Нет смысла?..

Уф… Больно… Зарррраза… Выхожу на залитую светом поляну и, опираясь рукой о ствол ближайшего дерева, осторожно, стараясь вызвать как можно меньше боли, опускаюсь на землю. Прислоняюсь к коре и поднимаю взгляд наверх. Яркие лучи солнца пробиваются сквозь густую листву дерева и падают на лицо, заставляя щуриться. Глубоко вздыхаю, позволяя теплому воздуху проникнуть в легкие, закрываю глаза и пытаюсь абстрагироваться от навязчивой боли. Со всех сторон раздается заливистое пение птиц и еле уловимый шелест. Ничего лишнего. Лес плотной живой стеной окружает это место и оберегает от шума близлежащей деревеньки и любопытных глаз. Сознание постепенно приходит в порядок, а редкие мысли под влиянием природного покоя и степенности начинают течь с тягучей ленью и вскоре, забывшись, я погружаюсь в легкую дрему, поэтому неосторожно вздрагиваю от неожиданности, когда подхваченный порывом ветра лист падает на лицо. Ногу пронзает боль. Тихо шиплю. Сссссволочь… Ничему жизнь не учит. Не удалось побороть приступ бессмысленного и глупого альтруизма, а ведь давно перестала считать себя ребенком. Хаха… Наверное, странно было бы услышать это от той, которая выглядит максимум лет на четырнадцать, но меня перестало волновать чужое мнение, тем более, если даже сама не знаю причину сего явления. Хотя, почему не знаю? Догадываюсь, по крайней мере. Кстати, о причинах… По зеленой траве расползается нечто, похожее на густой покров из тени. Несколько сгустков отделяются от общей массы, чтобы оплести пострадавшую ногу, а остальная часть рассредотачивается вокруг меня и дерева, к которому прислоняюсь. Со стороны, наверное, выглядит жутко, но опасности нет. Для меня — нет. Тень, которая сейчас как будто ластится к рукам и аккуратно оплетает пострадавшую конечность, с легкостью могла бы принести быстротечную, или же мучительно долгую смерть любому недоброжелателю. Недоброжелателю, но только не хозяину. Хм… нет. Нагло вру. Даже хозяину, подчинившему подобный феномен, следует быть предельно осторожным. Связи, основанные на подчинении, крайне ненадежны. Смирение не означает преданность или привязанность, то есть, так называемые «хозяин» и «слуга» могут в любой момент поменяться ролями, стоит доминирующей стороне достаточно ослабнуть. Но, несмотря ни на что вышеописанное, лелею в себе надежду на благоприятный исход. Не помню, чтобы блистала невероятной силой и выступала в роли уверенного захватчика. Самой смешно. Когда я вновь, вынырнув из своих мыслей, возвращаюсь в реальность, ощущаю, что боль в ноге значительно уменьшилась и продолжает постепенно утихать. Одной проблемой меньше. Выдыхаю с облегчением. Вновь прикрываю глаза и расслабляюсь, подставив лицо ласковым лучам солнца и позволив тени окончательно растечься вокруг. Разрешаю себе тихо затянуть пришедшую на ум песенку. Надо же… Простое желание попеть, так часто преследующее меня в прошлом и практически оставшееся там, вновь дало о себе знать. Удивительно. Как только выхожу на последний куплет, вдруг возникает совершенно неуместная мысль, что мой порыв и оценить-то, в общем, некому. Глупо. Какая разница? Здесь только деревья, птицы, тень и… Что?! Резко замолкаю и распахиваю глаза для того, чтобы встретиться с внимательным взглядом, направленным с ветки надо мной. Мгновение бездействия, и тень, до этого покрывающая землю и, как ни странно, не подающая признаков беспокойства, пугающе стремительно взмыла в сторону незнакомца гибкими темными щупальцами. «Стой!» — посылаю мысленную команду. Действия тени пока что не имеют смысла. Щупальца, повинуясь приказу, останавливаются в считанных сантиметрах от лица чужака. С его стороны не следует никакой реакции. Даже не отвел глаз от моего лица. Будто бы просто не заметил выпад, в чем очень сомневаюсь. Скорее, он словно даже не посчитал тень угрозой, проигнорировал ее. Убеждаюсь в этом, лишь посмотрев на лицо человека. Вздрагиваю, встретившись с изучающими стальными глазами. На радужке нет своего особого причудливого рисунка, каких-либо мелких темных вкраплений, просто холодная сталь, по цвету близкая к серебру. Этот взор будто пронзает насквозь, проникает в голову. А ведь не исключено, что мои мысли открыты для этого человека, несмотря на то, что тень защищает и моё сознание. От понимания этого факта становится немного не по себе, хотя реальной опасности я все еще не чувствую. Но что мне напоминают ощущения от взгляда незнакомца? Становится тихо. Пение птиц и шелест листвы точно отдалились, поддавшись влиянию обстановки. Молчание длится уже долго. Не считаю нужным его