Небо поможет нам 3. Запретная любовь.

      На часах 10 вечера. Уильям, свернувший в сторону дома Зейна после смс Люсьена по поводу течки и гона сыновей, стоял на кухне и намывал скопившуюся за неделю посуду. Зейн совсем плох, абсолютно не следит ни за собой, ни за домом, отчего по приезде в гости Уильям первым делом все прибирает от пыли и грязи, и не потому, что должен, а просто чтобы дышалось легче и жилось комфортнее хотя бы гостям. О самочувствии Зейна Уилл давно уже не узнает и не интересуется даже, все одно недовольное мычание и кислое лицо. Только при виде близнецов натягивает маску и старается быть "дедушкой", но ребята не глупы, все видят за треснутой улыбкой. Всю боль и тяжесть на душе мужчины считывают, оттого и не приезжают часто, заразиться боятся.       Вдруг из форточки подул ночной холодный ветерок, отчего плечи Уильяма поежились, спина покрылась мурашками, а мысль о незамедлительном закрытии окна не оставляла. Вот только резкая тяжесть внизу живота будто магнитом потянула податливое тело к полу, в глазах начало мутнеть, Уилл еле удержался за раковину. Желая сделать шаг назад и хоть как-то добраться до места, куда можно присесть, блондин упирается спиной обо что-то теплое. Вдруг обжигающее дыхание опаляет шею омеги, а в ухо басит знакомый низкий голос.       — От тебя так сладко пахнет, давно мой нос не испытывал таких ароматов.       Затем громкая затяжка носом раздалась по всей кухне. Тело Уилла охватила мелкая дрожь то ли от неожиданности, то ли от страха. Зейн сейчас стоит за спиной и, прижимая за талию и грудь Уильяма к себе, вдыхает его природный запах. Подрагивающий протест омеги не заставил себя долго ждать.       — Зейн, что ты делаешь? Скоро Роберт приедет, он же увидит нас, прошу, отпусти меня.       По помещению раздался смешок мужчины.       — Тебя больше беспокоит то, что нас увидит твой муж, а не то, что я могу сделать, пока его нет?       Уилл прикусил губу от своей глупости, так далеко он не смотрел, не думал, что альфа посмеет его тронуть. Неужели течка настолько забирает у альф самоконтроль? Ответ мужчины не заставляет себя долго ждать:       — Я долго думал, как отомстить тебе за рождение того, кто отнял у меня Лю. Я всегда знал, что Роберт на тебе женился из-за того, что ты залетел. Ты забрал у меня сына, а теперь еще и любимого. Если бы вы не встретились, если бы не родился этот выродок, Лю был бы со мной, он бы любил меня и не потерял бы тогда ребенка. Из-за твоего сына он потерял его. Побежал за ним, и его сбила машина. А ты знал, что твой сын вены резал? Он, не пережив вины, решил покончить с собой, но… я дурак не дал, он одновременно с Лю в больнице лежал, вместе они и выписались. Ты знал, что от Сэмми залетали другие омеги? Где же это благородство от отца? Почему он не женился на них?!       — Зейн, пусти, мне больно!       С каждым словом гнев заполнял мужчину, отчего он сжимал в своих тисках омегу все сильнее, сдавливая тому грудную клетку и легкие. Слова до омеги доходили с опозданием, осознание всего скоростью черепахи приходило в сознание, ответы на все возмущения хотелось вылить рекой, но крепкая хватка не давала вымолвить хоть слово. Поэтому, превозмогая боль, омега стал пытаться выбраться, бить, применять силу. Удар затылком по носу альфы ослабил хватку, и омега от неожиданности соскользнул на пол, ударяясь коленками и пытаясь отдышаться. Живот болит, грудная клетка ноет, мозг вяло переваривает информацию, но омега молвит то, что корнями вросло и живет у него в голове.       — Истинность. Все твои беды в истинности чужих пар. Да, я забеременел Семмюэлем до свадьбы, но женился Роберт на мне не из-за ребенка, а из-за того, что мы истинные. И не стоит думать, что Роберт весь такой благородный. Да, для меня он самый лучший, но он не женился на тех, кто от него залетал до меня, а, поверь, такие были. Он даже мне умудрялся изменять, когда Сэмми был ребенком, но он возвращался ко мне. Не это ли любовь? Не это ли истинность? Знал бы ты, сколько мы пережили, сколько ругались, но главное прощали, — сейчас, как никогда, омеге захотелось увидеть своего альфу, просто обнять и поблагодарить за то, что появился в его жалкой жизни, но надо продолжить монолог, выстоять эту боль. — И Лю от тебя ушел тоже к истинному. Как бы народ не лелеял философию о том, что не обязательно жить с истинными, можно и с любимыми. Когда на горизонте появляется истинный, природа свое берет…       Триада омеги только раззадорила заполненного до краев гневом, отчаянием и… одиночеством альфу, поэтому, надвигаясь на сидящего на полу Уилла, Зейн пробасил:       — Да, природа сейчас свое возьмет…       Испуг читается на лице омеги, он осознает, если не умом, то телом намерения альфы и желает бежать, ползти прочь, но не успевает. Альфа хватает за ногу уползающего омегу и тянет на себя. Уильям, упав на локти, неприятно прокатывается животом по ламинату, отчего кофта омеги задирается, обнажая спину для альфы. Зейн устраивается сверху и проводит носом по обнаженному позвоночнику омеги, вдыхая его аромат. От действий альфы у омеги пробегает табун мурашек, ни то от страха, ни то от предательского удовольствия вызванного течкой.       — П-пожалуйста, не надо… — молит уже в слезах омега. Он катастрофически слаб, страх сковал все тело, а тело сверху не дает лишний раз двинуться — к полу придавливает, рыпаться не дает. Недовольный возглас альфы доносится сзади.       — С таким-то запахом и ныть, как школьница. Негоже показывать невинность тому, кто троих родил. Нравится мне твоя спина, такая гладкая, нежная, как фарфор, гибкая, Люсьена напоминает. Он всегда хорошо питался, потому и кожа у него была, как у младенца, сколько бы ему лет не было, — ладонь мужчины медленно поглаживает спину парня, пока другая рука придавливает голову омеги к полу. Затем рука спускается к штанам и резко приспускает их вниз, оголяя сладкие половинки, из которых сочится природная смазка. Омега от неожиданности зарыпался сильнее, быстрее, он буквально взвыл от отчаяния, двигался как змея, лишь бы выбраться из лап насильника, но, получив пару ударов в бок и челюсть, сжался на полу предвкушая новый приступ истерики.       — Зейн, прошу, отпусти, я не хочу… Я понял, что ко мне ты не имеешь и капли уважения, но что будет с Робертом, когда он узнает?.. Прошу, одумайся, я ничего не скажу ему, только отпусти…       Слова омеги только подливали масла в огонь, поэтому, резко раздвинув ноги Уилла, Зейн без подготовки вошел в него. Сильнейший импульс боли из ануса расплылся по телу парня, отчего на всю квартиру послышался его вскрик. Зейн, чуть не оглохнув, поспешил закрыть его рот рукой. Уильям чувствовал, будто его порвали, хоть и течка. Он давно не спал с Робертом, и поэтому сейчас ему присуща девственная узость, требующая растяжки.       — Боже, как же ты узок… Офигенно… Да, сжимай меня сильнее, если хочешь причинить хоть какую-то боль, мне это нравится, — двигаясь в омеге, говорил альфа, между словами издавая вздохи и рыки удовольствия. Из-за каждого толчка тело омеги извивалось от боли и, черт возьми, удовольствия. Тело реагирует по природе, ум же заходится в панике, посылая телу различные импульсы протеста и негодования. Заполняет приступами боли где-то в районе груди, но природа сильней, и поэтому грубый толчок мужчины в противовес посылает приятные импульсы, зад только невероятно саднит от резкой стимуляции, до