Inside out

Правда — это прекраснейшая, но одновременно и опаснейшая вещь. А потому к ней надо подходить с превеликой осторожностью. © Альбус Дамблдор (ГП и ФК, гл.17 «Человек с двумя лицами»)

      Касси вдыхала и выдыхала в такт едва заметной ряби волн, осторожно лижущих мелкие скользкие камни под ногами. В неровном, блестящем от солнца, зеркале Черного озера отражались темные контуры далеких цепей холмов. Над ним, как и прежде, сияло голубизной чистое майское небо. Взгляд девочки зацепил лишь пару обрывков белесых облаков, которые, казалось вот-вот растают, превратившись в легкую небесную дымку.       Стук чужого сердца под тонким форменным свитером с каждой секундой становился тише. Даже когда ей в грудь словно сыпались удары битой сквозь толщу чужой плоти, когда дыхание оставляло на ее шее горячий след, Касси ловила себя на мысли о чудовищном усилии воли, которое понадобится, чтобы прекратить творящееся среди шелеста листьев, шороха камней под переминающимися ступнями, среди крики пролетающих птиц, безумие.       «Мерлин, что я делаю... что мы делаем... Мордред, мне нельзя, НЕЛЬЗЯ!»       Выдох получился у Лонгботтома, казалось, более шумным, чем он хотел. Он неловко шевельнулся. Касси разжала слегка затекшие пальцы, оставляя на ткани свитера мятый, немного влажный отпечаток.       Гриффиндорец прервал объятия первым. По телу Касси пробежала дрожь. Ей показалось, будто теплый прибрежный воздух внезапно похолодел. Ленивый ветер едва заметно шевельнул прядь каштановых волос. Лонгботтом поднял глаза и шмыгнул носом. Пухлое лицо было влажным от слез, но по-прежнему бледным. Он явно пытался собраться с мыслями.       – Матч закончился, – наконец, произнес он. Только теперь слух Касси уловил доносившиеся со стадиона характерные крики и шум. Бросив взволнованный косой взгляд в сторону далеких звуков, девочка тяжело выдавила усмешку.       – Вы, кажется, проиграли.       В ответ на это Лонгботтом едва приподнял бровь и качнул головой. Уголок его губ при этом равнодушно дернулся. Он повернул голову и устремил взгляд в сторону холмов.       – Твои друзья знают, где ты? – спросил он так, словно долго на это решался, и добавил: – Только честно.       Касси медленно моргнула, чувствуя, как все внутри сжимается, словно от взметнувшейся руки с зажатой в пальцах волшебной палочкой. Не услышав ответа, Лонгботтом вновь повернул голову. Встретив ее взгляд, гриффиндорец странно улыбнулся. Улыбка вышла рваной и горькой... почти виноватой.       – Знаю, это не мое дело, – тихо произнес он, глядя ей в глаза. – Но, черт, я... так и думал.       Сказав это, он с досадой зажмурился и втянул воздух сквозь неровные зубы. Касси отвела взгляд, чувствуя, что больше не в силах выносить эти проклятые паузы.       – Профессора Снейпа не было в замке, – произнесла она, глядя, как играет на озерной воде солнечный блик: – Я воспользовалась этим. Неделю назад, – она невольно скривила губы, – старая карга Макгонагалл спустилась по лестнице с горгульями. Из кабинета директора. Она увидела меня в коридоре. Я спросила, когда профессор Дамблдор вернется, а она пристала с расспросами, будто ей было недостаточно этого дурацкого экзамена! Ей пришлось от меня отвязаться, – Касси вскинула подбородок. – Я ничего не сказала. Я ушла оттуда и забежала в первый попавшийся туалет для девочек. Меня... – она прикрыла глаза, почти кожей ощущая, как досада во взгляде Лонгботтома сменяется мрачной сосредоточенностью. – Я плакала. Довольно долго. Мне... – она хотела добавить еще что-то, но, встретив взгляд гриффиндорца, осеклась.       – Ты искала Дамблдора, чтобы спросить о том же, что и меня? – тихо произнес он, глядя ей в лицо. – Ты могла бы сразу...       Касси поджала губы.       – На одной из лекций по Защите Дамблдор сказал: в Хогвартсе помощь получает каждый, кто о ней попросит. Это было в самом конце. Он странно посмотрел... мне показалось, он посмотрел прямо на меня. Сперва я не придала этому значения, но потом вдруг вспомнила! Мне показалось, что от него я точно получу ответы. Но сколько бы я ни приходила к его кабинету, все было впустую. Еще и профессор Снейп куда-то подевался. Они словно нарочно испарились! Я плакала в этом дурацком туалете для девочек, потому что... – она прикрыла веки, понимая, что захлебывается словами, и не чувствуя в себе сил остановиться. – Драккл, от меня все скрывают, мне запрещают думать, спрашивать, даже родители ничего не говорят. Все делают вид, что я никчемная кукла! Потом появилось это дурацкое привидение и стало дразнить меня. Оно называло меня жалкой белой мышью! Я бросила пару заклятий, но не попала. Кажется, разбила пару окон, не помню точно. На привидений магия не действует, но мне было наплевать, потому что... Все это было уже слишком! Мне было все равно, что кто-то может войти. Еще минута, и я взорвала бы этот проклятый туалет. Но вдруг прямо в стене возле кабинок появилась дверь...       – Какая дверь? - переспросил Лонгботтом, явно пытаясь осмыслить услышанное. - Ч-что за привидение? Пивз?       Касси взволнованно выдохнула и прикрыла веки. Прислушавшись к нарастающему шуму, идущему со стадиона, она добавила тише, едва Лонгботтом успел задать очередной вопрос.       – Вот что, дождись полуночи и затем отправляйся в ванную.       – З-зачем? - не понял гриффиндорец.       Касси нервно огляделась. Теперь, когда матч подошел к концу, каждая минута промедления грозила обернуться провалом всей ее затеи.       – Дверь, – торопливо бросила она, обходя гриффиндорца слева. – Ты увидишь.       – Касси... стой!       Он не стал перехватывать ее руку, не встал на пути, как часто делал это раньше.       – Касси!       Она прикрыла глаза и резко остановилась. Сердце билось отчаянной, загнанной в клетку, птицей. Казалось, эту борьбу ничто не в силах остановить.       Она обернулась. Весь облик гриффиндорца выражал участие. При этом он был совершенно растерян... будто беззащитен. Правая ладонь была наполовину сжата. Очевидно, во время ее рассказа Лонгботтом успел спрятать палочку в рукав. Невысокая полноватая фигура едва заметно подалась ей навстречу.       Повинуясь внезапному порыву, Касси быстрым шагом преодолела разделяющее их расстояние, попутно проклиная забивающуюся в туфли мелкую гальку.       – Касси, что проис...       Она едва успела понять, каким был поцелуй. Если можно было назвать поцелуем рваное касание, оставившее на губах едва ощутимый влажный след.       Мгновение, и Касси отстранилась. Взгляд напротив из ошеломленного внезапно сделался стеклянным. В этом хризолитовом стекле Касси увидела – на долю секунды – собственное испуганное отражение. Сердце пропустило удар.       Развернувшись, девочка бегом устремилась прочь, в сторону тропинки, ведущей к опушке леса, оставляя позади ошеломленного Лонгботтома. На бегу Касси едва ли была способна различить другие звуки, кроме собственного неистово колотящегося сердца.       «Во что я влипла... Святая Моргана, помоги!»       Хижина лесничего показалась гораздо быстрее, чем Касси успела почувствовать колотье в боку. За свою почти двенадцатилетнюю жизнь она не бегала так быстро, даже тогда, в Запретном лесу, когда они с Лонгботтом убегали от профессора Снейпа.       Остановившись, Касси машинально поправила сбившуюся ленту в волосах, стараясь не обращать внимания на ноющую боль в ступнях и звуки, неумолимой волной идущие со стадиона. Шаги и голоса теперь отчетливо различались в теплом, успевшем напитаться духотой, воздухе.       Мгновение спустя на поляне возле опушки показалась высокая фигура в фиолетовой звездчатой мантии и колпаке. Касси выпрямила спину, пытаясь отдышаться. Какое-то время слизеринка молча наблюдала, как фигура неторопливыми шагами пересекает полянку.       – Вот и вы, Кассиопея, - дружелюбно произнес директор Хогвартса, прежде чем, наконец, приблизиться. Тон его старческого голоса показался Касси таким, будто Дамблдор только что поприветствовал давнюю подругу. В стеклах очков-половинок игриво блуждали блики полуденного солнца. Директор наклонился. – Не буду спрашивать, как все прошло. Пусть это будет секрет. Ваш и мистера Лонгботтома, разумеется.       – Спасибо, – только и смогла выдавить Касси, глядя в изрезанное морщинами лицо. Дамблдор улыбнулся. Ярко-голубые глаза, ничуть не выцветшие от старости, красноречиво блеснули за стеклами очков.       – Никогда не устану повторять это, – произнес он, глядя на слизеринку сверху вниз. – В Хогвартсе помощь получает каждый, кто в ней нуждается. Вы оказались в очень непростой ситуации, лицом к лицу с тайной, которую много лет скрывали ваши близкие, боясь ранить ваше сердце и посеять смуту в вашей голове, – он улыбнулся и тут же с серьезным видом добавил, приподняв руку и выставив длинный указательный палец: – Умение владеть собой – главный признак силы духа. Вам не раз говорили об этом ваши родители, да и профессор Снейп обучал вас этому наряду с базой волшебных дисциплин. Те, кто воспитал вас, кто думают, что знают о вас все, будут поражены тем, насколько сильно ваше желание знать правду, какой бы горькой и опасной она ни была. Именно поэтому вас тянет к Невиллу Лонгботтому. Так вышло, что он – неотъемлемая часть правды. Вашей правды, мисс Малфой.       