нарушать. Нога уже давно перестала болеть, поэтому ничто не мешает мне рассматривать неизвестного. Он выглядит молодо, но понимаю, что не стоит судить о возрасте по одной лишь внешности. Не в этом мире. Недлинные светлые волосы, шрам возле тонких губ, простая, но не бедная одежда. Похож на тех странников, что иногда посещают деревеньку, находящуюся неподалеку. Но не могу сравнить его с простым любопытным прохожим. Молчание все продолжается. Мы просто смотрим друг на друга, а тень не меняет положения между нами. С ее стороны до меня доходит легкое недоумение. Видимо, не одна я осознаю некоторую глупость ситуации. Прошу немного подождать. Может быть… — Ты красиво поешь. Тихий голос выводит меня из задумчивости. Красиво… пою? И все? Снова смотрю в стальные глаза, пытаясь не показать удивления. Видимо, что-то из моих мыслей все же отражается на лице, так как незнакомец начинает негромко смеяться. Ситуация стала еще нелепей. Ощущаю раздражение тени. Вот это уже не есть хорошо. Пытаюсь призвать настороженную силу к покою и ощущаю пришедшую в ответ волну сомнения. Что ты от меня хочешь? Я все равно не могу обосновать причину уверенности в бездействии оппонента. С другой стороны, не напал же он раньше, хотя, не следует отрицать, возможность у него была. Сомнение со стороны тени становится еще более явным, но щупальца нехотя отодвигаются от лица неизвестного, но не возвращаются на землю, а окутывают меня неким подобием одеяла-кокона. Не перечу, так как угрозу все же нельзя исключать для своего же блага. Интерес со стороны сверху сидящего усиливается. И снова молчание. Опять? Абсурд. Поэтому… — Спина болит. Я не утверждаю, что этот бред мне не нравится. Мой досуг нельзя назвать увлекательным, а так хоть какое-то разнообразие. Новоиспеченный собеседник вопросительно приподнимает бровь. — Я долго сижу, а кора довольно жесткая. Тем более, я задираю голову. Поэтому у меня болит спина, — безэмоционально произношу, вздыхая. Глупо, но лучше, чем просто молчание. Вновь раздавшийся негромкий смех был мне ответом. Кстати, а ведь спина и правда затекла. Лучше лечь на землю. — Кто ты? — решаю повернуть разговор в иное русло. Хотя, обращаться к незнакомому человеку и принято на «вы», мне почему-то не хочется этого делать. Почему? Не знаю. Просто довольно фамильярное обращение показалось мне более уместным в дальнейшем общении. Смех прерывается и заинтересованный взгляд вновь возвращается ко мне. — Всего лишь заинтригованный путешественник, наконец нашедший в каком-то захолустье ту цель, ради которой покинул родные края и отправился в довольно утомительное странствие, — мне кажется, или в его голосе звучит легкое недовольство? Ох. Не кажется. Ну, пусть звучит, не мое дело. Цель, значит. Пока слишком мало информации для того, чтобы делать какие-либо выводы, а «путешественник», видимо, не горит желанием продолжать. — Местная любительница свежего воздуха, птичек и зеленой травки, обычно предпочитающая проводить время в тишине и покое наедине с собой и обычно не жалующая людей вообще. Приятно познакомиться, — вяло отвечаю со стойкой мыслью о том, что, кажется, разговор неизбежно заходит в тупик. Может, когда это свершится, незнакомец все-таки слетит с этой ветки и перестанет смотреть на меня, ударившись светлой головушкой и отправившись отдыхать? Наивно, понимаю, но вдруг? — Не жалующая людей? Настолько, что жертвующая здоровьем ради жизни какого-то человечишки, зная, что не получит даже банальной благодарности? — произносит уже серьезно. О? Неужели он был свидетелем моего «благородного» поступка? Это многое объясняет. Вот почему его взгляд показался мне странно знакомым. Это его я заметила на себе, когда выбиралась из горящего дома, в котором до недавнего времени работала и обитала. Ну, как заметила… От неожиданного ощущения сверливших спину глаз чуть не споткнулась, но, слава всем богам этого мира, имена которых мне пока не довелось узнать, обошлось. — Знаешь, тебя крайне… пронзительный взгляд, — ага, и пронзает он самую… печень. Ведь, скорее всего, именно она иногда сталкивалась с сердцем, отплясывая с ним польку где-то в горле, пока я пыталась добраться до леса. Поблагодарить за «приятные» ощущения, что ли. — Ты не первая, кто говорит мне это, — следует спокойный ответ. Даже не сомневаюсь. Вновь возникла пауза. Снова? — Не могла бы ты удовлетворить мое любопытство? Мне крайне интересно узнать историю этого… симбиоза, — говорит с тем же непробиваемым спокойствием и опускает глаза на все еще укрывающую меня тень. Что он сказал? Симбиоз? То есть, он не просто знает о самой