простаты член все недостает из-за неправильного угла проникновения, а запах мужчины вызывает только отторжение и тошнотворный рефлекс, да еще и смешанный с его. Та еще смесь, но мужчину заводит, ему сносит крышу, он тащится от форм омеги, оглаживает, прижимается своей грудью к чужой спине, чтобы в очередном прогибе руками очертить передние изгибы омеги — грудь, ребра, живот. Все так идеально, но не его. И никогда не будет, как бы он не старался. Он может брать это тело, но оно никогда не будет принадлежать ему, и от этих мыслей начинает грубее брать парня, меняя угол проникновения, но так и не попадая по простате, но ему плевать, он старается только для себя, на омегу ему насрать, но вот только крики парня сменяются стонами, потому он решает убрать свою руку со рта парня. Разум Уильяма опустел, когда в один из толчков омега ударился лбом об пол. Он стал сам насаживаться, думая, что так альфа быстрее кончит и оставит его в покое. И это оказывается правдой. Зейн кончил в Уилла, чего тот совсем не ожидал, но из-за сорванного голоса ничего не смог сказать. Сформировалась сцепка. Мужчина с членом в омеге полежал какое-то время на нем, переводя дыхание, а после, когда узел спал, мужчина вышел, наконец оставив оттраханную кровоточащую дырочку в покое, встал и пробасил:       — Что б через 15 минут в квартире не было ни тебя, ни смазки на полу, ни даже запаха. Вернусь, и если что-то из этого будет еще тут, — нагнувшись и грубо взяв подбородок парня в руку так, чтобы тот смотрел мужчине в лицо, продолжил, — я найду тебя и продолжу, — а после отпустил и, уходя в комнату, проговорил: — Будь уверен, я и ни на то способен. Спроси у Лю, он лучше знает, — и, заходясь в зловещем смехе, мужчина захлопнул за собой дверь спальни.       Уилл и мышцей двинуть не может. Изнасилование, течка и, черт возьми, узел выжали из него все. Почему-то впервые за все время сцепка была не настолько энергозатратна. Неужели это из-за того, что не с истинным? Попытавшись перевернуться на спину, парень понял, насколько сильно у него болит все тело, а в особенности бок, куда мужчина ударил. Встать с пола будет просто чудом, сделать шаг и еще что-то — непосильной задачей, которую он обязан выполнить. Приняв вертикальное положение, а после, опираясь о дверной проем, парень встал на ноги, но садиться не рискует. Дрожащими руками найдя в сумке подавители и вызвав такси, Уильям покидает злополучную квартиру, прошипев:       — И пылинки не сдую с этого адского места. Мучайся теперь от моего запаха, гнида.       Сев в такси, омега набирает сообщение:       Муж: Поругался с твоим отцом. Еду домой к Дэнни. Ни о чем не переживай, не советую появляться у твоего отца, так как он сильно не в духе.       Ответ приходит незамедлительно:       Супруг: Хорошо, милый, заскочу к сыновьям и внуку тогда, не скучай.       Однако не домой собирается омега, там он точно сейчас быть не может, особенно когда от него так пахнет Зейном. По одному запаху понятно, чем они занимались и как все было, а слишком чувствительному в течку к ароматам Денни вообще нельзя такое вдыхать. Да, он выпил подавители, но все равно нотки прошедшего до сих пор оттеняют запах омеги, что даже сам водитель, с силой сжимая руль, решает сказать:       — Простите, что лезу не в свое дело, но хотите, мы вернемся, и я сверну шею тому, кто с Вами такое сотворил?       Уильям явно не ожидал подобной заботы со стороны незнакомого человека, который мог сказать и сделать все, что угодно, но только не это. Прочистив горло, омега отвечает:       — Спасибо Вам за заботу, но… не стоит. Простите, что приношу неудобства своими феромонами, я выпил подавители, видимо, нужно было больше.       — Не извиняйтесь, я не мог не отреагировать чисто с этической стороны, а не физиологической. Не стоит пить подавители, они плохо влияют на Ваш организм, лучше давайте подвезу Вас до аптеки и Вы купите мази и все необходимое.       — Вы очень добры, спасибо, но не стоит.       Таксист больше не вымолвил и слова и продолжил вести дорогу. Омега, не став напрягать разговорами мужчину, решает просто посмотреть из окна на ночной город и подумать о своем.       Омега только сейчас заметил, что водитель выпустил успокаивающие феромоны, что есть у альф. Уиллу непонятен этот жест, возможно, фибры страха и тревоги сбивают его с сосредоточенности на дороге, и он решил хоть как-то этот момент облегчить обоим. Хотя альфа в разговоре показался очень доброжелательным, и может поэтому решает помочь омеге. Все же Уилл решает высказать свое предложение:       — Если Вам не комфортно, Вы можете открыть окно.       — Все нормально, я не хочу чтобы Вас продуло, в такие дни вы более чувствительны. Вам полегчало?       Кивнув и опустив голову, омега решает спросить:       — Почему Вы помогаете мне? Вы так добры, почему?       Мужчина только засмеялся на слова омеги. Это не злой или издевательский хохот, это скорее словно ребенок сказал какую-то забавную вещь, что вызвало умилительную реакцию у взрослых, но омегу это только смутило, и он тут же пожалел, что спросил такое. Мужчина, видя реакцию пассажира, успокоился и самым доброжелательным тоном сказал:       — Странно, что в нашем мире за доброту и внимание благодарят, когда это должно быть неотъемлемым фактором человека. По Вам могу сказать, что Вы редко ее встречаете, точнее боли и разочарования в Вашей жизни больше, чем радости. Почему бы мне, обычному водителю, что играет лишь эпизодическую роль в Вашей жизни, не попробовать хотя бы на короткий миг облегчить Ваши муки. Я хоть и прохожий, но могу это сделать. Мне очень нравится видеть людей счастливыми.       Машина остановилась на нужном адресе, но омега не спешил выходить, немного подумав, он вымолвил:       — Не думал, что в жизни еще остались такие люди. Спасибо Вам за то, что Вы есть, — сказал омега и благодарно улыбнувшись, заплатил за проезд, оставив чаевые, и вышел из машины.       Улица его встретила ночным, прохладным ветром, от которого омега вмиг поежился и почувствовал себя невероятно одиноким. Феромоны водителя выветрились, как только закрылась дверь. Решив скорее добежать до входа больницы, где работал муж сына, омега с каждым шагом чувствовал нарастание тревоги и страха, которые водитель так старался убрать. Зайдя в коридор, омега только сейчас услышал звук отъезжающей машины, видимо, водитель следил, чтобы его пассажир в целости дошел до самой больницы. У Уилла немного отлегло, но он все же решил поспешить к кабинету Люсьена. Он не уверен, что тот находится там, ведь должен обходить больницу. Может по пути встретит его. Однако отчего-то каждый шаг давался все тяжелее, живот заполняла привычная тяжесть, а саднящая боль в анусе будто только сейчас дала о себе знать и стала кричать о своих травмах. Голова наливается свинцом, веки тяжелеют, в глазах темнеет, и вот Уилл чувствует, как теряет равновесие и готовится встретится с полом.       Люсьен и еще пара интернов мгновенно ощущают распространившийся по коридору запах и решают идти по нему. Омега сразу узнает аромат родственника, но мысленно надеется, что это все же не он. С каждым шагом врачи ощущают другие запахи, по концентрации так знакомые и до невозможности неприятные. Они поняли полностью, что случилось с омегой только тогда, когда уже дошли до другого конца коридора. Концентрация ароматов врачам невероятно знакома, но от чего-то мысленно надеются, что они ошибаются. Особенно Люсьен, который узнает на омеге запах своего бывшего. Один из интернов быстро поднимает омегу на руки, взглядом спрашивая куда его. Люсьен, который обычно легок и весел на разговор со студентами, вдруг ледяным тоном приказывает нести омегу в его кабинет. Парни не понимают резкой смены настроения своего наставника, но все же молчат и идут в направлении кабинета омеги.       