Небо поможет нам 3. Запретная любовь.

      Спустя пять лет в новой семье юного альфы Сэмми и его омеги уже было пополнение. Маленький альфочка во всю бегал своими ножками по маленькой квартире Люсьена, привнося радость и счастье в жизнь своих родителей. Многие трудности пережили Семми и Люсьен, но этот лучик света сделал их миры чуточку светлее и лучше. Даже то, что родителям приходилось по очереди брать ребенка с собой на работу и учебу не портило их состояние и положение. Напротив, родители безумно любили свое чадо и расставаться с ним было сравнимо пытке. Поэтому иногда по больнице, в которой работал омега, там за ним присматривали медсестры, когда омега был занят. А бывало и в университете отца маленький Ники не оставлял в покое омег, с которыми сдружился альфа. Им же только в радость водиться с малышом своего друга время от времени. Не то что бы в своем двухлетнем возрасте он был гиперактивный, просто нужно было приглядывать, чтобы он в рот ничего не брал и за пределы поля зрения отца не убежал. В первое время Сэмми очень отвлекало присутствие ребенка в универе. Отцовские инстинкты сильнее желания учиться. К тому же его волновало мнение преподавателей и не выгонят ли его посреди занятия с ребенком на руках. Однако повезло и его преподы были лояльные и понимающие, поэтому ясно дали понять, что, пока ребенок не мешает лекциям, они не против его присутствия. Правда, был момент, когда на паре по праву малыш закапризничал, а отец запаниковал, он не мог отвлечься от конспектирования, когда каждое слово преподавателя на вес золота. Тогда преподаватель взял на руки еще полугодовалого малыша и начал на руках укачивать и продолжать рассказывать лекцию уже не аудитории, а самому внимательному малышу, который от монотонного голоса преподавателя уснул, но даже после этого преподаватель не отпускал малыша, а только в конце пары отдал отцу и сказал, какой смышленый малыш. Семми же поблагодарил преподавателя и в шоке весь оставшийся учебный день не отходил от Ники ни на шаг, а также знакомым омегам его не отдавал. А по возвращении домой рассказал мужу о паре и привел того тоже в шок. У маленького Доминика дар обольщать людей, ведь в больнице с ним тоже охотно водятся, и даже директор не устоял от его очарования. Дети от влюбленных истинных имеют по своей природе свой шарм и природную силу во всех смыслах. Таковым и является сам Семмюэль, в университете сдружился со всеми с потока и некоторыми старшими. Преподаватели его хвалят и восхищаются, что, несмотря на семью, он умудряется хорошо учиться. Люсьен же, работая в больнице гинекологом, благодаря присутствию сына только уменьшил количество сделанных абортов в больнице. Буквально каждая омега, пришедшая на консультацию, просто ломается перед очарованием сына омеги и уже не в силах впихнуть в свою головушку мысль о том, чтобы лишить себя подобного счастья.       Доминик привнес много счастья в жизни своих родителей и тех, кто их окружает, он словно отрада и счастье от всех проблем. Посмотришь только на это чудо, на его улыбку и большие невинные глазки и сразу все взрослые проблемы, боль и тоска вмиг уходят. Интересно, а те, кто был против брака Лю и Семми также изменят свое мнение, лишь взглянув на их чадо? Этот ребенок спасение, пенициллин и лечение от всех невзгод старших, сможет ли он излечить боль и тоску Зейна? Один взгляд, и он свободен от тяжелых чувств. Даже Роберта и Уильяма это дитя не оставило равнодушным. И если Уилл смог принять и полюбить ребенка, то Роберт метался в противоречивых к нему чувствах. Он вроде и внук, потому как сын Сэмми, вроде и брат, потому что сын Люсьена. Хотя альфа вроде и никогда не считал Лю своим папой… Ну, может в глубине души Лю смог когда-то заполнить пустоту внутри альфы, во времена отсутствия омежьей заботы, в которой нуждается каждый ребенок. Люсьен всегда чувствовал себя неловко в присутствии родителей мужа, но не показывал этого. Только в роддоме, в день появления Ники на свет, омега смог себя пересилить и, наконец, поговорить с Робертом:       — Я никогда не был тебе папой, ты же знаешь это?       — Да, я никогда тебя им не считал. Просто непривычно, что ты сначала был с моим отцом, а теперь с моим сыном, и у вас общий ребенок, который является теперь моим внуком.       — Ты привыкнешь. Просто пойми, что я был с твоим папой ради встречи с Семми, судьба так распорядилась и ей плевать на то, что мы думаем. Тебе ли не знать.       — Неужели уход от моего отца тебе дался так просто?       — Сложно сказать… Мне просто некогда о нем думать, когда я рядом с Сэмми и своим сыном. Да, с твоим отцом я был счастлив, и на протяжении многих лет я пытался завести ребенка. Однако ты не представляешь, на самом деле, как хорошо и правильно я себя чувствовал, когда уходил к Сэмми. Будто с самого его рождения и только с ним я жил и не представляю свой мир без него. И именно со своим истинным я, наконец, обрел маленькое чудо. Ты представляешь, насколько я счастлив в свои почти сорок лет завести ребенка? Никому не позволю разрушить свое счастье, даже тебе. Да, я тебя растил как сына, но отныне ты мой свёкор, как бы это странно не звучало. Давай просто примем это, — и именно в этот момент омега выглядел так жалобно и отчаянно, будто просил разрешение и благословение на их с Сэмми будущее. Ему важно мнение Роберта, что бы он не говорил. — Твой сын в свои юные годы уже женат и имеет ребёнка. Он словно по стопам своего папы идет, заметил? Только ему гораздо больше повезло с родителями чем Уиллу.       И на этом Роберт ушел из палаты, даже не взглянув тогда на внука, ему много времени потребовалось чтобы усвоить данные факты. Сменить с Люсьена ярлык "отчим" на "зять". Да, у него нет выбора, он должен принять омегу сына. Они долго разговаривали с Уиллом на данную тему. Уильям пытался его вразумить, что, черт возьми, у тебя внук родился, твой сын не по омегам шляется, а смог остепениться. Но Роберта это будто не трогало, лишь только в первый день рождения Уилл смог вытащить Роберта в гости к Семми и его семье. Тогда-то и случился этот знаменательный момент, когда Роберт увидел подросшего внука на руках своего сына. И будто всех его мысленных терзаний и не было вовсе. Эти большие любопытные глазки с таким интересом и заинтересованностью рассматривают нового человека, коим является его дедушка. Своим взглядом малыш будто спрашивает: "Кто ты и почему я тебя раньше не видел? Ты неплохой? Ты не навредишь мне?". И почему-то этот малыш слишком любит узнавать новое, и потому потянул ручки к дедушке, а тот по инерции его взял с рук сына. И все так удивленно наблюдали за этой картиной, а Ники так и не разрывал зрительного контакта с дедушкой, изучая, трогая ручками лицо дедушки, а тот только улыбался и удивлялся с активности малыша. Роберту казалось, что от этого ребенка исходила такая необычная, но такая правильная энергия. И тут Роберт вспомнил момент, когда Люсьен говорил о правильности своего ухода к Семми. Да, этот малыш должен был непременно родиться. В этом жестоком мире не хватает добра и света, которые сможет привнести этот ребенок в мир одним своим существованием. Много мыслей было в голове Роберта. Правильных мыслей. Все связанное с этим малышом такое правильное, будто это его второе имя.       Все наблюдали за этими двумя, не рискуя сказать что-либо. Лишь когда малыш зазевал и положил голову девушке на плечо, Люсьен по привычке сказал, что пора ребенку спать, но Роберт будто не хотел отдавать ребенка папе, однако у него не было выбора. Доминик привычно уместился на руках папы и мгновенно засопел. Лю ушел в спальню уложить ребенка. Роберт же был в некой прострации и не понимал, почему все вокруг так довольно ухмылялись. Лишь его муж смог снять это странное повисшее напряжение.       — Для многих не секрет, какое влияние способен оказать на человека этот малыш. И я очень рад, что его чары подействовали и на тебя.       Роберт в полном недоумении от полученной информации:       — Ты мне этого не говорил.       Уилла вмиг переполнило возмущение:       — Вообще-то говорил. Я много раз твердил об очаровании нашего внука, но ты пропускал мимо ушей. Ух, негодяй!       Семми же, наблюдая за всем со стороны, был невероятно доволен переменившимся настроению и настрою отца.       