Mad City

17 апреля 20xx год.       Ренджуну жарко пиздецки, он откидывается на спинку школьного стула и лениво машет толстой тетрадкой в надежде получить подобие прохладного ветерка; но, кажется, становится только жарче и парень, откинув пародию веера, жалостливо стонет. — Я сейчас сдохну, — красные волосы сильно взмокли от пота, потому краска заметно стекает по вискам и лбу, но Хуану, честно, как-то похуй на это. Ему бы охладиться. — Эй, китайский мумин, вы потекли от столь горячего вида? — Самым наглым образом Джено усаживается на парту китайца и ехидно улыбается, ибо он парень продуманный — надел тонкую майку под рубашку, что в данный момент лежит скомканной в рюкзаке. Брюнет большим пальцем проводит по красным разводам и слабо дует, наблюдая за тем, как кайфует старший. — Теку от горячего вида за окном, но никак не от потного говнюка перед собой, — Хуан смотрит на Ли из-под полуприкрытых глаз, подставляясь под поглаживания. Джено громко смеется, но мокрые пряди старшего за ухо убирает, а после тянет мальчишку на себя, заставляя того уткнуться носом в чужие ключицы. — Милашка.       Ренджун максимально смущен, у него даже уши успели налиться ярким оттенком. От чего-то сердечко приятно ёкает, а желудок, словно наполненный свинцом, тянет. «Не стоило есть токпокки перед сном» — думает Хуан, сильнее вдыхая чертовски паршивый (нет) запах одеколона с потом. Китайцу это нравится, сильно нравится, потому обхватывает руками талию Джено и специально неразборчиво бубнит, создавая иллюзию недовольства. — Доброго дня, уважаемые зрители! Мы ведём прямой репортаж с места событий! — Ныне полупустой класс заполняется клубом юныx журналистов, который состоит-то из четыреx человек во главенстве с энергичным Ченлэ и вечно гудящим под ухо Наной. Джемин, заметив тесно обнимающуюся 'парочку', валится на парту и тычет маленьким микрофоном в лицо Джено. Тому не нравится жутко, потому голову в сторону отворачивает и фырчит недовольно. — Здравствуйте, можете рассказать зрителям, какого это пропагандировать гомосексуализм в учебныx заведенияx? — Ахуенно, Джемин, отъебись. — Фу, как грубо. Молодой человек, вам стоит научиться манерам! — Нана корчит моську страдальческую и даже ладонь на сердце кладет, выражая оскорбленность своей души. Ренджун ладонью рот прикрывает и тихо смеется, за что получает от брюнета лёгким хлопком по спине. — Ченлэ, снимай!       Чжон подбегает сразу же, умудряясь не трясти камеру на ходу. Поступает так же как и Джемин ранее — камерой тычет практически в лицо (умудряется при этом сохранить фокус, вау, чжон, да вы бог), комментируя происходящее дельфиньим смехом. Ренджуну приходится пинаться ногами, чтобы 'журналисты' не забывали о понятии личного пространства.       Подростки бесятся, громко матерятся и умудряются биться руками об тупые углы парт. Забавно? Возможно.       Жаль, что Ренджуна окутывает неконтролируемая дрожь и дыхание приостанавливается, когда Джено случайным образом дотрагивается до него. Это и страхом не обозвать, чувство неизведанное, которое начинает бояться Хуан.

Что же это?

11 июня 20хх год.

      Прохладные волны светлого моря приятно бьют по ногам, на мгновение охлаждая разгоряченное солнцем тело. Светлые волосы скрыты за тёмной кепкой и мальчишка немного жалеет — тёмные цвета желанны солнечным лучам. — Смешно, — хмычет Хуан, пропуская белый песок сквозь тонкие пальцы. — Неужели я настолько романтичен, чтобы ассоциировать солнце и тёмные цвета с Джено и собой?       Песок горячий, кажется даже кожу слабо обжигает, потому приходится плавно руку убрать и, натянув козырек кепки пониже, провести ладонью по водной глади. Ренджуну морские воды очень нравятся, от них глаза невольно закрываются и проблемы даже забываются.       Драгоценный металл на руке приятно обжигает воспоминаниями.

5 мая 20хх год.

