Стань же снова моей королевой

Тот день был невыразимо далёк от короля монстров — и всё-таки он помнил его так отчётливо, словно всё это произошло только вчера. То было утро, когда Асгор Дриимурр впервые возложил на свои плечи бремя правительственных обязанностей. Ещё не было войны между людьми и монстрами, ещё лучи солнца на поверхности в равной мере согревали своим теплом обе расы, ещё юна и неопытна была будущая пушистая легенда подземелья. Совсем недавно остался позади подростковый возраст. Молодой Асгор достиг совершеннолетия. Теперь перед ним открывались большие перспективы. Его родители, как это бывает обычно у монстров-боссов, передали ему почти всю свою магию. Они состарились, и управление подданными давалось им с трудом. После долгих наставлений, уроков и проверок было решено передать власть единственному наследнику. Юношески невинными глазами обозревал Асгор расстилавшиеся перед ним просторы с балкона и с удивлением спрашивал себя: «Неужели всё это вот-вот станет моим?» Конечно, не всё. Люди и монстры жили на одной земле, в одних условиях, бок о бок. Территория принадлежала обеим расам, просто жили они по разным законам, каждый под своим началом. Но и этого было немало. Асгор ждал вступления на престол с трепетным волнением. Чутко прислушивался он к шорохам и голосам, доносившимся до него из глубины дворца: там вовсю шли приготовления к церемонии коронации. Под сводами здания раскатывался уже немного ослабевший, но всё ещё властный голос короля-отца. Ему нежно вторила королева-мать. Стучали чьи-то каблуки, шелестели какие-то украшения, кто-то проверял готовность оркестра — куда же без музыки? На дорожках, ведущих ко дворцу, всё чаще и чаще появлялись монстры — все, кого пригласили на столь торжественное мероприятие. Солнце медленно описывало круг по небосводу. Дело шло к двум часам дня. Асгора позвали. Робея и запинаясь, юноша предстал перед родителями. Благословив его на правление и нежно поцеловав, его умыли, причесали и одели в королевские одежды. То был первый день, когда фиолетовая мантия окутала широкие плечи Асгора, а грудь украсила таинственная руна. Искренне стараясь подавить растерянность, принц прошествовал через тронный зал. С непривычки его движения казались деревянными. Спина держалась прямо, как будто к ней привязали доску, ноги делали неестественно маленькие для фигуры его роста и комплекции шажки, глаза были открыты так широко, как будто юношу кто-то сильно напугал. Он даже не моргал лишний раз. Но во всей этой неловкости монстрам виделось нечто трогательное, берущее за душу. Боковым зрением Асгор уловил сочувствующие и ласковые взгляды, и это его приободрило. Вот он встал перед троном, и король-отец провозгласил: — Монстры! Сегодня открывается новая страница в нашей истории. В этот день и час я передаю королевские полномочия в руки моего сына, который, я надеюсь, станет для вас достойным, мудрым и смелым правителем. Поддержите же его на этом нелёгком пути, ибо тяжела доля тех, кто возлагает на себя ответственность за весь свой народ. Асгор, пришёл твой черёд принести торжественную клятву. Принц повернулся к собравшимся. Тревога скользнула по его лицу, но он овладел собой, и его юношеский басок прокатился по тронному залу: — Я клянусь хранить вас, монстры. Клянусь не отступать перед трудностями. Клянусь всегда защищать ваши жизни и ваши интересы. Клянусь носить свой венец с честью и достоинством. Клянусь!.. — каждое слово гулко отражалось от всех стен, отзывалось в сердце каждого монстра. Все встали, загремели аплодисменты. Отец снял свою корону и возложил её на голову сына. В руки ему дали большой трезубец. Теперь Асгор предстал перед подданными в полном величественном облачении. Зрелище получилось бы в высшей степени эпичное, если бы не неизменная робость в глазах новоиспечённого короля. Но и то, что было, поистине впечатляло. Торжественная часть закончилась, начался бал. Зазвучала музыка, пары закружились в танце. Асгор растерянно оглянулся на родителей, те показали знаками, что и ему можно пригласить кого-нибудь на танец. Юный Дриимурр отложил трезубец и напряжённо всмотрелся в свободных девушек, не зная, кого ему выбрать. В этот момент он почувствовал, как кто-то нежно коснулся его руки. Принц обернулся… и встретился глазами с красивой девушкой. Высокая (ростом чуть ниже его самого), голубоглазая, с мягкими женственными очертаниями фигуры и ласковой улыбкой, она как-то сразу ему очень понравилась. — Вы кого-то ищете, Ваше Высочество? — спросила она ласково. — Я… я… эм… ну… Позвольте пригласить Вас на танец! — Асгор склонился в галантном поклоне, подавая девушке руку. Она кивнула, соглашаясь, и парочка пустилась по залу. Асгор едва касался своей партнёрши, держа её руку и талию так осторожно, словно он рисковал помять крылья бабочки. Временами он желал что-то сказать, даже приоткрывал рот, но замолкал и только негромко хихикал, смущаясь. Девушка понимающе улыбалась. Когда мелодия затихла, Асгор остановился, не