Касси слушала, затаив дыхание. Рука директора поднялась, после чего Касси ощутила аккуратное прикосновение сухих пальцев к подбородку.       – Уверен, мистер Лонгботтом все понял правильно, – произнес директор с мягкой и будто снисходительной улыбкой, углубившей морщины на его лице. – Я уверен в этом так же, как и в том, что вы стоите сейчас здесь. Как и в том, что в данный момент времени вы идете со стадиона в компании друзей и однокурсников, щурясь от солнца, беседуя о легкой победе Рейвенкло и о том, что Кубок квиддича снова получит Слизерин. Хоть при случае ваши однокурсники и смогут подтвердить мои слова, надеюсь, все же, случая не представится.       Сказав это, директор едва заметно подмигнул правым глазом.       – Вам пора.       Касси не успела ответить. Ладонь директора мягко легла на ее плечо. Голубые глаза внезапно будто озарили лучистым светом всю поляну. На долю секунды перед глазами Касси вспыхнула яркая белая звезда. Вот уже не одна, а тысячи.       Мгновение...       – Кто-нибудь понял, к чему был этот трюк? – идущий по правую руку Блейз, оказавшись впереди, спустился с трибун и, развернувшись, протянул правую руку ладонью вверх.       Касси привычно подала руку в ответ, осознавая, что не испытывает ни головокружения, ни спутанности сознания, ни других похожих симптомов телепортации. Кроме, разве что, гулкого и частого стука сердца.       Она едва ли понимала, как именно произошло перемещение в пространстве и почему теперь она чувствует себя так, словно и вправду посмотрела матч, который, впрочем, нельзя было назвать совсем уж унылым и блеклым. Один только бешеный финт с бладжером чего стоил... видимо, оставление на второй год породило в сознании близнецов Уизли благую цель уничтожить всех представителей факультетов, которые так или иначе близки к Слизерину.       – Эй, чешуйчатые!       Касси не сразу сообразила, кому был адресован громкий возглас за спиной. Компания успела сойти с трибун и в следующее мгновение была вынуждена остановиться. Успевшая набить оскомину шайка гриффиндорцев во главе с Финниганом и Томасом преградила дорогу однокурсникам в серебристо-зеленых галстуках. Касси оглядела противников по очереди. Одинаково презрительные взгляды друзей Лонгботтома были направлены на нее. За спиной Томаса качнулась лохматая голова Грейнджер.       – Ты, – выплюнул Финниган, прожигая Касси взглядом и, выбросив руку вперед, добавил: – Еще одна выходка, и я лично подложу свинью в ваш серпентарий!       – Я по-прежнему не понимаю твой английский, Финниган, – дежурно протянула Касси, скривив рот. – Если это вообще английский.       – Язык ирландского придурка, – хохотнул Гойл, на что Касси едва обратила внимание, поскольку одновременно с ним подала голос мисс Всезнайка.       – Идемте, - выплюнула последняя нарочито спокойно. В ее голосе, впрочем, безошибочно угадывались знакомые несдержанные ноты. Судя по движению Финнигана, она схватила его за руку. – Не тратьте на них время. Лучше поищем Невилла.       Касси с трудом подавила желание вынуть палочку и одним молниеносным движением проклясть магглорожденную выскочку.       – И не надоело вам его искать? – обыкновенно писклявым голосом осведомилась Пэнси, стоящая по левую руку от Касси. – Ясно же, этот толстый увалень в очередной раз с кем-то подрался и его утащили красные колпаки.       – Угу, или пришельцы, – уловила Касси едва различимое в стихающем гвалте бурчание Уизли.       – Замолчи, Рональд, - раздраженно прошипела Грейнджер. Губы Касси невольно растянулись в довольной улыбке. Интересно, подумала она, как скоро у них с Лонгботтомом назреет очередной конфликт?       – Эй, Уизел, - промычал Крэбб и добавил: – Слышал, вы с лузером друг другу морды бьете. Может это, позовете нас поглядеть?       – Даешь бои штырехвостов, – хохотнул стоящий за спиной Касси Пайк.       – Кассиопея.       Она лениво вздернула подбородок и посмотрела в непривычно хмурое чернокожее лицо с вызовом.       – Отстань от Невилла. Поищи себе другую игрушку для битья.       – Иначе что? – отозвалась она, хваля себя за отлично сыгранное равнодушие.       Возможно, подумала она, директор школы не только успешно воспроизвел иллюзию ее присутствия на матче, но и с помощью легиллименции повлиял на ее настроение? Интересно, как именно он это провернул?       – Мы все расскажем твоему женишку, – выплюнул Финниган и огляделся по сторонам. – Как бишь его, Уоррингтон? Он должен быть здесь. Вряд ли ему понравится, что его невестушка пристает к другому чистокровке, пусть даже это и Невилл.       Касси оглядела его с ног до головы, не скрывая удивления.       – Томас, твой дружок снова несет околесицу, – произнес Блейз, прежде чем Касси успела придумать достойный ответ. – Не уверен, что даже ты сможешь перевести эту чепуху на язык нормальных людей.       Касси поджала губы, едва ли обращая внимание на веселые усмешки друзей. Ее не покидало внезапно возникшее ощущение, что Финниган говорил серьезно.       – Вы с Кассиусом помолвлены? – ахнула Пэнси, когда они, наконец, разошлись с неприятной до тошноты компанией с львиного факультета. Касси на ходу закатила глаза, думая о том, что эта беседа все же сумела подействовать ей на нервы.       – Ты в своем уме? – бросила она, кидая косой взгляд на удаляющуюся вместе с компанией фигуру Грейнджер, про себя добавляя, что скорее уж согласится на помолвку с келпи, чем с обожаемым кузеном тупоголовой подруги. – Интересно, откуда они это вообще взяли.       – Я тут ни при чем! – пискнула Пэнси. Касси поджала губы. Кто бы сомневался.       – Не переживай ты так, – ободряюще произнес Тео, приобняв Касси за плечи. – Подумаешь, очередные сплетни.       – Очередные? – усмехнулась Касси. – По-твоему, про мою семью пишут мало гадостей?       – Об этом никто не писал, – взволнованно произнесла Пэнси. – Я бы увидела такое в «Спелле».       – Я не позволю распускать о моей семье гнусные сплетни, – проговорила Касси, отстраняясь от Тео и оглядывая друзей. – Мне нужно знать, кто за этим стоит.       – Расскажи мистеру Малфою, он выяснит, – посоветовала Дафна. Касси молча хмыкнула, думая о том, как далеко осталась прежняя Касси Малфой, которая сделала бы это незамедлительно и без подсказок.

***

      – Не буду спрашивать, где ты был и какого фестрала не пришел на матч, – пробурчал Шеймус с полным ртом тушеного картофеля, как только Невилл приблизился к скамье и, поздоровавшись, плюхнулся за факультетский стол, после чего приступил к наполнению тарелки бифштексом. – Не матч, а катастрофа, ей Мерлину. Угадай, с каким счетом мы продули синим галстукам.       – Одиннадцать к двум, вроде бы, – рассеянно отозвался Невилл, с видом стареющего аристократа беря вилку в руки. – Ли сказал.       – С возвращением на Землю, – усмехнулся Шеймус, наклоняя голову, чтобы не столкнуться с пролетевшим над их столом призраком сэра Николаса. Невилл только усмехнулся.       – Как прошла свиданка? – нарочито буднично продолжил Дин, привлекая его внимание. Невилл странно усмехнулся и ответил ничуть не менее странно:       – Вы не поверите.       – Мы во все что угодно поверим, - отозвался Шеймус, после чего, искоса глянув на друга, потянулся за рыбной тарталеткой. Невилл неопределенно качнул головой. Если бы не тарталетка, Шеймус фыркнул бы. И на что только надеялся этот олух царя небесного? Сколько еще он собирается вестись на провокации гнусного змеиного клубка?       – У нас для тебя две новости, – сказал Дин, запивая сэндвич вишневым морсом. – Одна плохая, другая – решать тебе. Плохая новость, помимо того, что мы опозорились на матче – твоя свиданка не состоялась. Другая – Уоррингтон тебе набрехал, никакой он ей не жених, – лицо Дина расплылось в улыбке. – Ты бы видел ее лицо, когда Шим упомянул Уоррингтона. Похоже, кому-то крупно влетит от мистера Малфоя.       Невилл моргнул, задержав в воздухе вилку с намотанными на нее спагетти.       – Почему вы так думаете?       Шеймус фыркнул.       – Так ясен пень, папаша Малфой надерет задницу любому, кто...       – Я не об этом, – перебил Невилл и, поспешно извинившись, добавил: – Почему вы думаете, что встречи не было?       На этот раз не удержался Рон, все это время делавший вид, что невероятно увлечен поеданием бифштекса, изредка прерываясь на беседу с Гарри и Гермионой.       – Потому что твоя ненаглядная змея все это время была на матче.       – Я тебя не спрашивал, – ответил Невилл с той самой жесткостью, которая всегда появлялась в его голосе невесть откуда, и отправил вилку в рот.       Дину пришлось вскочить, чтобы усадить рассерженного Рона на место.       – Мне это надоело! – прошипела Гермиона, бросая косой взгляд в сторону слизеринцев, которые сию же секунду обратили внимание на возникшее за столом противников волнение. – Рон, Невилл, я прошу, нет, я требую, чтобы вы сейчас же заключили перемирие! – раздраженно отчеканила она, оперевшись ладонями о свободную часть стола. – Вы разве не видите, что слизеринцев забавляют ваши ссоры?       – Их много чего забавляет, – язвительно отрезал Рон, бросив на Невилла испепеляющий взгляд. – А Невилл их не просто забавляет, а прямо-таки прикалывает. Я бы даже сказал, у них на него...       Рон запнулся, наблюдая за Невиллом, который во время его реплики встал с места и, наклонившись через стол, молча протянул ему ладонь. Шеймус обернулся, кидая косой взгляд на стол Слизерина. Та его часть, что занимали выпускники первого курса, заметно притихла. Малфой и вовсе замерла с вилкой в руке, прожигая бледными раскосыми глазами спину Лонгботтома.       Рон недовольно насупился.       – Я отказываюсь это понимать, – произнес он полушепотом, хватая салфетку, демонстративно избегая смотреть на Невилла, которого словно заморозили заклятьем в позе с протянутой рукой.       Спустя минуту испепеляющего взгляда Гермионы и увещеваний соседей по столу, Рон все же поднялся и с видом проигравшего пожал протянутую ладонь. Глянув в сторону, Шеймус заметил, что за этой сценой с мрачным видом наблюдают Фред и Джордж Уизли. Как только Рон и Невилл уселись на места, близнецы молча переглянулись и под общий суетливый гул продолжили трапезу.       Было слышно, как кто-то из слизеринцев предложил сделать ставку, как долго продлится перемирие.       – Кто-нибудь знает о девчачьем туалете с привидением? – ни с того ни с сего спросил Невилл ближе к концу обеда, чем невольно заставил Гарри поперхнуться тарталеткой.       – А тебе жачем, щтесняющь щпросить? – медленно пробубнил Рон с полным ртом бифштекса, чем заставил Гермиону опасливо напрячься.       – Мало ли, зачем, – ответила она, с какой-то болезненной нарочитостью тряхнув пышными волосами. – Ты, наверное, имеешь в виду туалет Плаксы Миртл?       Последний пожал плечами. Вид у него был по-прежнему задумчивый, равно как и у Рона – по-прежнему хмурый.       – Н-наверное, если нет других.       – Других нет, – отозвался Шеймус, кивком указывая вверх. – Он прямо над нами, чуть выше, на втором этаже. И не работает с тех пор, как в нем убили ту самую Миртл. Говорят, красивым девчонкам лучше в этот туалет не соваться.       – Почему? – чуть более оживленно спросил Невилл, промакивая губы салфеткой. Шеймус посмотрел на него.       – Миртл при жизни была той еще уродиной. И после смерти ничуть не изменилась, стала только злее. Говорили, одну девочку она долго в преследовала в ночных кошмарах. Да и мальчиков она не слишком жалует.       – Миртл Уоррен умерла в сороковых годах от взгляда василиска, – холодно отчеканила Гермиона, метнув на однокурсника испепеляющий взгляд. – Того самого Ужаса Тайной Комнаты. Что, никто даже этого не знает?       – Страсть как люблю страшилки, – воодушевленно произнес Дин, потирая ладони. – Приберегите ее для рассказа ночью у камина.       – Как скажешь, - с усмешкой ответил Шеймус. – Только чур я рассказываю! Я в этом мастер.       – Слушайте, а может как-нибудь...       – Нет! - отрезала Гермиона, мгновенно стирая с лица Дина белозубую улыбку. – Никто не пойдет в этот туалет, ясно? Даже не думайте.       – Ну пожалуйста, – взмолился Дин, сложив ладони в характерном жесте. В ответ на это Гермиона красноречиво воззрилась на него, наклонив голову вбок. – Ладно, тогда предлагаю заманить туда Малфой. Ну а что? Миртл ведь не любит красивых девчонок. Вот мы и отомстим ей.       Гермиона фыркнула мрачно и презрительно.       – Она не поведется. Даже если бы и повелась, после случая с... – она искоса глянула на близнецов. – В общем, я бы не советовала куда-либо ее заманивать.       – А в этом туалете есть потайные двери? – спросил Невилл у Гермионы. Остальные воззрились на него с замешательством.       – Какие еще двери? – проговорил Шеймус, наблюдая за выражением лица друга.       Невилл в ответ пожал плечами.       – Те, которые внезапно появляются, – пробубнил он, прочистив горло. – Гермиона, ты читала что-нибудь о подобных дверях в замке?       Последняя, задумчиво хмурясь, покачала головой.       – Ничего такого. Может, расскажешь, в чем дело? Почему тебя это интересует?       Невилл глянул на нее и, опустив салфетку на стол, ответил:       – Я кое-что услышал сегодня, вот и стало интересно. И вообще, я пытаюсь как-то отвлечь вас от квиддича.       Рон проворчал что-то себе под нос, нервным жестом бросая вилку в пустую тарелку.