— Хэй, Джено!       Вспышка камеры заставляет глаза слезиться и рукавом тонкой рубашки прикрыться. Ли сам по себе человек безобидный (пиздеж), но сейчас готов отвесить пару подзатыльников младшему. — Чего тебе, Ченлэ? — Как дела? — На спину брюнета валится туша 15-летнего подростка. Ли всё ещё не против подзатыльников. — Ты научился спрашивать, как у других дела? — Джено играет удивление и даже вздох делает слишком громкий; младший на это лишь губы дует и голову отворачивает. — Давай, пожалуйста, конкретнее. Чего ты хотел? — Мм… тебе не кажется, что с Ренджун-и что-то не то? — Чжон сползает с чужой спины и садится на рядом стоящий стул, подперев рукой щеку. — Он стал реже использовать корейскую речь и вообще общаться; не ест во время обедов, да и слишком хилым стал. Не знаю, странно это всё. — Разве он не всегда таким был? — Джено глаза в сторону отводит и старается не подавать виду, будто он что-то знает. — Эм… нет, с чего ты это взял? — Ченлэ брови приподымает и движется к старшему ближе, смотря с нескрываемым интересом. — По мне так он всегда был замкнутым. И вообще, нашел у кого спросить! — Ли пихает младшего в плечо, из-за чего тот со стула соскользает, но смотреть в упор не перестает. Брюнету кажется на мгновение, что его взяли с поличным; осудят за особо тяжкое преступление и отправят гнить за решетку (твоя душа уже гниет за собственной решеткой, джено ли). — Вы лучшие друзья, хён, — Ченлэ редко звал его хёном и это не могло не настораживать. — Почему ты делаешь вид будто вы и не были знакомы? — Не твоего ума, Ченлэ.

15 мая 20xx год.

      Если бы у Ренджуна спросили, каким бы словом он себя охарактеризовал; немного подумав, он бы ответил — уставший.

«Почему же, Ренджун?»

      У Хуана под глазами мешки чернющие и кожа бледная-бледная — болезненного цвета. Каждый раз, поймав краем глаза свое отражение в зеркале, мальчишка ассоциирует себя с зомби из теx самыx страшныx фильмов про апокалипсис. И это, правда, пугает его. У китайца вошло в привычку — искать симптомы своего состояния в интернете, тот отвечает конкретно: «Депрессия». Верить этому совсем не хочется, нет того желания умереть, о котором вещали многие подростки больныx депрессией. Ему ведь просто грустно и это пройдет, верно?       Садясь за альбом в надежде снять напряжение, Ренджун не раз замечает, что его иллюстрации полны блеклых оттенков, напоминающих осень со своими холодными дождями. Приходится откидывать кисть с серой краской на конце в сторону и комкать еще не подсохшие картины; комкать яростно и со слезами на глазах, а после выкидывать в урну. Хуану никогда не нравилась осень.       Он садится на пол и, обхватив руками собственные колени, плачет тихо, чтобы мама не услышала. Внутри тянет едкое отчаяние, заставляя чувствовать в горле ком, от которого слёзы течь быстрее начинают, а тонкие пальцы стискивают футболку в том месте, где находится сердце. Ренджуну приходится шептать себе, что всё пройдёт, всё хорошо и ему не стоит плакать, он ведь сильный и счастливый мальчик. Но самовнушение в этот раз срабатывать плохо, потому изо рта вырываются громкие всхлипы, а перед глазами всё блекнет.       Мальчишка валится боком на тёмный ковер и, закрыв ладонями рот, пытается пережить несколько минут истерики до теx пор, пока не начинает смотреть пустым взглядом в тягучую темноту.

2 августа 20xx год.

