Этого не может быть.

— Ты хочешь, чтобы это было свиданием?        —Тебе не кажется это странным? У нас через пару дней свадьба, а только сегодня будет первое свидание? — медовые глаза внимательно следят за темноволосой.        — Ты не ответила на вопрос, — усмехается Лена, позволяя мягкой улыбке появиться на губах.        — Может быть, — Оля подмигивает и вырывается из плена крепких рук, — но сперва тебе нужно поесть, выпить таблетки и привести себя в порядок, — и после этих слов она выходит из комнаты. — А то от тебя пахнет, — слышится откуда-то из кухни.        — Хэй, это было грубо! — девушка попыталась придать голосу обиженные нотки, но ничего не получилось из-за глупой улыбки, что так и не сходила с лица.        Всё это было странно. Всё, что происходит между ними. Поведение Оли. То, как на глазах меняется Лена. Буквально всё было странным. Однако, никто не жаловался, не противился, не старался что-то изменить. Нет. Все просто решили немного подождать и посмотреть, что же из этого выйдет, и неважно, какие их будут ждать последствия.        Пока Серябкина чем-то занималась на кухне, откуда доносились довольно пугающие звуки, будто там орудовала не хрупкая девушка, а целая орда гномов, Темникова быстро приняла душ, долго не задерживаясь в нем, боясь получить осложнения, и, переодевшись в чистые спортивные штаны цвета хаки и серую футболку с принтом «nirvana», прошла на кухню. Сев за столик, Лена стала наблюдать за всем происходящим, будто простой зритель, который здесь даже не находился. Оля, не оборачиваясь, суетилась у плиты, где стояла небольшая кастрюлька, в которую она то и дело подсыпала какие-то специи, что были под рукой. Рядом, как и полагается верному псу, сидел Люцифер, высунув язык в ожидании, когда же и его покормят.        Создавалось ощущение, что они — уже семья. И это чувствовалось таким правильным, словно так и должно быть. Брюнетка же, тряхнув головой, постаралась откинуть эти мысли, повторяя, что это не так и, возможно, никогда не будет таковым, поэтому даже не стоит думать об этом.        — Эй, — мягкая ладонь легла на плечо Лены, вырывая ту из раздумий, — ты какая-то странная, ты себя нормально чувствуешь? — забота в голосе Оли только подливала масла в огонь, заставляя бедную брюнетку метаться от «хочу» и «надо».        — Да, — это прозвучало тихо и хрипло, после чего та откашлялась, — Да. Просто задумалась.        — Ладно, — шатенка не стала настаивать, пытаясь выяснить правду ли ей ответили или нет. — Я разогрела куриный суп, ты должна покушать чтобы хоть как-то восстановить свои силы.        — Откуда ты вообще взяла все эти продукты?        — Я же говорила, что вчера ходила за лекарствами, тогда и зашла в магазин. Просто не была уверена, что у тебя что-то будет в холодильнике, — Ольга поставила полную тарелку супа на стол. — И хочу сказать, что кроме повесившейся там мыши ничего больше не нашла.        — Мне просто некогда готовить, — будто оправдываясь ответила девушка.        Оля, не забыв и про Люца, насыпала тому корма в его миску, усмехаясь над тем, как собака слишком быстро принялась уминать свой завтрак.        — Как только покушаешь, сразу выпей лекарства, хорошо? — уже у выхода из кухни остановилась Серябкина, обернувшись, ожидая положительный ответ.        — Ты уже уходишь? — несмотря на то, что брюнетке хотелось встать и подойти ближе к Оле, взяв потом за руку и, возможно, даже попросив остаться, она лишь подняла голову, оторвав взгляд от супа.        — Да.        — Вечером всё в силе?        — Да.        — Хорошо.        Вот так вот коротко и сухо, будто не эти двое испытывают друг к другу такую бурю противоречащих эмоций, будто не они сегодня идут на свидание, которое может что-то изменить в их жизнях. Будто им самим не больно от того, как звучит это коротко и сухо.             

