мысль. Нет, он совершенно не являлся тем, кто заглушал душевную боль физической. Нет… Нет! — Блять! — Мальчишка вскидывает голову назад, подставляясь под лихорадочный ливень, и раздраженно бьет ногой по луже, пачкая светлую обувь и джинсы. Безнадежность, отчаянность, злость на собственную слабость. Хуан не знал, что ярче и сильнее било ему в черепную коробку. Что так яростно впивается в отделы головного мозга, причиняя невыносимую боль.       Определенно он знал на что шел, но задумывался ли он об исходе такой ситуации? Возможно. Одной только надежды, что все пройдет хорошо — мало. Поэтому Ренджун судорожно выдыхает и смахивает прилипшую ко лбу красную прядь волос. Внутри возникло резкое ощущение выпить пива и закурить. Так же сейчас избавляются от боли подростки?       Хуан засовывает руки в карманы и извлекает из них все содержимое: жвачка, скомканные наушники, чек покупок из супермаркета и пара сотен вон. Чертовски мало, не хватит даже на бутылку воды. — Черт… Черт! Черт! — Ренджун бьет ногами по грязной лужице, пачкая свои светлые джинсы. Ему хочется закричать на всю улицу от отчаяния, не беспокоясь насчет того, что его кто-то услышит. Ведь он один среди этих блеклых высоток. Все нормальные люди сидят дома и ужинают со всей семьей. А он ненормальный. Определенно ненормальный.       Хуан водит монетами по ладони, в уме пересчитывая их сумму и уже примерно примеряя ларьки с дешевым пойлом. Мальчишка постоянно сбивался со счета, а может и не хотел попросту сдаваться? Казалось, он колебался. Жутко хотелось пойти домой и впасть в отчаяние с кружкой горячего какао, но юношеский максимализм твердил, что стоит показаться взрослее и запить все свои проблемы. Но становилось ли от этого легче? — Пора уходить отсюда, — шумно выдыхает мальчишка, сильнее кутаясь в хлипкую куртку, которая никаким образом не согревала такое же хлипкое тельце.       Забив мысли о треклятом Джено, красноволосый перебирает монеты в кармане куртки, всё больше ускоряя свой шаг. Всё таки неприятно, когда ливень тарабанит прямо по лицу, а одежду уже не жалко. Она успела промокнуть, пока юнец размышлял о бытие. Хуан забегает в задрипанный ларёк и первым делом осматривает кроссовки, чья подошва была полностью в грязи. Досадно, ведь они были мытыми. — Чёрт с ними, — в слух ругается Ренджун, поднимая взгляд на товары и делая вид будто размышляет, что прикупить. На деле же, он давно определился с выбором, осталось только включить неповторимую актёрскую игру, чтобы у продавщицы не возникло мысли потребовать паспорт у юнца.       Вот только ему совсем не везет. Так не везет, что он натыкается на усмешливый взгляд покупателя, который на вид был старше Хуана на года два-три. И как он его только не заметил? — Хм, — Ренджун демонстративно выпрямляет спину и, слегка поведя плечами, подходит к стойке с рядом стоящей продавщицей. — Банку пива. Самого дешевого.       У него чертовски сильно дрожит голос, а ладони потеют, как у детсадовца. Глаза таинственного покупателя подозрительно сужаются, а его губы кривятся в усмешке. Кажется, тот понял, что юнцу еще нет девятнадцати, а тому ну совсем не хотелось, чтобы его сдали. И неприятно, и позорно. — Четыре банки ****, Мисс Ли, — на прилавок звучно опускаются купюры с пару тысячами вон, а покупатель становится возле красноволосого, чтобы, когда тот протянул дрожащую ладонь продавщице, обратно засунуть в карман куртки несчастные сотни вон. В следующий раз себе мороженое купит. — Пошли, несчастный.       Ренджуна слегка задевают плечом, чтобы тот скорее вышел из транса и наконец убрал свою ладонь, несчастный. Тот, встрепетнувшись, руки прячет в карманы и, насупившись, следует за новым, так скажем, знакомым. Знакомым, который благородно решил споить юнца, не предъявляя паспорт. Хоть какое-то хорошее событие в этой череде несчастных событий, думает Ренджун. — Зови меня Марком, киса, — выйдя на улицу, блондин поворачивается к юнцу лицом и открывает одну из банок алкоголя. Но протягивать не спешит, лишь медленно потряхивает из стороны в сторону, дразня. — Киса? — Ренджун хмурится, выражая максимальное недовольство. Он, конечно, прекрасно понимает, что выглядит совсем «не круто», но кисой его ещё не звали. — Вижу у тебя совсем в жизни всё херово, что осмелился покинуть дом, да еще и запрещенных веществ прикупить, будучи несовершеннолетним, киса, — полностью проигнорировав возмущение юнца, усмехается Марк и подносит банку к губам, но не пьет. Выжидает. — Я не киса. И с чего ты взял что мне нет девятнадцати? — Хуан задирает подбородок и невольно морщится, когда на лицо вновь попадают капли редкого ливня. — Совершеннолетний не рассматривал бы банки с огурцами десять минут, чтобы в итоге заказать дешевое пойло, да и при этом трястись всем телом. Хотя, хрен его знает, может и правда есть такие совершеннолетние, но я ставлю тысячу на то, что ты малец, — смеется блондин, убирая банку от лица и протягивая её красноволосому. — Бери, а то будешь давиться протухшей водой из-под крана в бутылке, называемой пивом. Надеюсь, меня не посадят за спаивание малолетних.       