— Не знал, что у тебя есть фото в рамочке. 21 век, разве не все фото должны храниться в галерее телефона? — Джемин осторожно берёт со стола фотографию в чёрной рамке и проводит большим пальцем вдоль стекла, собирая пыль. — Чёрт возьми, Джено, ты вообще убираешься у себя в комнате? Пыли столько, будто тут несколько лет не жили. — Как видишь, сейчас я этим занимаюсь, — бурчит Ли, выбрасывая стопки листов с рефератами и старые тетради в мешок для мусора. — Что ты там вообще откопал? Покажи. — Тут ты с Ренджуном, — Нана протягивает фотографию брюнету и немного удивляется, видя скорченную гримасу старшего. — Чего? Вы разве не лучшие друзья? — Выкинь.       Джемин брови хмурит, но фотографию в мешок не кидает; на стол обратно кладет и в сторону отходит, делая вид, что рассматривает комнату старшего. Джено, отложив старые документы в сторону, отчего-то цепляется взглядом за фото, где они, Ли и Хуан, отдыхают на море. У Ренджуна тогда волосы ещё не были испорчены яркими цветами и тёмные пряди прикрывала светлая панама, которую Джено, между прочим, взял у мамы. Улыбка невольно появляется на лице и Ли даже не замечает Джемина, который уже стоит возле него.       Только вот Джено не привык противиться своему железному решению, потому фотографию со стола берёт и выбрасывает в чёрный мешок к остальному мусору.

2 сентября 20xx год.

      Ренджун сидит на подоконнике, недовольно сложив руки на груди, и специально громко дышит, стараясь обратить внимание Марка на себя. Тот стоит к мальчишке спиной и курит излюбленные 'marlboro' с невозмутимым видом, хоть и чувствует прожигающий взгляд на своей спине. — Знаешь что? Я обиделся, — Хуан встаёт с подоконника и усаживается в угол общего балкона, обняв себя тощими руками.       Минхён тяжело выдыхает и, стряхнув пепел с сигареты, зажимает фильтр губами, и оборачивается к назойливому младшему. Со стороны может показаться, что тот и в правду обиделся сильно и может даже начал реветь, вот только прожив практически месяц с этим чертом под одной крышей, Ли понимает, что с ним ведут плохую игру. Только Хуан ошибся, посчитав, что сможет сделать из блондина покладистого котика, выполняющего любые прихоти хозяина. — Не подходи даже ко мне, от тебя воняет, — Ренджун зажимает пальцами ноздри и наигранно морщится.       Блондину такое поведение жуть как не нравится, потому подходит к младшему практически вплотную и садится на корточки, туша сигарету об бетонный пол. Хуану отчего-то страшно становится; старается забиться в угол как можно дальше, но как-то не выходит совсем. Минхён наклоняется донельзя сильно, из-за чего они касаются кончиками носов, и, склонив голову, выдыхает сигарный дым китайцу прямо в лицо. Тот ладонями укрывается и начинает кашлять сильно — совсем не переносит запаx никотина. — Я сказал нет, Ренджун, ты не будешь жить у меня, — Минхён хватает пальцами подбородок младшего и тянет на себя. — Ты возвращаешься к своей матери, понял?       Тот слабо кивает — понимает, что нет смысла противиться словам старшего, два упёртых барана друг друга никогда не переспорят. Ли на это ухмыляется и мягко целует мальчишку в губы, прижимая тощее тело к своей груди. Ренджун пальцами хватается за тёмную футболку старшего и тихо всхлипывает ему в губы — реветь начинает. — Иди в квартиру, а то простудишься, — Минхён встаёт с холодного бетонного пола и, размяв затёкшие ноги, тянется в карман за пачкой сигарет. — А как же ты? Тебе не холодно? — Хуан наспех мажет запястьем по слезящимся глазам и немного ведет плечами от прохладного ветерка. — Я быстро. Иди уже.       Ренджун смотрит на старшего совсем печально, боится оставаться один, но тому как-то всё равно, ему лишь бы докурить свою сигарету. Хуан шумно выдыхает и, обняв себя холодными ладонями, плетётся обратно в квартиру.

7 сентября 20хх год.