силе, но и понимает основу моего с ней сотрудничества? Это лишний раз доказывает, что мне сказочно «повезло» встретить на своем жизненном пути очередную темную личность. Поразительная удача. Их здесь штампуют, или как? Но он хочет, чтобы я рассказала о происхождении этой связи ему? Серьезно? Тень тоже в удивлении. Вокруг меня образовались небольшие темные завихрения, вновь начинает веять негодованием. Тише, не стоит нервничать, себе дороже. Нервные клетки не восстанавливаются. Хотя, о чем это я? Вряд ли тени что-то грозит в моральном плане, да и известных нервных клеток у нее нет. Но все равно стоит успокоиться. Посмотрим, что будет дальше. — Узнать историю? Как интересно. Почему я должна откровенничать с тем, кто даже не изволил назвать своего имени? Зачем тебе это нужно? — задаю довольно животрепещущие вопросы. Учитывая сложившиеся обстоятельства и, главное, слова про «цель», ответ на последний вопрос кажется довольно простым, но, все же, зачем я понадобилась этому человеку? Зачем ему знать о моей жизни? Что мне ожидать от него в ближайшее время? — Имя? Если это так важно для тебя, можешь называть меня Рене. Своего полного имени я пока говорить не буду и от тебя не требую сообщать, но тоже надеюсь услышать хотя бы прозвище, — наконец он ловко спрыгнул с ветки на землю рядом со мной, на расстоянии от тени, — а насчет причины моего интереса… Этого я тоже не могу сказать просто так, — садится на землю, скрестив ноги, и хитрая улыбка вновь возникает на его лице. — Однако, это можно исправить… Еще лучше. Рене, значит? Уже что-то. Не может рассказать о причине просто так? Можно исправить? Становится все интересней. — Тена. Что ты можешь предложить мне? — сразу перехожу к делу, не желая больше бессмысленно тянуть резину. — Тена, да? Как насчет договора? — Договора? В чём он будет заключаться? — интересуюсь я. — Откровение за откровение. Ты рассказываешь свою историю, а я объясняю, что забыл в этих местах и зачем мне понадобилась ты. Кстати, я могу решить вопрос с произошедшем в деревне, если пожелаешь, — следует ответ, который заставил меня серьезно задуматься. Естественно, утоление любопытства — слишком малая цена за возможные последствия моей исповеди, и, хоть последнее предложение и звучит крайне заманчиво, отсутствует впечатление надежности. — Как ты можешь гарантировать исполнение договора? Почему я должна тебе верить? — все же решаю спросить я. Интересно, чем он меня удивит? — В обмен на знание о возникновении связи между призванной силой и человеком, клянусь даром своим, данным Матерью Магией, не передавать полученную информацию ни в чьи руки никоим образом и не причинять умышленного вреда без согласия рассказчика, но назвать истинную причину своего нахождения в этом месте и оказать посильную помощь тому человеку, которому приношу сию клятву, — невозмутимо отчеканил Рене. Раздраженная раньше тень после произнесенных слов будто начала успокаиваться. Стоп. Что произошло?! Он только что поклялся своей магией?! Серьезно?! Видимо, серьезней некуда, обращая внимание на реакцию тени, следовательно, клятва засвидетельствована некими мистическими высшими силами лично. Но приносить одну из страшнейших клятв этого мира, нарушение которой может привести к полной потере дара? Он вообще в своем уме? Глупый вопрос. Я знаю его менее часа и не понимаю мотивов. Может быть, совершать подобные поступки для него в порядке вещей? Не имеет значения, факт остается фактом. Клятва принесена, засвидетельствована, и это означает то, что я не могу от нее отказаться, следуя древнейшим правилам, установленным при самом создании клятвы. Я могу очень серьезно пострадать, проигнорировав ее, то есть выбора у меня нет. Неудобно? Неудобно, если не учитывать того, что это происходит далеко не спонтанно, ведь данное действо требует уйму. Время принесения и условия клятвы могут обговариваться годами! Агрх.… И куда меня опять собирается завести судьба? Еще минуту я смотрю в глаза магу. Да, все-таки магу, ведь клятва, естественно, не имела бы смысла, не будь приносящий ее обладателем дара. В очередной раз убеждаюсь в своем поистине невероятном «везении». Снова сажусь и облокачиваюсь о ствол дерева. Ну что же… — Клятва принята. Тень перестает укрывать меня и стелется по земле. Значит, мне точно ничего не угрожает. Вновь чувствую пристальный взгляд мага, сидящего напротив. Тяжко вздыхаю. Пора выполнять «долг». — Это будет довольно долго. Рассказчица из меня никакая. — Я никуда не тороплюсь, а ты тем более. Главное — терпение, — и снова улыбка. Пожалуй, начинается самое «интересное»…