Положив на кушетку омегу, врач говорит интернам продолжать обход, и плевать, что сейчас для студентов была бы хорошая практика. Только не сейчас. Только не Уильям. Пока омега без сознания, Люсьен делает сначала общий, потом гинекологический осмотр. Уже так давно забывшийся запах бывшего мужа с долей ностальгии щекочет нос омеги, но насильственная концентрация на Уильяме не дает Лю вспомнить о нем с какой-то добротой… Он вообще мало что помнит доброе о Зейне из их последних совместных лет жизни. После рождения Сэмми медленно но верно что-то менялось в их отношениях. Или сам Люсьен менялся. В переходный возраст парня их отношения достигли своего апогея, и виноват ли в этом только Зейн — Люсьен сомневается.       Осматривая анальное отверстие, что сочится кровью и смазкой, омега все же проверил на следы насилия, продезинфицировал, вставил специальные свечи и стал обрабатывать другие полученные ушибы. Отчего-то омега сразу их находил, будто знал, где они, словно сам и поставил. А, ну да, привычки Зейна не меняются. Все же как рад Люсьен, что смог быть со своим истинным. Омега не стал будить пациента, сейчас хоть он и без сознания, но ему нужно придти в себя, а пока тот займется бумажной работой.

***

      Выехав с работы, весь вечер Роберт чувствовал себя отвратно. На душе кошки скребли, его несказанно тянуло к Уильяму, но он успокаивал себя, что сейчас приедет и увидит любимого, однако сообщение от сына как снег на голову падает альфе. Ладно, он же увидеться все равно с омегой. Да, не дома, не страшно. Не важно где, альфа хочет видеть своего омегу, прижать того к груди, обнять, просто чувствовать его рядом. И мысль о скорой встрече отчего-то не успокаивает. Роберт вжимает педаль газа в отцовский дом, куда должен приехать омега, он хочет увидеть Уилла. Мужчина настолько был зациклен мыслями на муже, что нарушил правила дорожного движения, и его остановила полиция. Вот этих проблем, конечно, Роберту не хватало, но, заплатив штраф, мужчина получает сообщение от любимого, говорящее для альфы о том, что они сегодня не увидятся. Внутри что-то будто упало, и теперь альфа уже плетется на своей машине в дом сына, где не будет его любимого омеги.       Повидать сыновей и внука Роберт несказанно рад. Поздний ужин и игры с Ники подняли альфе немного настроение и подарили забытую легкость и озорство, кои он чувствовал в последний раз, когда близнецы были еще детьми, только сейчас отчего-то эти чувства больше и сильнее. Глядя на Криса, сразу вспоминаешь Денни, для Роберта так непривычно видеть их порознь. Сколько себя помнит альфа, близнецы всегда были вместе, сколько бы им лет не было. Почему-то именно сейчас Роберт вспомнил о своих младших братьях близнецах, которых не видел со дня своей свадьбы. Оба живут за границей на разных частях света со своими мужьями. Тоже когда-то дружные — теперь живут порознь в тысячах километрах друг от друга.       Все же малыш Ники имеет свое очарование. Он как губка своим заразительным и громким смехом забирает чужие печали и невзгоды и трансформирует их в радость, пускай и на короткое время, он словно отрада для альф, что скучают по своим омегам. Но все же уложив непоседливое дитя спать, альфы прибираются на кухне.       — Крис, как ты себя чувствуешь? У тебя же гон, все нормально?       