Стань же снова моей королевой

Фриск всегда была жаворонком и легко вскакивала с постели, не упрашивая Ториэль поспать «ещё полчасика». Но сегодня даже королева была удивлена, насколько рано поднялась с постели её приёмная дочь. Девочка проснулась едва ли не раньше, чем она, очень быстро оделась, умылась и причесалась, едва дождалась, пока будет готов завтрак, умяла тарелку омлета, кусок пирога, запила чаем, чмокнула мать в щёчку и выскочила на улицу, ничего не объясняя. Флауи наблюдал за всем этим с нескрываемым удовольствием. Цветок приятно ёжился от одной мысли о том, что сумел настолько заинтриговать свою сводную сестрицу и что теперь они оба снова «в игре». Будущее явственно пахло приключениями, а приключения Флауи любил, особенно в компании того, с кем ему было интересно «играть». — Держись крепче, сейчас помчимся прямо к тому местечку! — заявил цветок, едва увидев девочку. — Опять понизу? Флауи, ты метро, — засмеялась Фриск. — Я круче, чем метро. Держись, говорю. Фриск не стала возражать. В конце концов, такие перемещения почти не причиняли ей дискомфорта — разве что в волосы и за шиворот слегка земля набивалась. Ей казалось, что всё внизу изрыто стеблями и корнями Флауи, как ходами кротов. И когда он так разросся?.. Но подумать об этом вволю ребёнок не успел: её высадили перед каким-то невысоким домиком, спрятанным среди деревьев. Из раскрытых окон домика пахло чем-то вкусным. — Это не совсем «соседний город»… Скорее, самая окраина. Но неважно. Поищем тут какие-нибудь следы присутствия. Комнаты оказались очень уютными и выглядели хорошо обжитыми — особенно хорошо об этом свидетельствовал небольшой бардак. На кровати (девочка отметила, что кровать была как раз по её росту, ну, может, чуть побольше) валялось несколько футболок, на столе были разбросаны исписанные листки (пробежавшись глазами по строчкам, Фриск поняла, что это рецепты разных блюд) и стояла тарелка с недоеденной жареной картошкой. В другом конце дома стояла большая кровать и лежали вещи, явно намекавшие на присутствие кого-то взрослого. Флауи «выныривал» в разных уголках, осматривая всё. — Мне самому интересно с ними нормально познакомиться. Я ведь принял форму цветка уже после того, как их убили. Из-за Альфис, которая ввела решимость в цветок, над которым рассыпался прахом Азриэль. Я не видел их путь, не видел, с кем они встречались, как решали проблемы. Видимо, им это удавалось хуже, чем тебе. Мой круг знакомств пока ровно тот же, что и у тебя — и Папирус, самая чистая душа среди монстров, и Санс, которого я побаиваюсь, если честно, и родители, и эта неуклюжая Альфис, и этот павлин Меттатон, которого я успел застать ещё призраком… Наивное создание, думает, что никто не знает, кто он такой на самом деле, кроме Напстаблука и тебя. Кстати, с Напстаблуком выходило одновременно досадно и забавно: в 9 случаях из 10 он просто меня не замечал. Пока Флауи болтал, Фриск пришла на кухню. Кухня оказалась самым просторным помещением в доме — больше любой комнаты. Здесь была собрана вся кухонная техника и мебель. Как и комнаты, она не блистала идеальным порядком: плита была немного запачкана (а на ней стояла сковородка с всё той же жареной картошкой), в раковине лежала посуда, на столе кое-где виднелись крошки. — Ты уверен, что она живёт здесь? А то вдруг мы лазаем не по тому дому… — Эй? — окликнули их сзади. Фриск и Флауи повернулись. Перед ними стояла девочка лет одиннадцати, симпатичная, чуть пухленькая, и смотрела на них с удивлением своими зелёными глазами. На ней красовались белая в голубую полоску кофточка и синие шорты, а поверх этого был надет фартучек с рисунком в форме сердца. Светло-русые чуть волнистые волосы были убраны в хвостик. — Теперь уверен. Её-то мы и ищем. — Эй… Я вас знаю! — воскликнула незнакомка. — Ты та самая девочка, которая освободила всех монстров! А ты… ты тот цветок, который украл мою душу из контейнера и поглотил, чтобы захватить мир. Даже странно видеть вас в одной компании. — Хе-хе, нет, сейчас захват мира в мои планы не входит. Может, потом как-нибудь, — пошутил Флауи. — Я понял, что незачем править миром, когда можно просто найти хорошего «партнёра по игре», который даже на поверхности никуда не денется. Мы тут неслучайно. Тебя ищем. — Да, нам нужно с тобой поговорить. Я Фриск, — девочка дружелюбно протянула руку. — Лилиан, — улыбнулась незнакомка, протягивая ладонь в ответ. — Присаживайтесь, я вам наложу картошечки. Хотя… Цветы же не едят, верно? — Перебьюсь, — кивнул