выпуская ладонь спутницы из своей руки. Юноша не знал, что ему сказать дальше, но расходиться в разные стороны со столь очаровательной особой ему совсем не хотелось. Незнакомка сама устранила неловкость, предложив кротко: — Ещё один танец, Ваше Высочество? Асгор радостно кивнул. Парочка вновь закружилась. Девушка танцевала необыкновенно хорошо, словно училась этому всю свою жизнь. — Как Вас зовут? — спросил очарованный король, когда они остановились отдохнуть у высокой колонны. — Ториэль, — ответила девушка. — Ториэль… Это замечательное нежное имя! В смысле… Может… Прогуляемся? — предложил Асгор, улыбаясь чуть ли не до ушей. Спутница благосклонно кивнула. Парочка брела по широкой тропинке среди огромных цветочных клумб. Пышные бутоны всех размеров и оттенков благоухали вокруг них на тысячи ладов. Жужжали трудолюбивые пчёлы, порхали бабочки. Слышалось журчание фонтанчиков, разбросанных там и сям в королевском саду. Солнце уже начинало закатываться, и край голубых небес слегка озолотился. Трудно было представить себе более романтичную обстановку. Асгор не спеша вёл Ториэль под руку и негромко беседовал с нею. Стесняясь, рассказывал он ей о своей жизни и расспрашивал о её… Много, много общего оказалось между двумя молодыми монстрами. Юный Дриимурр любил домашний уют — и Ториэль как раз оказалась из породы домоседок, ценящих семейное тепло. Ему нравилась выпечка — и девушка как раз любила печь пироги. Совместные интересы обнаруживались в музыке, в литературе, в организации досуга. Асгор чувствовал, что в глубине его души шевелится что-то необыкновенное: греющее, поющее, трепещущее. Но что это такое, он ещё не знал. Однако с того вечера в его жизни больше вовсе не существовало других женщин. Если бы Асгору кто-нибудь когда-нибудь сказал, что в мире есть ещё множество умниц и красавиц, он бы страшно удивился. У него и мысли не возникало думать о ком-то ещё, когда существует такой идеал. Государственные дела, с первого же дня захватившие короля окончательно и бесповоротно, не позволяли ему беспрестанно заниматься одной Ториэль, но зато уж когда выдавалось время — он стремился к ней. Спустя некоторый срок девушка и сама стала приходить во дворец. Она не вешалась ему на шею, не вытягивала из него любовных признаний, не позволяла себе ничего больше, чем подержать за руку или легонько поцеловать в щёку, но в её глазах таилось столько ласки и нежности, что они с лихвой возмещали всё остальное. Асгор, может, и решился бы ради неё на какие-нибудь романтические безумства, но она их не требовала. Она просто всегда была рядом в нужный момент. Спокойствие, ум, тактичность, утончённая мудрость постепенно вызывали в нём не только любовь и доверие, но и уважение. Дриимурр чувствовал, что его избранница увереннее, сильнее натурой, чем он, и начинал рассказывать ей о королевских проблемах — начиная от политических сложностей во взаимодействии между монстрами и людьми и заканчивая выбором цвета носков. Но и тут Ториэль умудрялась поворачивать всё так, будто Асгор сам додумался до всех решений. Во многом так оно и было. Она лишь подталкивала его в правильном направлении. Наконец Дриимурр решился на отчаянный шаг. Ясным зимним днём, когда Ториэль явилась в очередной раз (во дворце все, включая родителей короля, уже принимали её как родную), он привёл её в свою комнату и здесь под лирическую мелодию сделал ей предложение. Вставший на одно колено, по-детски трогательно улыбающийся, невинный и наивный здоровяк был так прекрасен в порыве своей любви, что Ториэль даже прослезилась. Конечно, она сказала «да». Она давно уже была готова сказать «да». — Тори, я… Я хотел бы всю свою жизнь провести с тобой. Стань моей королевой! «Стань моей королевой»… Эти слова Асгор теперь почти бессознательно шептал по десять раз на день. Теперь, когда Ториэль не искала с ним никаких встреч, а при любых совместных делах держалась так, словно он был для неё самым обыкновенным, одним из многих. Он не мог её отпустить. На протяжении многих лет не мог смириться с её уходом. Помнил, каким тёплым был её поцелуй на свадьбе. Помнил, как мастерски помогала она вести дела, словно была рождена править. Помнил вкус и запах ирисковых пирогов, которые сейчас заставляли его сердце ныть и болеть от тоски. Помнил, какой чудесной матерью была его супруга, как опекала она Азриэля и Чару, как обожала детей вообще… Дети. Почему в подземелье вечно падали только дети? Асгор тяжело вздыхал. «Если бы только можно было повернуть время вспять! Я никогда бы не убил ни одного ребёнка. Тори… Я так виноват. Вернись, Тори… Я всё исправлю, я не совершу подобного впредь. Тори…» — думал король монстров, обхватывая голову руками и в беспамятстве бродя взад-вперёд по дому. Уже и барьер разрушен, и монстры налаживают новую жизнь на поверхности, и выстроен новый королевский дом, а пустота в сердце не зарастает, не заполняется. Одиночество давит каждую минуту. Асгор тяжело опускается на стул. — Вернись, Тори… Давай будем хотя бы друзьями…