Сыновья Роберта, не ожидавшие такого вопроса, искали спасение в глазах друг друга. Безысходность застопорила движения обоих, заставив паниковать и пытаться что-то придумать. Вдруг на глаза Криса попадает пакет с аптеки, где лежат медикаменты для Денни, которые Люсьен должен повторно отвести домой. Быстро сообразив, парень выпаливает:       — Я… выпил подавители, со мной все в порядке, к тому же гон не такой сильный. Да и я не хотел бы пугать Доминика рычащими звуками, я и так доставляю брату неудобства своим пребыванием здесь.       Оба мгновенно расслабляются, это вроде похоже на правду, и чтобы ее поддержать, Семми хоть и как-то истерически, но засмеялся, говоря:       — Ну что ты, я всегда рад своему брату и всегда готов помочь. Вы не доставляете мне никаких неудобств, не переживай. Ты можешь со мной всем делиться, — последняя фраза, на полном серьезе адресованная Крису, немного изумила младшего, но на это он только кивнул.       — Кстати, раз такое дело, расскажи, что с тобой? Ты какой-то задумчивый весь вечер, что-то случилось? — решает спросить отец, моя посуду, но отчего-то она моется физически тяжело.       — С чего ты взял? Со мной все хорошо, просто устал за сегодня и по Денни скучаю… — проговорил альфа, чувствуя взгляд брата, не ожидавшего так быстро таких откровений. Младший тем временем продолжает: — В последние дни я редко с ним вижусь, у нас учеба, свои компании, различные интересы, мы меняемся, и меня это расстраивает. Такое чувство, будто я теряю с ним братскую связь. Он совсем мне времени не уделяет, я давно по нему скучаю.       Альфы немного опешили от откровений обычно закрытого Криса. Нужно отвечать за слова, да, Сэмми? Нутро старшего сына заполнила тревога, он имел в виду откровения наедине, а не при отце, однако Роберта переполняла радость, что сын решил ему открыться и поделиться переживаниями. Он чувствует долг поддержать сына.       — Не расстраивайся, Криси. Да, вы оба растете, меняетесь, но у вас всегда будет ваша братская связь, которую вы должны беречь и поддерживать. Поговори с ним, я уверен, он чувствует то же, что и ты. Я думаю, он тоже скучает, и я считаю, вам нужно поговорить, как решить эту проблему. Может выделить какое-то специальное дело или даже день на друг друга, где вы можете просто побыть вместе и повеселиться, как в детстве или что-то типа… — договорить ему не дал Семми.       — Отец, я не думаю, что им стоит видеться, точнее… необязательно что-то делать для поддержания связи. Если она есть, она же никуда не денется, верно? Вот твои братья они, например, живут в разных странах, но их связь никуда не делась, — на последнем предложении глаза самого младшего альфы загорелись.       — Ого! У тебя есть братья?! Почему я не знаю? А Дэнни знает? Почему мы не видели их никогда?       — Потому что они как раз-таки и потеряли свою связь и теперь живут в разных странах со своими семьями, и я не думаю даже, что переписываются. Может ради приличия да, но на нашей с вашим папой свадьбе они не очень-то радушно себя вели по отношению друг к другу. Когда они говорили между собой, в их эмоциях было слишком много стервозности и токсичности, я до сих пор не знаю, что у них случилось, ведь они были очень дружны в детстве.       Вдруг телефон Роберта зазвонил, а Кристиан после триады отца снова поник. Сэмми не в силах смотреть на расстроенного брата, потому в успокаивающем жесте положил голову на его плечо. Оба понимают, что близнецов может ждать такая же участь.       Закончив разговор, Роберт возвращается к своим детям с горящим от счастья лицом.       — Парни, я не знаю, что за силой слова я владею, но ваши дяди прилетят к нам в гости через несколько дней.