Флауи. Фриск села за стол. Она была не очень голодна, но не хотела отказываться от гостеприимства Зелёной Души. По правде говоря, она втайне волновалась, что встреча произойдёт не столь гладко. — Возможно, тема разговора будет не совсем приятной… О твоём падении в подземелье, о твоём пути… А самое главное — о твоём знакомстве с Асгором. Просто… Асгор и Ториэль ведь разошлись из-за того, что он делал с падающими детьми, но в глубине души он не хотел этого делать… Он раскаивается. А Ториэль не хочет принимать его обратно. Причём тут я? Ну… Ториэль стала моей приёмной мамой. И я хочу, чтобы у меня был папа. Асгор в качестве папы. Для тебя, наверное, это звучит дико. Он сейчас много делает для разных детей. Но мама желает, чтобы он доказал, что старается искупить вину не только ради неё, а потому что вообще осознаёт, что натворил. И мы с Флауи… Мы с Флауи подумали, что если бы каждый из вас встретился с Асгором, то такое столкновение с прошлым… Что-то бы прояснило. Это звучит нелогично, но у нас просто нет других идей. Лилиан заварила чай и присела рядом с Фриск за стол. Она по-доброму улыбалась, и это немного приободрило девочку. — Счастливица. Ты великий человек, Фриск. Освободила монстров, смогла сделать Дриимурров своими родителями… Нет, в этом нет ничего дикого или нелогичного. Так что… Я смогу встретиться с Асгором, если это нужно. Забавно… Я намного старше тебя, но вернулась в тело ребёнка… Мы почти одинаковые. Мой путь… Ну что ж, я расскажу вам. Вы же слышали о Чаре? Так вот. Мы жили в одной деревне… Примерно в этих же краях. Это сейчас тут постепенно город подступает, а тогда деревня была. Чаре не повезло. У неё как будто был дар навлекать на себя всё плохое и видеть одно плохое среди людей. Куда бы она ни посмотрела, она видела кругом лишь жадность, злобу, зависть, несправедливость… Она ненавидела людей за их несовершенство, за все дурные поступки, что они делают, и не замечала, что сама-то не лучше. Я подозреваю, что больше всего ей не нравились даже не дурные поступки, а слабость многих людей, недостаток решимости. Однажды её терпение кончилось. Она увидела какую-то страшную несправедливость — я не знаю, какую — и приняла решение уйти от людей. Среди нас ходили легенды о горе Эботт… И она отправилась туда. Ну, как стало ясно позже. Сперва никто не знал, куда она пропала. А потом, спустя много месяцев, я услышала от родителей, как какой-то монстр вынес её тело на поверхность. Судя по тому, что монстр смог выйти, в нём была её душа. Люди бросились на него, чтобы отбить у него тело Чары, но сколько ни били — отбить не смогли. Монстр вернулся обратно с ней в руках. — Ага, это был я, — заметил Флауи. — До того как прийти домой, умереть от ран, рассыпаться прахом и попасть в цветочек. Не убивал я её. Она цветами отравилась. А её предсмертным желанием было увидеть поляну этих самых цветов. На поверхности. Вот я и пытался его исполнить. — Я узнала это позже… Когда сама попала в подземелье. Меня тогда настолько поразила эта история… Это прозвучит глупо, но я приходила на гору Эботт тайком от всех… Сидела… Думала. Знаете, я всегда жалела Чару. Я часто пыталась показать ей что-то хорошее, но она во всём находила либо изъян, либо лицемерие. А почему — этого она так и не открыла. И в очередной раз, когда я вот так сидела и размышляла о её участи в подземелье, у меня закружилась голова, я покачнулась… и очнулась уже внизу. Меня нашла Ториэль. Я сначала испугалась её. Но она была очень добра ко мне. Утешала, развлекала, играла, читала мне книги, вкусно кормила… Она научила меня печь пироги. Я смотрела на неё и не понимала: за что люди заточили монстров? Ведь они такие милые! Я встречалась в Руинах и с другими — с фроггитами, овощниками, плакселотами… Сейчас уже и не помню всех. И никто из них никогда не хотел всерьёз меня обидеть. Это было так странно… Но я понимала, что не могу остаться среди них. Я попросила Ториэль отпустить меня из Руин. Тогда-то она и рассказала мне историю о Чаре и Азриэле. И о том, что Асгор может убить меня. Мне было грустно и страшно, но я радовалась, что хотя бы среди монстров в последние месяцы жизни Чаре было хорошо. А ещё я надеялась, что смогу убедить Асгора не убивать меня. Я выдержала пробную «битву» с Ториэль и ушла дальше. — Могла ли ты сохраняться? — А нам обязательно вот это вот всё выслушивать от корки до корки? — перебил Флауи. — Флауи, не вредничай. Интересно же! И вдруг мы услышим что-то