***

      Спустя несколько партий в шахматы и взрывчатые карты было решено организовать вечер страшных историй, но не у камина в гостиной, а в спальне мальчиков. Ко всеобщему удивлению, Гермиона выдвинула идею провести это маленькое мероприятие без ее участия, заявив, что устала и хочет спать.       Истории о Плаксе Миртл, как и многие другие, обрастали все новыми и новыми подробностями до тех пор, пока Невилл с ужасом не осознал, что в попытках скрасить ожидание полуночи засиделся с друзьями до половины третьего утра. Борясь с нарастающим клокочущим комком чувств, он дождался, пока друзья улягутся спать и, проклиная все на свете, торопливо, стараясь не шуметь, заперся в туалетной комнате.       Выдохнув ртом, Невилл запустил пальцы в волосы.       После того, что он увидел, услышал и почувствовал сегодня, в нем не осталось места ни угрызениям совести, ни мыслям о том, что все это может значить. Состояние шока от встречи с Касси еще не до конца отпустило его. Умывшись холодной водой, он глянул на свое отражение в зеркале.       Было бы здорово внести ясность в то, что успела сказать ему Касси. Стоило ему подумать об этом, как внезапный глухой звук заставил его подскочить на месте и обернуться. Треск и гул был такой, словно стены замка внезапно начали проседать, как при землетрясении. Он едва успел ужаснуться мысли, сколько человек успел разбудить этот шум, как перед ним, прямо в стене, напротив зеркала, образовалась дверь, которая до этого была словно замаскирована и поэтому окрашена в точно такой же тусклый грязно-бордовый цвет.       Как только звук прекратился, дверь намертво вросла в стену. Невилл едва смог сделать вдох, оцепенев от страха. Он резко обратился в слух. Некоторое время мальчик неотрывно смотрел на дверь в стене, пытаясь сделать сбивчивое от волнения дыхание чуть тише. Убедившись в том, что в спальне тихо, Невилл мысленно послал все к Мордреду и подошел ближе. Дверь медленно открылась сама, глухим скрипом приглашая его ступить в темноту.       – К-касси? - позвал он, стараясь говорить как можно тише, после чего, решительно выдохнув, нырнул в вязкую тьму прохода.       Десяток гулких шагов, и Невилл оказался в просторном помещении с высокими потолками и приглушенным, поистине магическим светом. Он позвал Касси чуть громче, после чего обернулся и с удивлением обнаружил, что дверь за его спиной исчезла. Он испуганно проглотил слюну.       Что, Мордред подери, это значит? Что это за место?       Худенькая фигурка обнаружилась на мягкой софе в окружении множества подушек. Глядя на нее, Невилл застыл как вкопанный. Сперва ему почудилось, будто это и не она вовсе, а прекрасное волшебное существо из древних сказок. Касси лежала на боку, укрытая узорчатым пледом. Приглушенный свет падал на ее белоснежные волосы и кожу, которая казалась еще бледнее, чем обычно.       «Гриндилоу меня побери, это не сон? Это и вправду она? Комната создала иллюзию? Что, дьявол побери, происходит? В голове не укладывается...»       – Касси?       Подойдя чуть ближе и задержав дыхание, Невилл увидел, как плечи девочки чуть приподнимаются в такт дыханию. Она спала.       Невилл проглотил слюну, едва веря в то, что сам он не спит. Что-то внутри него останавливало порыв позвать Касси еще раз и тем самым разбудить.       Взгляд Невилла обнаружил одном из углов комнаты большой низкий стол из темного дерева. Осторожно приблизившись, Невилл понял, что аккуратная стопка пергаментной бумаги на нем это ничто иное, как собрание выпусков «Ежедневного пророка». На одном из черно-белых снимков Невилл обнаружил до боли знакомое, давно ушедшее в глубины памяти, лицо.       «Вот черт, нет... нет-нет-нет...»       Переборов себя, Невилл взял выпуск в руки и прочитал одними губами заголовок.