***

             После ухода Оли, Лена была не похожа сама на себя. Это чувствовалось так, будто время отмотали на пару-тройку лет назад, когда ей ещё не пришлось испытать боль от потери любимого человека, когда ей ещё не пришлось прятать свои чувства и эмоции под маской безразличия. Её нервы были на пределе, а одна эмоция сменяла другую чуть ли не каждый час. Сначала она решительна и уверена в том, что это свидание было хорошей идеей, что это её второй шанс, чтобы стать счастливой. После — мечется от решения написать или позвонить Оле, чтобы отметить встречу, ведь ничего хорошего в будущем их не ждет, а приближающаяся фиктивная свадьба только ухудшает положение. А потом просто ложится на кровать, закрывает глаза и пытается полностью очистить голову от мыслей и будто выпадает из жизни. И так по кругу. Кажется, это скоро сведёт её с ума.        В таком сумасшедшем круговороте проходит весь оставшийся день, пока девушка не получает сообщение, что в шесть часов Оля будет ждать её у входа в Парк Горького. И решив, что сегодня не самое время для того, чтобы красоваться перед кем-то, Лена надела обычную бордовую толстовку, предпочитая тепло красоте, чёрные джинсы и такого же цвета высокие конверсы.        Темникова была готова и собрана почти за два часа до встречи, однако она всё-таки умудряется опоздать на несколько минут, потому что ни одно такси так и не хотело заезжать за ней. Но выйдя из машины, словно та была её спасательным вакуумом, куда не могли пробраться никакие переживания, брюнетка ощутила, как все чувства вновь обрушились ей на голову, сильно обострившись. Она остановилась, наблюдая, как шатенка стоит у входа, разглядывая каждого прохожего, что проходит мимо. И сердце девушки, показалось той, остановилось, а после просто понеслось с дикой скоростью, когда карие глаза всё-таки заметили её, хоть и расстояние было приличным.        — Привет, — собрав всю свою смелость и решительность в кулак, Лена подошла к Оле, что следила за ней с легкой улыбкой и хитрым прищуром. — Прости, что опоздала, просто такси слишком задержалось.        — Такси задержалось или ты, не решаясь подойти ко мне? — щёки в ту же секунду сразу же покраснели, что точно веселило Серябкину.        — Я просто растерялась.        — Конечно, — взгляд шатенки прошелся сверху вниз и обратно, изучая стоящую перед ней брюнетку, которой стало ещё более неуютно, но говорить ничего не стала. — Тебя непривычно видеть в такой одежде.        — В какой такой? — Темникова, чуть отклонившись на пятках назад, постаралась сама ещё раз пересмотреть свой образ.        — В обычной. Не в костюме, не в какой-то дизайнерской вещи, а просто в джинсах и в толстовке, — Оля ещё раз прошлась взглядом по телу, закусив нижнюю губу, что не осталось без внимания Лены, впитывавшей в себя действия девушки. — Мне так нравится даже больше.        — Ну конечно, ты же выглядишь тогда как чёртова модель. В смысле, — запнулась темноволосая, когда Оля с непониманием посмотрела на неё. — Ты всегда выглядишь как модель, не только сейчас, просто, — замолчав, прикрыв глаза и тяжело вздохнув, она покачала головой и усмехнулась своей же неловкости, словно это её первое свидание с девушкой. — Просто забудь то, что я сейчас говорила, хорошо? Этого просто не было.        — Расслабься, — смех Оли хоть как-то смягчает отношение Темниковой к самой себе.        Девушки вместе пошли в парк, пока одна продолжала посмеиваться, а другая — ворчала себе под нос о своей глупости. Спустя пару минут между ними воцарилась полная тишина, только внешние звуки нарушали ёё. И часто тишину или молчание между двумя людьми описывают, как уютную, успокаивающую и не давящую. Но только не в этом случае. Лене было неуютно, неловко, она судорожно перебирала темы для разговора, чтобы разрушить эту тишину, что прессовала неё.        — Хэй, — брюнетка остановилась у одной из лавочек, что стояла в тени ивы, защищающей от лучей садящегося солнца, — давай посидим немого? — она села немного боком, чтобы быть лицом к лицу к шатенке, закинув левую ногу на правую.        — Я совсем забыла спросить тебя о твоём самочувствии, — Оля повторила её позу.        — Всё нормально, — улыбка на лице той хоть небольшая, но она всё-таки есть. — Спасибо, что осталась со мной.        — Не нужно. Я сама рада, что осталась, — кареглазая намекает на разговор, который состоялся у них вчера, когда все стены её будущей невесты пали, когда она увидела настоящее лицо той.        — Вчера я…        — Ты можешь ничего не говорить, — перебивает её Оля. — То, что было вчера может остаться во «вчера», — девушка давно поняла, что брюнетке довольно сложно говорить о своих чувствах и эмоциях, особенно о проявлении их, поэтому не хотела напрягать Лену.        — Нет, — брюнетка качнула головой, прикрывая на секунду веки, собирая мысли в кучу, — это то, ради чего мы сейчас здесь, — ранее серые глаза сейчас в свете садящегося солнца кажутся ярко-зелёными, как свежая трава в весенние дни, и это завораживает шатенку, заставляя впитывать этот момент полностью. — То, что было сказано вчера — правда, — Лена спотыкается, немного путается в словах, но продолжает. — Это сложно. И мне страшно. Мне, правда, очень страшно. То, что я чувствовала тогда после произошедшего с Кристиной не описать. Сперва я злилась на отца, на знакомых и друзей, на саму Крис, а потом — только на себя. И мне казалось, что я заслужила это. Точнее, что я не заслужила той любви и того тепла, которыми меня окутывали. Пыталась искать проблемы в себе, а после просто пришла к выводу, что я и есть проблема, — Темникова замолчала и села ровно, смотря перед собой. — Ты представить даже не можешь, чем всё это сопровождалось. Но я нашла выход. Закрыться ото всех было отличной идеей, ведь никто не сможет залезть тебе в душу и поковыряться там, а потом уйти, оставив за собой лишь хаос и пустоту.        — Но это же неправильно, — совсем тихо прозвучал голос Серябкиной.        — Ничто тогда не казалось правильным, а так я могла хотя бы быть уверенной в своём психическом равновесии. Ещё раз повторюсь, ты не знаешь, что со мной происходило тогда.        Между двумя девушками наступила тишина. Одна всё находилась в шоке от понимания, насколько же сломленной была брюнетка. А другая пыталась привести в порядок свои мысли, от которых начинала кружиться голова.        — Ты мне нравишься, — как гром среди ясного неба прозвучали слова Лены. — Даже больше того. Я могу сказать, что влюблена в тебя, — последнее произнесено шёпотом на тяжёлом выдохе. — И мне страшно. Я боюсь, потому что мне хватило боли на всю оставшуюся жизнь. И не знаю, сделаешь ли ты меня счастливой или добьешь до конца, — в серо-зелёных стояли слёзы, которые вот-вот покатятся по щекам. — Но никому не известно, как всё сложится. Хотя, — горькая усмешка слетает с губ, а взгляд с пейзажа переместился в карие глаза, что внимательно смотрели на неё, — Разве может в нашей ситуации хоть что-то закончиться хорошо?        — Может, — уверенный голос и тёплая рука Оли, что легла и сжала ладонь Лены в успокаивающем жесте, вселили в последнюю хоть каплю надежды, но и та в секунды испарилась. Всё было не так просто. — Если мы захотим того и будем работать вместе над этим, — шатенка опустила взгляд на руки, где она перебирала пальцы сидящей напротив девушки. — Для меня это тоже страшно. Ведь каково это — жить всю свою жизнь и думать, что повзрослев, я выйду замуж за какого-нибудь парня, нарожаю ему детей и состарюсь вместе с ним, а сейчас сидеть здесь с тобой и не понимать, как можно чувствовать столько всего по отношению к девушке, которую знаю всего пару недель, — совсем крохотная улыбка появилась на пухлых губах. — Это ново, это странно. И несмотря на весь мой страх, я хочу быть здесь, держать твою руку и говорить с уверенностью, что у нас всё может получиться, — её глаза блеснули и нашли влажный зелёный взгляд. — Мне тяжело сейчас что-то говорить, потому что у меня слишком много всего в голове. Но скажу одно: я хочу постараться сделать так, чтобы в конечном итоге мы вместе были счастливы.        — Мне бы твою уверенность.        Не желая продолжать болезненную тему, девушки решили продолжить свою прогулку, сопровождая её легкими разговорами, которые не затрагивали прошлое.        