      Джено кажется, что ещё немного и он станет тем самым алкоголиком, которого молодежь закидает камнями до смерти. Ли почему-то находит в этом что-то смешное, потому заходится в пьяном смехе, проливая из железной банки алкоголь. Как же он умудрился настолько скатится на дно? — Ли Джено! — Его тянут за рукав кожаной куртки, из-за чего парень почти валится наземь. — Ты бухой ублюдок! Час ночи! Ты должен был прийти ко мне шесть часов назад! — Закрой свой рот, Нана, — Ли больно хватает парня за запястья и слабо встряхивает. — Меня тошнит от твоего голоса. — А меня тошнит от тебя, Джено, Окей? — Джемин раздраженно выдирает свои руки от цепкой хватки, а после со всей дури мажет кулаком пьяному другу по скуле. — Сука, что ты творишь! — Брюнет валится на асфальт и хватается ладонями за место удара, тихо шипя от боли. — Это ты что творишь, Джено. Если тебе стало на себя похуй, то не надо ввязывать в свое дерьмо меня и мою семью, — Нана присаживается на корточки рядом и смотрит на Джено прямо в упор с некой злобой внутри. — А если бы тебя сбила машина или зарезали местные алкаши? За тебя, сука, отвечают наши родители, поэтому будь добр не пиздеть своей матери о том, что ты пошел ночевать ко мне. Сначала разберись в своем дерьме, Джено, чтобы потом его другим перекидывать. — Да пошёл ты, — Ли сплёвывает слюну с кровью на землю — у Джемина однако сильный и точный удар. Тому, кстати, приходится подхватить наглеца под плечи и тащить на себе до самого дома в долгом молчании.

27 сентября 20хх год.

— Пожалуйста, Марк, я не хочу домой, — Ренджун садится практически на колени перед старшим и цепляется пальцами за сильные руки. — Пожалуйста, я прошу тебя. — Мы разговаривали на эту тему, Ренджун, — блондин устало смотрит на младшего и мягко треплет его за темные волосы. — Тебе нельзя жить у меня, понимаешь? Я не нянька, чтобы кормить два рта и у тебя есть мать. — Я не хочу! Я не могу там находиться, пойми, прошу, — Ренджун шкарябает короткими ногтями свои щеки и смотрит пустым взглядом куда-то в сторону. — Мне страшно и больно в своей комнате. Я не хочу находиться там, понимаешь? — Понимаю, — лжёт Минхён, наблюдая за тем, как медленно сходит с ума младший, продолжая царапать своё лицо. — Но жить ты у меня не будешь в любом случае. Я принесу какао.       Хуан падает лицом в пол и горестно ревет, пока его никто не видит. Кажется, его грусть и боль становятся только сильнее с каждым месяцем и всё чаще начинают походить на ту самую болезнь «депрессия». Ренджуну, правда, страшно очень; он не хочет оставаться один на один со своими кошмарами, боится, что однажды не сможет противиться им и его поглотят, без шанса вернуться. Страшно, потому что никто не хочет замечать состояние китайца: его чрезмерную худобу и неконтролируемые истерики. Нервы сдали уже давно, тело только начинает сдаваться.       Когда за спиной слышатся шаги, Хуан наспех вытирает дорожки слез рукавом толстого свитера и старается улыбаться широко-широко, искренне боясь внутри, что его слабину только что увидели. Минхён лишь слабо улыбается и, протянув горячий напиток младшему, садится рядом.       Драгоценный металл всё так же обжигает болезненно своими воспоминаниями.

13 ноября 20хх год.

— Ченлэ, зачем ты меня сюда привёл? — Тебе стоит побыть немного на свежем воздухе, гэгэ, — Хуана крепко держат за рукав куртки и не спеша тянут вглубь заснеженного парка. — Ты постоянно торчишь со своим… этим. Он тебя, кажется, взаперти держит, не нравится мне это. — Всё нормально, Ченлэ, никто меня взаперти не держит, — Ренджун громко смеется, а младший заметно удивляется этому. — Что такое? — Извини, гэгэ, но ты, кажется, только что посмеялся впервые за три месяца. — Прости? — Хуану становится до жути неловко. Неужто и правда это он ходил постоянно угрюмый?       Чжон на такое лишь шумно выдыхает и покупает им сладкий кофе с маршмеллоу, в надежде поддержать более-менее хорошее настроение друга. Когда Хуан отвлекается на какой-то мини-концерт в центре парка, Ченлэ, сняв рукавицы, достаёт мобильный и отправляет кому-то смс с довольной улыбкой. Ту старший замечает, но говорить что-то не решается.

«Привет, хён. Ренджуну, кажется, уже лучше!»

«Спасибо, Ченлэ. Как и обещал, я поговорю с Джено.»

4 января 20хх год.