Ренджун, насупившись, алкоголь принимает, но решается не пить, пока. Интересна реакция старшего. — Сколько тебе лет? — Хуан морщится и смотрит исподлобья, все-таки не привык он доверять малознакомым людям. Поэтому прежде чем хлебать алкоголь надо немного узнать собеседника. — Будет двадцать, а что такое, киса? Расчитывал на то, что я окажусь такой же малолеткой как и ты? — Блондин смеется с прищуром, а Ренджуну стыдно. Не ожидал, конечно, что его обсмеют. — Малолеткой? Я младше тебя на пару лет, — недовольно фырчит и демонстративно делает пару глотков из банки, после чего заходится в кашле, роняя алкоголь на мокрый асфальт. — Не берись, если не умеешь, — Ли складывает руки на груди и отводит взгляд в сторону. На дворе темно, а фонари, черт подери, не горят, из-за чего блондину хочется прижать к себе младшего. Мало ли, убьется ещё, а Минхён ответственность за произошедшее нести не хочет. Не входило в его планы свое двадцатилетие отмечать в колонии.       Хуан отмахивается от Марка, как от надоедливой мухи, и делает шаг назад. Почему-то на мгновение мысли о Джено вылетают из головы, из-за чего красноволосый шумно выдыхает и впадает в некий ступор. Почему-то Ренджун старается вспомнить то, что причинило ему короткую душевную боль, но… В голове всё так же пусто, а дрожащие руки успокаиваются. Можно ли было расценивать это как шанс начать всё сначала?       Хуан медленно поднимает взгляд на Ли и щурит глаза так, что во взгляде виднелась подростковая усмешка. Такая, когда юнцы решались поднять бунт или унижали того, кто был слабее. А Марк понимает. Всё прекрасно понимает. Поэтому, когда его плечи обхватывают чужие ладони и настойчиво прижимают к щуплому телу, он молчит. Проходили уже такое, и не раз. — Я хочу выпить, — Ренджун не просит, он констатирует факт и его не волнует мнение старшего. И даже если тот вдруг захочет отказаться, то Хуан придумает способ отговорить его. — И я думаю ты будешь не против, если я переночую у тебя. Это будет считаться платой за «кису». — Осмелел? Не страшно в гости к незнакомцам ходить, а, киса? Вдруг изнасилую? — Ли слегка ведет плечом и поворачивает голову так, что кончики носов почти сталкиваются. Младший заметно дергается, а Минхёну смешно. — Всегда мечтал потрахаться с блондином, «папочка».

***

      Хуан шумно дышит и валится на спину Марку, тот сдержаться не может, поэтому как-то сравнивает его с мешком картошки из бабкиного огорода, за что получает по затылку. Не больно, да и неприятного особо не чувствуется, разве что уголки губ самовольно приподнимаются, а внутри тешится самолюбие. Приятно было смущать ребёнка. А тому было не менее приятно водить холодным носом по горячей шее, вызывая у старшего волну мурашек и недовольного: «холодно, черт возьми, что ты творишь». А волосы, кстати, у Минхёна пахнут клубникой.       Когда они подходят к минхёнову дому, Ренджун уже спит одним глазом, а вторым лениво оглядывает местность. Организм был слишком вымотан произошедшими событиями, но Хуан не позволял себе окончательно провалиться в дрёму — слишком многое он запланировал на сегодняшнюю ночь. Марк лишь покрепче хватает младшего за рукав тонкой куртки и протискивается в темень подъезда. Воздух спертый и влажный, из-за чего блондин кашляет, после первого вздоха, а нос красноволосого закрывает ладонью. И откуда такая забота к щуплому и дерзкому мальчишке?       Лифта в доме нет, тот совсем древний и имеет шесть этажей, а сам Минхён снимает однушку на третьем. Хуан пару раз спотыкается на лестницах, за что получает щелбан по лбу и слабую встряску. Он думает, что лучше бы сразу пошел домой, потому что там теплая комната и большая кровать, а не заплеванные ступени и матерящийся блондин, старающийся найти ключ в карманах куртки, свободной рукой поддерживая сонное тело «гостя». — Имя, киса, и сезам откроется. — Ренджун. Открывай уже свою чертову дверь, Алладин.       