Дойдя до реки, Лена перелезла через небольшое ограждение и спрыгнула на ступеньки, ведущие к причалу. Её рука машинально потянулась к Оле, чтобы помочь той аккуратно преодолеть препятствие. Они вместе спустились ниже, встав на самую нижнюю ступень. Обе смотрели вперёд, где вдали за очертаниями высоких построек уже пряталось солнце, которое окрашивало голубое небо в золотистые, лиловые и фиолетовые цвета.        — Я не хочу ничего обещать, — тихо начала шатенка, едва касаясь своим плечом плеча брюнетки, — но могу дать слово, что постараюсь сделать всё, что будет в моих, наших силах, чтобы у нас всё получилось, несмотря ни на что.        Мягкая ладонь ложится на щеку Темниковой, поворачивая голову той в свою сторону, а Лена льнет ближе к руке, прикрывая глаза. Она хотела верить в каждое слово этой девушки, которая стоит напротив и так внимательно вглядывается в черты её лица. Ей хочется, чтобы именно с этой безумной кареглазой красавицей у неё всё было хорошо.        — Мы можем не спешить, — продолжает Оля, приближаясь ближе. — Плевать на свадьбу, она всё равно не для нас.        — Спасибо, — это слово Серябкина, скорее всего, прочитала по губам, нежели услышала его — так тихо оно было сказано.        Лена полностью подаётся вперёд, пряча лицо в основании шеи шатенки, глубоко вдыхая её запах. Прямо сейчас она чувствовала себя в безопасности, которую не чувствовала уже очень давно. А Оля только рада дать ей это уютное место в виде кольца своих рук, прижимая ближе к себе и зарываясь носом в тёмные волосы.        Именно здесь, в этот самый момент обе девушки понимают, что что-то изменилось и как раньше уже не будет, что может только радовать. Они многое пережили за свою короткую жизнь, и пришло время стать счастливыми.                   

***

             — Я хотела спросить, — шатенка немного замялась, отставая на пару шагов от своей спутницы. — Я могла бы остаться у тебя сегодня? Всего лишь на ещё одну ночь. Просто. Просто не хочется видеть родителей. Но если нет, то всё нормально, я могу снять номер.        — Думаю, что Люцифер будет рад тебе, — Лена повернулась, шагая спиной вперед.        — А ты? — и широкая улыбка, которая появилась на лице Темниковой, служит большим ответом, чем какие-либо слова.                   

***

             Вчера в споре, кто всё-таки будет спать на диване, выиграли или проиграли — неизвестно, что должно считаться правильным — сразу обе. Каждая из них упряма и настойчива. Но когда все аргументы «за» и «против» закончились, а время было уже поздним, они сдались. Поэтому спать им пришлось вместе на одной кровати. И, наверное, буквально спустя пару минут, Лена уже успела пожалеть об этом решении. Слишком сложно лежать рядом с девушкой, которая владеет твоими мыслями, без возможности прикоснуться к ней. И только когда за окном уже начинало светать, брюнетка уснула.        И с утра у хозяйки квартиры в голове пролетела лишь одна мысль, которую она не успела словить и остановить: «Я готова просыпаться так каждое утро и наблюдать за тобой, не волнуясь о том, как сильно затекла спина или как неприятно колет глаза из-за слишком яркого солнечного света». И эта мысль заставила вздрогнуть девушку, заставила вновь ощутить страх от этих чувств, что накрывают её, и злость, что она никак не может это контролировать, хотя ей уже и не нужно этого делать. Но и сразу кинуться головой в омут она тоже не готова.        Прикрыв глаза и вздохнув, брюнетка снова перевела взгляд на невесту, любуясь мягкими чертами лица и особенно пухлыми губами, что сейчас были слегка приоткрытыми и потрескавшимися. Эта девушка заставляла Лену метаться в непонимании, что она чувствует; заставляла её сердце замирать, пропускать удары, подпрыгивать и буквально выскакивать из груди.        Устав от большого потока тяжёлых мыслей, Темникова аккуратно, чтобы не разбудить, стала выбираться из крепкой хватки шатенки, что во сне обняла её за талию, а их ноги спутались вместе, что даже не понятно, где чья, замирая и прислушиваясь к дыханию той.        