«Майор Аврората Фрэнсис Лонгботтом допрашивает наследника самого богатого чистокровного рода магической Британии. Люциус Малфой: преступник или жертва Непростительного заклятия?»

      С лихорадочно колотящимся сердцем он перевел взгляд на нижнюю стопку газет. Среди них рядом с живыми снимками других до боли знакомых лиц траурными черными буквами выделялись другие заголовки.

«Смерть сэра Алана Лонгботтома от неисправного портала. Несчастный случай или заказное убийство?»

«Сэр Абраксас Малфой выразил соболезнования вдове председателя Международного бюро магического законодательства»

      Не в силах больше смотреть на это, Невилл бросил газеты в стопку и, облокотившись на край стола, с силой зажмурил веки.       – Швыряешься документами? Очень по-гриффиндорски, - глухо прозвучал высокий голос с манерными нотами. Невилл вздрогнул. Касси сидела на софе. Ее согнутые в коленях ноги были прикрыты пледом. Убранные лентой со лба белоснежные волосы струились по плечам, прикрывая рюши нежно-розового платья. Взгляд раскосых серых глаз был таким, какой бывает обычно спросонья.       И все же для той, кто только что проснулся, Касси смотрела пристально.       Поджав губы, Невилл бросил на газеты взгляд через плечо. Эхо собственного голоса казалось ему чужеродным.       – Это просто газеты. В них всякое пишут.       Вместо ответа Касси вскинула подбородок, окидывая взглядом его фигуру, одетую в пижаму и тапки. Невилл молча преодолел расстояние до софы, слушая дурацкий шлепающий звук, издаваемый тапочками, и осторожно присел рядом с ней на мягкую подушку.       – Ты опоздал.       Он посмотрел на слизеринку. Изящные руки были сложены поверх пледа. В легкой фланелевой ткани платья фигурка Касси казалась еще тоньше и гораздо более хрупкой, нежели в форменной мантии. Несмотря на спокойную позу, ее взгляд метал искры.       – Да, извини... раньше прийти не получилось.       На секунду ему показалось, будто в комнате стало теплее. Только теперь он заметил в углу камин, похожий на тот, что он видел в гостиной Слизерина. В отличие от последнего, пламя в этом камине было ярко-оранжевым.       – За этот год много всего произошло, – выдавил он просто потому, что это было еще одной правдой, которую не было никакого смысла скрывать. – В меня уже... не знаю, как сказать. Наверное, не помещается. Я не знаю, что это было у Озера, но ты сказала мне прийти и я... я не уйду, пока не пойму, что ты в порядке.       – В порядке? – эхом переспросила Касси, нервно рассматривая ногти на пальцах левой руки. – Как тебе сказать, Лонгботтом... В последнее время я могу спать только здесь. В этой комнате все появляется и исчезает по моему желанию. Даже время может останавливаться. В первый раз я проспала здесь двое суток. Когда я вышла отсюда, то была в ужасе, думая, что меня все обыскались. Но оказалось, за пределами этой комнаты прошло около пяти минут. Когда я была здесь в другой раз, время текло как обычно. И дверь появилась совсем в другом месте, в ванной Слизерина. Единственный минус этой комнаты – она не может создать еду и зелья. Сколько я ни пыталась, ничего не вышло. И... я не смогла забрать с собой газеты. Они просто исчезли у меня из сумки.       – Правильно сделали, – произнес Невилл, глядя ей в лицо. Касси в ответ посмотрела так, что у Невилла екнуло сердце. Светлые раскосые глаза блеснули в полумраке комнаты.       «Мордред, она обняла меня там, у Озера, когда я сказал ей правду. Сначала обняла, а потом... поцеловала. Вот ведь... Мерлин, я еще спрашиваю, в порядке ли она. Какой же я идиот!»       Невилл облизал губы, чувствуя, что от волнения вот-вот взорвется.       – Мне сказали, ты была на матче, хотя ты не могла быть там, ведь ты была у Озера со мной. Я... черт побери, объясни!       Касси шумно выдохнула, закрывая ладонями лицо и затем опуская их к губам, будто тяжело решаясь на что-то важное.       – Дамблдор умеет создавать иллюзии, – произнесла она. – Он сделал так, чтобы все думали, что я на матче. Ни у кого не возникло подозрений и идиотских вопросов.       