Хуан валится на ворсистый палас в коридоре и громко смеется. Марк слышит тягучее отчаяние в звонком голосе, но помогать не спешит — совсем не для этих целей их встреча состоялась. Старший ставит напротив обувной тумбы пакет с оставшимися тремя банками пива и, сняв кроссовки, проходит в гостиную, чтобы достать из шкафчика бутылку коньяка. Он не спаивает малолетних, совсем нет. — Марк, — мальчишка впервые называет имя старшего, из-за чего тот оборачивается и в удивленном жесте приподнимает брови. Неужто запомнил его прозвище? — Умой меня, а? — Ванная комната напротив кухни, не инвалид — умыться и сам можешь.       Ренджун сопит недовольно и встаёт с большой неохотой, а вот сниматься ботинки пришлось под прищуренным взглядом Минхёна, тот видимо ожидал, что младший попрется обутым. Хуан раздраженно смахивает прилипшие ко лбу красные пряди и, зайдя в ванную комнату, засовывает голову под напор холодной воды. Холодная вода отрезвляет и слегка приводит в порядок мысли в и так пустынной голове, да и легкий жар истерики убирает, что было необходимым для юнца. Протерев лицо светлым полотенцем, Хуан недовольно цыкает, замечая красные пятна краски на белой ворсистой ткани. Марк его по головке не погладит, поэтому мальчишка весит полотенце чистой стороной, будто ничего криминального и не происходило. — А мне можно? — Ренджун садится на подлокотник и прижимает колени к груди, обхватив их руками. — Час назад ты был уверен в том, что хочешь нажраться как свинья.       Хуан сконфуженно принимает рюмку коньяка и забавно щурится, почуяв запах алкоголя. «Как дитя малое» — думает Минхён. Ренджун, совсем ещё неопытный в плане алкоголя, пьёт залпом, а после заходится в кашле и бежит на кухню, чтобы оплевать Ли всю раковину, а тот усмехается. Правда ведь, дитя. — Я лучше пиво, — Хуан трет горло и подходит к Минхёну, а тот словно читает мысли или же просто понимает таких вот проблемных подростков, усаживает тощего мальчонку к себе на колени и слабо трепет мягкие волосы. Ренджун голову кладет на плечо и на миг прикрывает глаза, представляя на месте блондина Джено и тихо скулит, как битая собака. Мальчишке нравится мысль попробовать встречаться с человеком, которого он ничуть не знает, возможно, так будет даже легче длительное время поддерживать эти самые отношения. Или же легче отпустить свою любовь?       Ренджун смотрит в глаза блондину обреченно, а после целует с таким же чувством обреченности, тоски. Цепляется длинными пальцами за плечи, боясь, что тот оттолкнет и выгонит его. Но Минхён гладит его по выступающим позвонкам, что чувствуются даже через толстый красный свитер, и отвечает на поцелуй, цепляясь зубами за нижнюю губу. Выходит совсем не нежно и ласково, как тогда, на день рождении Джено. Выходит все как-то отчаянно, так считает Ренджун, а Минхён усмехается, проводя языком по пломбам младшего.       Хуан отстраняется, когда воздуха совсем не хватает, а губы саднит от настойчивых укусов Марка. Дышит тяжело и прикрывает глаза, когда старший проводит языком по его губам, словно зализывал ранки, заметал следы. Ренджуну как-то всё равно, бабочки в животе давно сдохли и сейчас отчетливо чувствуется их гниль. Он утыкается лбом в плечо блондина и шумно дышит, пока Минхён перебирает его красные пряди. — Не хочешь перекраситься? Мне не хотелось бы видеть на своих простынях красные пятна.       Хуан хочет сказать: «твое полотенце уже было испачкано мной», но слова как-то застревают в горле и выходит лишь напряженное молчание. Ренджуну нравится мысль о смене имиджа, все-таки красные волосы напоминание о печальном прошлом, да и Джено как-то говорил, что ему чертовски сильно идет красный цвет. — Я не против покраситься в блонд. — Тогда я куплю краску и на следующей неделе ты будешь светлой кисой.       Как-то всё само у них получается признать начало отношений. Никто не спрашивает, оба понимают, что так надо. Возможно, не будет у них счастья, будет любовь больная, но так надо. Или же это надо только Ренджуну, чтобы скорее залечить разбитое сердце, а Минхён понимающий, он поможет.       Они сидят до самого утра в обнимку. Хуан часто целует Ли, всё так же обреченно, а тот лишь прижимает крепче к себе и старается отвечать сквозь дрёму. Ренджун засыпает на плече старшего, крепко сжав тонкими пальцами зеленую толстовку Минхёна. Тот будить младшего не желает — укладывает на диване и принимается убирать алкоголь в холодильник, чтобы потом ухватить сэндвич и устроить себе короткий перекус.       А Ренджун спит всё так же, обреченно.