Однако даже с тех пор родители не могли брать к себе внука из-за занятости и работы. Младшие братья только брали на выходные поводиться с племянником. Тогда-то молодая пара и могла уделить друг другу время, но уже через пару дней, соскучившись по сыну, как из тисков забирали его из заботливых рук дядь. Близнецов тоже не обошло стороной очарование ребенка.       Вернемся же к близнецам и их отношениям. Для родителей и семьи брата близнецы ведут себя как самые близкие друг другу люди на свете, как и подобает близнецам. Вот только никто не видит накалившегося порой напряжения между ними, когда они остаются одни. При всех они братья, как и должно быть. Но когда одни или сидят с племянником, они не могут удержаться от того, чтобы посмотреть немного дольше на брата, поразглядывать, поизучать, коснуться. Для братьев же нормально все это делать? Вот только эта робость, нежность и неловкость совершенно несвойственна братьям, что и заметил Сэмми, когда в очередной выходной вечер приехал за сыном и увидел как Криса, держащего племянника на руках, обнимал со спины Дэнни, уткнувшись носом в шею. Да, они близнецы, но физиологическую разницу никто не отменял. Сэмми подумал, что ему показалось, и, забрав сына, больше не вспоминал об этом. До следующей встречи с ними, когда на одном из семейных ужинов Крис держал брата за руку. Просто братский жест, думалось ему. Но последующие наблюдения за братьями явно дали понять, что либо Семми сходит с ума, либо… Он даже думать не может об этом. Нет.       Но как бы не отрицал Семми небратскую связь братьев, он не знает, что на самом деле Дэнни целует брата по ночам, пока тот спит, а Крис дрочит на брата, когда тот уходит гулять. Он невероятно ревнует Дэнни к друзьям, особенно к альфам. Один так вообще стал провожать его домой. Его это одновременно бесило и успокаивало, что омега не возвращается домой один. Хотя всегда может позвонить Крису.       После одного такого вечера, когда этот альфа провожал Дэнни домой, а Крис наблюдал из окна, старшему просто снесло крышу, когда этот альфа полез к брату целоваться. Он не мог этого вытерпеть, не мог смотреть и быстро отошел от окна, не в силах признать действительность. Они встречаются? Так, не стоит надумывать, сейчас Кристиан это выяснит, поэтому, заслышав звук открывающейся двери, альфа быстро пошел в коридор и прижал брата к стене, озлобленным, но сдержанным тоном спрашивая:       — Что у тебя с тем альфой?       Омега, ошеломленный резкостью и грубостью альфы, расслышал нотки ревности в его голосе, поэтому, ухмыльнувшись, спросил:       — А что? Какое твое дело? Тебя беспокоит, что у меня есть альфа?       После этой фразы кулак Криса вмиг встретился со стеной рядом с головой Дэнни, уже не на шутку пугая его. Но тот, будто пропуская вопросы мимо ушей, желает услышать ответ только на свои.       — Вы целовались? Встречаетесь? Скажи мне, и я выбью из него всю дурь, которую он на тебя метит.       Сейчас Дэнни явно понимает, что шутить и провоцировать Криса себе дороже. Он никогда не видел брата в таком гневе. Еще чуть-чуть и альфа точно кого-нибудь сейчас убьет. Нужно что-то предпринять.       Дэнни медленно обнимает криса за талию, утыкаясь носом ему в шею и руками поглаживая спину брата, вполголоса сказал:       — Криси, мой дорогой братик, ты же знаешь, как я тебя люблю? Этот альфа никто по сравнению с тобой. Он просто мой друг, который провожает меня домой. Ему нравится другой омега и, возвращаясь домой, мы обсуждаем, как ему его завоевать. И нет, мы не целовались, он просто на ухо сказал мне один секрет и был совершенно прав, — чуть отстранившись омега посмотрел брату в глаза, тот был уже привычно спокоен и только с нескрываемым интересом смотрел брату в глаза. — В моем окружении для многих перестало быть секретом мое небратское отношение к тебе и то, как при тебе меняется мой голос, манера речи, я сам. Каким я становлюсь более спокойным и нежным с тобой, когда с друзьями я та еще грубияночка и зажигалочка.       