Невилл в недоумении качнул головой. Едва ли в силах поверить в то, что услышал, он смотрел ей в глаза.       – Касси, ты... ты просто... это безумие!       – По-твоему, я чокнутая? – Невилл ощутил, как к горлу подкатывает ком. Глаза Касси блеснули то ли гневом, то ли отчаянием. – Отвечай!       Он покачал головой, едва ли отдавая себе отчет в том, что написано у него на лице.       – Ладно, я скажу. Ты полгода цеплялась ко мне, к Гермионе, к моим друзьям. Ты смотрела, как надо мной издевались, отобрала мою напоминалку. Но благодаря тебе я перестал взрывать котлы на Зельях. В Лесу, когда за нами погнались, ты меня не бросила, хотя могла бы.       Невилл не мог понять, что за эмоции читались в ее глазах, но знал наверняка: здесь и сейчас, в этом странном месте, ставшем для нее убежищем, Касси было нечего возразить.       – Ты отдала свою палочку, – продолжил он, по-прежнему глядя ей в лицо. – Ты могла сломать ее и выбросить, но отдала мне. Я не сразу это понял, но, как говорит дядя Элджи, будь я проклят, если это не так! Ты всегда поступала честно.       Касси отвела взгляд, успевший стать ошеломленным, с таким видом, словно только что с треском проиграла партию в шахматы.       – Я никому не хотел рассказывать о том, что случилось с мамой и папой, – продолжил он. – Думал, что не вынесу, если кто-то будет судачить об этом. Но потом я рассказал друзьям и мне стало легче. Но ты не можешь рассказать друзьям, и поэтому позвала меня, верно?       Касси медленно прикрыла глаза.       – Тетя Энид всегда говорит «время лечит», – продолжил он, понимая, – чувствуя – что, несмотря на охватившее ее отчаяние, Касси его слушает. – Я долго не понимал, что это значит. Моих родителей оно не вылечило. Наверное, она имела в виду, что ко всему можно привыкнуть. Это все, что мы можем сделать, если ничего нельзя изменить.       – Привыкнуть, – глухо повторила Касси и с отчаянием выпалила: – Я не знаю, что вообще теперь делать! Привыкнуть... к чему, Лонгботтом? К тому, что все, включая моих родителей, мне врут? Я не могу рассказать друзьям, потому что у меня их нет!       Невилл моргнул, выпрямляя спину и глядя, как Касси вытягивает руку, чтобы подложить под голову одну из многочисленных мягких подушек. Что-то в ее облике, в том, как к ее лицу прилила кровь, заставило его подумать, насколько нелегко ей далась эта правда. Он поднялся, позволяя Касси вытянуть ноги, а сам уселся на пол.       – Ошибаешься, – произнес Невилл тихо, думая о том, что, должно быть, смотрит на нее неприлично долго. Он видел, как дрогнули белесые ресницы, как тонкие губы сжались в линию. В прозрачно-серых глазах блеснули слезы и, мгновение спустя, растаяли на розоватых пятнах бледных щек.       В камине негромко трещали невесть откуда взявшиеся поленья дров. Пол был теплым. Невилл думал о том, насколько эта комната, должно быть, не похожа на ту, в которой Касси привыкла засыпать дома.       Отвернувшись к камину, он вдруг заметил: пламя в нем исчезло. Пару мгновений он молча глядел в некогда освещенный языками пламени полукруглый проем и думал о том, остановилось ли время там, снаружи. Он думал о том, что ни за пределами этой комнаты, ни в ее стенах не оставит Касси наедине с мыслями, которых бы не было, если бы его отец однажды не поймал ее отца с поличным. Если бы сэр Абраксас Малфой, испугавшись за репутацию семьи, не решил перебить всю семью Невилла до последнего. До младенца.       «Твой отец... он не был святым. О, нет, Невилл, он был мракоборцем. А мракоборец должен быть твердым как сталь. Он должен быть жестоким. Понимаешь, что это значит? Мракоборец не должен щадить тех, кто представляет опасность, кто нарушает спокойствие и порядок. Не только близких - всех...»       Повернув голову, Невилл увидел, как Касси присаживается справа, аккуратно оправляя юбку и подгибая под себя ноги в белых колготках. Откинув волосы за спину, она, наконец, взглянула на него.       – Кто такой дядя Элджи?