Встав над кроватью, снова посмотрела на ту, что нарушила её спокойное существование, в принципе, как и она нарушила её тихую жизнь. Оля казалась слишком маленькой и беззащитной, лёжа на большой кровати. Шатенистые волосы были раскиданы по всей подушке, а несколько прядей прикрывали лицо. Большая чёрная футболка, что дала вчера перед сном Лена, спадала с одного плеча, оголяя его, также открывая взору тонкую ключицу. Девушка была укрыта лёгким одеялом, однако оно не прикрывало ног, которые заставили задержаться на них взглядом.        Серябкина была прекрасна, и Лена старалась смириться с этим, встряхивая голову, пытаясь отогнать картинки, что посылала довольно хорошая фантазия. Но её грудь поднималась всё чаще и тяжелее, низ живота тянул, кончики пальцев почти подрагивали, ощущая пульсацию от желания коснуться нежной и бархатной кожи, а губы дрожали в прямом смысле от необходимости поцеловать каждый участок загорелого и подтянутого тела, оставить множество алых меток. Она одновременно хотела сделать её своей и отдалиться от неё, боясь привязанности.        И брюнетка пыталась смириться со всем этим и принять, но пока это давалось с огромным трудом, от слова никак.        Глубоко вздохнув и сжав кулаки до боли, Темникова вышла из спальни, отправляясь в душ, надеясь, что вода поможет протрезветь от этих мыслей.               — Ты в моей рубашке?        Оля, подпрыгнув на месте, развернулась лицом к Лене, что стояла в дверном проеме, облокотившись о косяк.        — Эм, ну да, — девушка слегка замялась, бегая взглядом по комнате и лишь на секунды останавливаясь на брюнетке. — Просто мне не хотелось надевать свою вчерашнюю одежду, а футболка слишком велика, и я подумала, что…        — Хэй, хэй, успокойся, — Лена сделала пару шагов вперёд навстречу Серябкиной, улыбаясь левым уголком губ. — Всё в порядке, я не против.        — Да? — шатенка посмотрела на неё своими большими глазами, напоминая сейчас маленького нашкодившего ребенка, что не могло не умилять Темникову, которая всеми силами старалась сдерживать рвущуюся наружу улыбку.        — Да, — правая ладонь сероглазой мягко легла на щеку гостьи, а между девушками установился прямой контакт глазами, — мне нравится это, — это было тихо, почти шепотом, что Оле пришлось податься вперёд и чуть выше, чтобы расслышать эту фразу.        — Что я в твоей рубашке?        — Нет, то есть да, — брюнетка прикрыла глаза и покачала головой, улыбаясь и кладя вторую ладонь на её щеку, большим пальцем поглаживая кожу возле губ. — Я имею в виду, что всё это, всё, что сейчас происходит, мне нравится. Это ново для меня, но мне нравится, — с её губ срывается смешок. — Слишком много слова «нравится», да?        — Не думаю, что это плохо, — пухлые губы растягиваются в широкой улыбке. — Мне нравится, что тебе нравится, — она делает полшага вперёд, оказываясь на минимальном расстоянии от Лены, и немного привстает на носочки, чтобы оказаться с ней на одном уровне.        — Идиотка, — хриплый смех всё-таки срывается с её уст.        — Которая тебе нравится, — шатенка сжимает в пальцах низ длинной чёрной футболки, что надета на её невесте, и прикрывает глаза, медленно проводя языком по своим губам, смачивая их.        Темноволосая застывает как чёртова статуя, следя за розоватым языком. Она не замечает, как задерживает дыхание. Все мысли, что были в голове до этого момента, просто испарились, и осталось лишь одно желание. Желание снова ощутить мягкость этих губ, сорвать тяжёлый и протяжный стон с этих уст и почувствовать, как сильно и быстро бьётся сердце девушки напротив. И это пугало и манило одновременно. И Темникова в первый раз за последние годы готова была пойти на что-то серьёзное, готова бы окунуться во все это с головой, рискнуть.        — Определённо, — наконец выдохнула хозяйка, её серые глаза потемнели так, что почти не было видно радужки, а пульс, кажется, зашкаливал.        Теряя последние остатки самообладания, Лена сокращает и так мизерное расстояние между их телами и целует шатенку, чувствуя улыбку той.        И всё происходящее сейчас казалось правильным как никогда. Просыпаться с девушкой в одной кровати, от которой не хочется сбежать, — правильно. Видеть то, как она надевает твои рубашки или футболки, просто потому что захотела, — правильно. Целовать её, потому что хочется начать день со вкусом её губ на своих, — правильно.        И брюнетка надеется, что это правильно продлится ещё долго.