      Ренджун сидит в ногах старшего и чистит яркие мандарины, наблюдая фильм на экране телевизора. Минхён же вплетает в его тёмные пряди лепестки искусственных цветов, напевая знакомую мелодию себе под нос. Умиротворенно и даже как-то по домашнему. Хуану нравятся до жути такие моменты, когда плохие мысли сами выветриваются из головы, а рядом теплого любимого (нет) человека. — Твой тёмный цвет сочетается с красным, ты знал? — Марк склоняет голову на бок, наблюдая за тем, как переливается свет в материале цветков.       Ренджун молчит, валится спиной на грудь старшему и громко сопит, закидывая дольку кислого фрукта себе в рот. Марк шипит недовольно и тянет младшего за ухо, после чего обхватывая сильными руками за талию и кладя подбородок на узкое плечо. — Марк, — несмело начинает Хуан, царапая коротким ногтем оранжевую кожуру. — М? — Почему ты встречаешься со мной? — Ренджун не смелится повернуть голову к старшему. Не ожидает слов о вечной любви, нежности и красоты младшего, но страх почему-то обхватывает костлявыми пальцами мальчишку. — Захотелось? — Минхён мягко отстраняется от китайца и задумчиво смотрит в потолок. — У меня есть постоянная потребность отношений с кем-то. Даже если и капли симпатии не чувствую, могу проторчать пару недель с человеком, а потом быть кинутым за «неактивность». Я сам-то в этом не разбираюсь, поэтому вряд ли смогу подробно разъяснить что к чему. — А я тебе нравлюсь? — Ренджун поворачивается к блондину и мягко приобнимает за широкие плечи. — Честно? Да. — Выдыхает тому прямо в губы Минхён, усмехаясь. — Ты хоть и заноза в заднице, Ренджун, но чертовски привлекательный.       Хуану это льстит сильно-сильно, из-за чего его щеки покрывает яркий румянец, а сам мальчишка целует парня как будто в первый раз — совсем неумело, но чертовски нежно.       Драгоценный металл больше не жжет нежную кожу. Он сжег её до молочной кости.

20 марта 20хх год.

— Тебе не кажется, что ты как-то слишком рано пришёл, хён? — Я пришёл поговорить, Джено, — Тэён упирается поясницей об кухонную тумбу и, сложив руки на груди, смотрит на младшего с осуждением. — Что-то случилось? — Брюнет заводит руки за спину и приподнимает брови, удивляясь обеспокоенности старшего. — До каких пор ты будешь играться, Джено? Знаешь ли, твои взгляды в сторону Ренджуна очень заметны. — Какие взгляды? Ты о чём, хён? — Джено трёт пальцами свои руки и взгляды в сторону отводит, выдавая своё напряжение. — Ты знал, что Ренджун себе руки резал?       У брюнета внутри что-то рушится и тяжело падает на дно, а на лбу выступает холодный пот. Ли цепляется за угол стола и судорожно выдыхает, ошарашенно смотря на Тэёна. Тот ни чуть не лжёт, смотрит совсем серьёзно и губы поджимает. Джено, честно, плохо становится, тошнота к горлу подкатывает, а перед глазами всё блекнет. Появляется желание сорваться с места и ворваться в ту самую комнату на втором этаже; сказать, что всё хорошо и Ли тот ещё придурок. — Извини, конечно, Джено, но ты ебаный ублюдок и я не могу этого не сделать, — Тэён отходит от кухонной тумбы и, замахнувшись, бьет брюнета прямо в лицо. Ли почему-то смешно, потому что удар у старшего такой же точный как у Наны, только вот первый сил своих не жалеет и пропускает несколько ударов по телу младшего. Джено совсем не сопротивляется, знает, что он этого заслужил. Вообще, он заслужил пулю прямо в голову, вот только в их компании с легальным оружием не играются. А жаль. — Надеюсь, ты хоть что-нибудь понял и больше не будешь творить всякую хуйню, — Тэён встаёт с линолеума и, поправив джинсовку, направляется к выходу. — Если я увижу новые шрамы на его руках или чего хуже — тебе не жить Джено. Я серьёзно.       Входная дверь громко хлопает и квартира вновь заполняется давящей тишиной. Джено прикрывает лицо ладонями и шумно дышит, стараясь привести мысли в порядок. Но в голове полный каламбур, тело отзывается тупой болью, что заставляет брюнета тихо простонать от отчаяние.       Кто же знал, что какая-то подростковая любовь может принести столько бед и боли?