Тут Крис резко почувствовал усилившийся запах сочной клубники. Он явно исходил от шеи омеги. Инстинкты быстрее мыслей, и поэтому, прижав к себе, Крис уткнулся брату в шею и вдохнул его запах, как самый лучший наркотик. Дэнни, усмехнувшись, проговорил:       — Кажется, у меня начинается течка, Криси. Я понимаю, насколько сильно ты меня хочешь, но сейчас не время.       Но тот будто его не слушал. Желая отведать свой самый запретный плод, альфа, коснувшись губами кожи брата, из-за чего заслышал томный вздох, захватил губами его кожу и оставил засос. По телу омеги пробежали мурашки, и с каждой секундой он чувствовал себя все более слабым и податливым. Разум был еще на месте и все твердил оттолкнуть альфу, пока тот не поставил МЕТКУ!       Только омега о ней подумал, как почувствовал резкий укус в шею. Но оттолкнуть уже никак не в силах. Омегу заполнили на смену приятным ощущениям боль и чувство страха. Собственнические инстинкты Криса вырвались наружу, и омега им не в силах противостоять. Слишком слаб, слишком уязвим. Даже если это брат, течному омеге никак не устоять перед силой альфы. Но в какой-то момент альфу будто оттаскивают от омеги, и оба теряют сознание.       Семми, приехавший к родителям, уже и забыл за чем. Просто, держа в охапке вырубившегося Криса и бессознательного Дэнни на полу, думает, как поступить дальше. Он уже видел все, что нужно, обрадовался, конечно, тому, что не сошел с ума, и решил забрать Криса к себе на квартиру, а Дэнни, уложив на кровать, рассмотрев метку и обработав ее, оставил записку. После, забрав брата домой, отправил отцу смс, чтобы он с папой пожил какое-то время у дедушки Зейна из-за совпадений циклов у близнецов. Денни проведет течку дома, и его будет навещать Лю, а Крис поживет у него, пока Люсьен пребывает на дежурствах. Роберт, направляясь домой с работы и увидев смс сына, сворачивает в направлении отцовского дома и попутно набирает мужа, который по непонятной причине не отвечает, так как работу тот уже должен был закончить и быть свободным. Но Уильям, находясь уже у Зейна, слишком занят, чтобы посмотреть на сообщение сына и звонки мужа, но об этом позже.       На утро Дэнни просыпается с невероятной болью в шее, повернуть которую он даже не в силах. В помещении слишком душно, запах морской волны вперемешку с еле уловимыми другими запахами не дают здраво мыслить.       "Кажется это запахи Криса и кого-то еще… Сэмми?!"       Омега вмиг принимает вертикальное положение и очень об этом жалеет. Низ живота охватила невероятная боль, и только сейчас он понял, что лежит на чем-то мокром. Смазка. Течка. Омега ложится обратно и, расставив руки в стороны, вдруг чувствует лист бумаги. Взяв его, Дэнни узнает почерк старшего брата:       "Дэнни, ты только не пугайся, но Крис тебя пометил. Я увидел, при каких обстоятельствах была поставлена метка — не во время секса и слава богу. Эта метка собственническая и, судя по запаху и виду, она сойдет примерно через несколько месяцев. Просто после течки прячь ее, и желательно это время тебе не видеться с Крисом, так как метка будет заставлять тебя ему подчиняться. Я надеюсь, ты в курсе про этот момент силы крови связанных. Я знаю о вашей связи давно, не переживай, с Крисом я поговорю как альфа с альфой. Надеюсь, вы понимаете, на какие риски идете, уже не дети все-таки. Лю чуть позже завезет тебе лекарства и мази для метки, если, конечно, не завез на момент твоего пробуждения. Я позаботился, чтоб на время течки родителей дома не было. К обеду я подъеду и оставлю у двери еды, позвоню три раза и через минуту, как я уйду забери пакеты. Прошу, отдыхай и ни о чем не беспокойся. P.S. Это Люсьен, помимо лекарств и мази для метки, я купил еще кое-что. Надеюсь, ты оценишь и оставишь между нами этот маленький секретик."       Превозмогая невероятную боль, Дэнни садится на кровать и, увидев рядом белый пакет, решает рассмотреть содержимое.       Таблетки от спазмов, подавители (на коробке написано: "на будущее, но не советую"), смазка (надпись: "на будущее, советую"), и… электронный фаллоимитатор в наборе с тенгой для омег (на упаковке надпись: "на настоящее, очень советую"). Дэнни же от такого наборчика просто…       — Ну и Люсьен… Ну и омега же у брата.