Этого не может быть.

Руки и губы девушек были везде, пытаясь исследовать каждый миллиметр тела напротив.        Этот раз отличался от прошлого. Тогда была ночь. Во тьме которой можно скрыть свои чувства и эмоции, сказать и сделать то, о чем можешь позволить не помнить на утро. В тот раз между ними была и страсть, и желание, но движения были быстрыми и рваными, взгляды – мимолетными и скользящими, не задерживающимися. Сейчас же – утро и даже шторы не способны укрыть их в тени. Сейчас утро и все отличается, все становится настоящим.        Утро. И две девушки обнажены друг перед другом во всех смыслах этого слова. Их тела переплетаются, руки касаются определенных точек, что заставляют дрожать и терять последние крупицы рассудка. Чувства и взгляды сфокусированы и ловят каждую мелочь. То, как тяжело поднимается и опускается грудная клетка. Как глубоко дышит каждая из них. Как зрачки расширены настолько, что невозможно рассмотреть цвет радужки. Как часто срываются вздохи с приоткрытых влажных и опухших от поцелуев и укусов губ. Как громко разрывают тишину стоны.        Девушки лежали на краю кровати в крепких объятиях друг друга. Они прижимались, боясь позволить расстоянию просочиться между ними, боясь, что оно сможет рассеять это утро и превратить его лишь в сон. Лена, выступая в роли большой ложечки, все еще целовала и покусывала шею и плечи Оли, заставляя ту смеяться от щекотки. А ее рука по-собственнически лежала на груди ее невесты и сжимала.        – Это как антистресс, – усмехнулась она, еще раз легонько сжимая грудь.        – Темникова, блин, – засмеялась Оля, положив, свою руку поверх руки брюнетки, переплетая их пальцы.        – Нет, я серьезно. Она такая мягкая, это успокаивает.        – Знаешь, мне бы не очень хотелось знать, что моя грудь просто успокаивает кого-то, а не заставляет…, – она охает от неожиданности, проглатывая последнюю часть своего предложения, когда чувствует, как два пальцы Лены сжимают ее сосок, слегка выкручивая его.        – А я разве говорила, что она только успокаивает? – тихий голос, даже шепот, обдавали жаром левое ухо шатенки, заставляя дрожать и снова посылать импульсы в низ живота.        Горячий язык коснулся места за ухом, а губы аккуратно ущипнули его краешек, и Серябкина, прикрыв глаза, выгнулась в стальной хватке, рефлекторно сжимая свою руку с рукой Лены, что держали ее грудь. Новый стон сорвался с ее уст, такой хриплый и гортанный.        Оля даже не заметила, как оказалась на спине под телом ее будущей жены, чье колено упирается в ее пульсирующую точку между ног, размазывая влагу.        – Кто бы мог подумать, – начала брюнетка, целуя и оставляя красноватые следы на шее, ключицах и между грудью, – что такая натуральная девочка может так грязно стонать в постели с другой девочкой.        – Кто бы мог подумать, что Темникова, – девушка подняла свою голову, чтобы кинуть раздраженный взгляд на ту, что тянула сейчас время, – что ты любишь так много трепаться во время секса, – последняя часть снова потонула в стоне, когда зубы и губы Лены сомкнулись на твердом чувствительном соске.        Все началось по-новому. Смятая простынь в кулаках, сжимающие и дергающие пальцы в волосах и никаких разговоров, кроме коротких фраз, что иногда проскальзывали между ними.        – Смотри на меня, – как приказ.        – Пожалуйста, – как мольба.        – Ты можешь громче, – как призыв.        – Я больше не могу, – как окончание.        Постельное белье и подушки были сброшены на пол, и Оля с Леной лежали на голом матраце лицом друг к другу. Пальцы их рук переплетены. На губах – уставшие, но нежные улыбки.        – Не хочу вставать, не хочу никуда идти и видеть никого не хочу, – протянула Темникова, прикрывая глаза, – хочу вот так лежать и ничего не делать.        – Я тоже хочу, – шатенка придвинулась ближе, чтобы оставить легкий поцелуй на кончике носа, – но ты знаешь, что у нас много дел, а времени очень мало.        – Всего лишь один день, пожалуйста. Конец света не наступит, если мы просто останемся в кровати до завтрашнего утра.        – Я уже договорилась с девчонками, что сегодня мы отправляемся с ними в поход по магазинам, – еще один быстрый поцелуй в уголок губ, – но я правда хотела бы остаться с тобой.        – Ну, так отмени это, – серые глаза открылись и с надеждой смотрели в карие, – перенеси, скажи, что заболела, неважно.        – Лен, у нас действительно много дел.        – И как же твой поход по магазинам связан с этими делами, м? – в голос брюнетки стали просачиваться раздражение и обида.        – А так, что я буду присматривать себе платья на свадьбу и мероприятия, что у нас запланированы, – Оля, решив больше не тянуть и чмокнув Лену в губы, села на кровати, ища свое нижнее белье.        – Зачем тебе какие-то платья? – Темникова тоже привстала на кровати и положила руки на плечи своей невесте, утыкаясь носом в лохматые шатенистые волосы, – ты будешь прекрасно выглядеть даже в мешке для картошки.        – А ты у нас маленькая подлиза, да? – Серябкина улыбалась, но все равно не сдавалась, – это, конечно, хорошо, но мне больше нравится нормальная одежда.        – Тебя не переубедить?        – Не-а, – девушка, забив на поиски белья, решила просто завернуться в простынь и полностью встала, отходя от цепких рук брюнетки.        – Тогда может я могу пойти с тобой? Поближе познакомиться с твоими друзьями и все такое?        – С одной ты и так уже достаточно близко познакомилась однажды, – проворчала та, но не задерживаясь на этой теме, – жених, ну, а в нашем случае невеста, не должна видеть другую невесту в свадебном платье. Примета плохая.        – Ой, да, ладно тебе. Ты же не серьезно? Это все равно все фиктивно, – последнее слово Лена сказала, даже не подумав.        И после этой фразы она почувствовала, как девушка, что стояла напротив и улыбалась, напряглась и отвернулась, поднимая любую одежду, попадающуюся под руку.        – Знаешь, что? Может это и фиктивно, но даже на своей фиктивной свадьбе я хочу выглядеть хорошо, если тебе все равно, то…, – она отпустила простынь, позволив той упасть у ее ног, и взяла рубашку Темниковой, быстро надевая и застегивая, пропуская пуговицы в спешке, – а вообще забей, – карие глаза сверкнули в сторону сероглазой, – ты ведь любишь так делать? Забивать и закрываться от всего вокруг, да?        – Не смей, – прошипела Лена, чувствуя, как желчь поднимается к горлу.        – Нет, дорогая, это ты не смей, – практически запрыгнув в джинсы, Оля подошла к кровати, на которой на коленях до сих пор сидела брюнетка, и указала на нее пальцем с не добрым огнем во взгляде, – я понимаю, что вся эта хрень со свадьбой – лишь фейк, но ты не можешь кидаться этим так, будто все то, что уже успело произойти только между нами, тоже фиктивно. – она резко выпрямилась и, поджав губы, пошла на выход из комнаты, – Я – не игрушка или девочка на побегушках, которой ты можешь пользоваться и играть, когда только захочешь. Разберись в себе, Темникова, а не лей мне в уши, как ты будешь стараться для нас.        – Оля! – девушка дернулась вперед, чтобы успеть схватить шатенку за руку, но та была уже в проходе.        – Не хочу тебя ни видеть, ни слышать сейчас, – и с этими словами та вышла, а через минуту послышался хлопок входной двери.        Лена же, оставшись одной и выругавшись на свой идиотизм, упала обратно на кровать, закрывая лицо ладонями и сосредотачиваясь на дыхании.        Вот так одно лишь необдуманное слово способно разрушить такой хороший момент.        Фиктивно.        Фиктивно.        Фиктивно.        Одно лишь слово, что крутится в голове без остановки, как заевшая пластинка.        Серябкина ведь права, когда говорила, что Темникова постоянно закрывается. Даже сейчас эта фраза – защитная реакция на все происходящее, на чувства, что пугают.        Она не может поверить, что все это – не фейк, не фиктивно, а настоящее. Она боится, как быстро это началось и как быстро это развивается. Боится того, как Оля быстро согласилась и ответила ей взаимностью. Это же не чертова мелодрама со счастливым концом. Это жизнь, которая постоянно имеет девушку во все щели. А от этого боится еще больше. Ведь знает на своем опыте, что нет ничего вечного.        Брюнетку так пугает перспектива, что это действительно все фиктивно: их взгляды, поцелуи, касания, эмоции и чувства – что просто не может позволить себе поверить в лучшее.