важное? — возразила Фриск. — Хорошо, хорошо, только остальные пять раз часть про Ториэль будем пропускать, тут схема явно одна и та же, — сказал Флауи. — Сохраняться… Да, могла. Сохранение происходит благодаря решимости. Она есть у всех людей… Но не у всех её столько, чтобы делать это неограниченное количество раз. У меня тоже был лимит. Рано или поздно должен был наступить момент, когда бы я умерла окончательно. Я успешно пробралась через Снежнеград, хотя мне пришлось продраться через многих стражников… Ториэль не обманула: на меня велась настоящая охота. Я должна была стать первой душой в коллекции для вскрытия барьера. В Снежнеграде я умерла четыре раза. Затем было Водопадье… Там мне пришлось прятаться ещё от одного отряда стражников… Помню, как в отчаянии я пробежала через мусорную свалку и попала в уединённое тихое местечко. Там я смогла перевести дух. Я лежала на земле и смотрела на светящиеся камни на потолке… А потом надо мной нависла большая тень. Я увидела очередного воина. Он напал на меня. Его атаки были сильными. Я чувствовала, что вот-вот снова умру… Как вдруг за меня кто-то заступился. Большая рыба, похожая на человека. Она смогла защитить меня. Воин отступил. Я была так слаба… Рыба взяла меня на руки. Кажется, она пыталась меня исцелить. Я прошептала ей про точку сохранения, и она понесла меня к ней. Но, видимо, наши с ней души как-то взаимодействовали в этот момент… Сохранившись, я почувствовала, что сила моей души убавилась. Часть моей силы как будто перешла к этой рыбе… — Так вот откуда у Андайн «зелёный режим»… — прошептала Фриск. — Ага, только это была не Андайн. Андайн тогда ещё и «в проекте» не было, — сказал Флауи. — Видимо, это был кто-то из её предков. А ей досталось по наследству, как и всякому порядочному монстр-боссу. — Эта рыба провела меня через всё Водопадье. Она познакомила меня со своими друзьями. Впервые с того времени, как я ушла из Руин, я почувствовала себя в кругу друзей. Ни один стражник не решался к нам приближаться. Однако в Жаркоземье я опять осталась одна. Водным обитателям там было слишком некомфортно. Но не беда. В Жаркоземье я завела других друзей. Я помню одного огненного монстра… Он понял, что я человек, но не хотел причинить мне вреда. Он надеялся, что можно найти другой способ открыть барьер… Мы подружились. У него было небольшое кафе. Он заметил, что я интересуюсь готовкой, что мне нравится заниматься кулинарией. И тогда мне доверили печь блинчики в его кафе. Вообще-то мне нужно было идти дальше, чтобы выбраться из подземелья, но я решила задержаться на некоторое время. В моём распоряжении были своя сковородка и фартучек. Как-то раз, когда я только-только закончила печь очередную порцию, в кафе зашёл стражник. Он увидел меня и погнался за мной. Но моя душа никогда не умела убегать, и мне пришлось сражаться с ним раз за разом… Я потеряла и сковородку, и фартучек. Я была вне себя от страха, а потом… потом вдруг я наткнулась на Асгора. Стражник удалился с поклоном. А меня увели во дворец. По дороге я пыталась уговорить Асгора отпустить меня домой, но он не соглашался. Он говорил, что его долг — освободить свой народ. Но и убивать меня он не торопился. Сказал, что сделает это только тогда, когда я буду готова. Абсурд, не правда ли? Как можно быть готовым к собственной смерти? Пройти через барьер я не могла — у меня не было души монстра, а кого-то убить у меня рука не поднималась. Он ждал… Я жила у него несколько недель. И с каждым днём моя решимость таяла всё больше и больше. Я не видела в Асгоре врага. Зато… я натыкалась на те самые золотые цветы, на семейные фотографии, где была и Чара… Боже, Чара выглядела такой счастливой… Я видела гроб Чары и долго сидела рядом с ним… И чем дольше это продолжалось, тем больше я понимала, сколько боли приносит монстрам вся эта ситуация. В том числе Асгору. Он потерял одного ребёнка, а люди убили и второго… А монстрам нужна была надежда на то, чтобы выбраться из подземной тюрьмы. Никто из них не был злым. Они всего лишь хотели свободы и счастья, которые у них отобрали. Видя, что я никак не могу на что-то решиться, Асгор предложил мне поединок. Если я убью его — я заберу его душу и уйду домой. Если он меня — тогда понятно, что. И я согласилась. Но победить мне не хватило решимости. И когда у меня осталось совсем мало здоровья… Я сказала ему, что сама отдаю ему свою жизнь. Я решила, что лучше одной из семи душ стану я, чем кто-то другой. Пусть будет на одну жертву меньше. Монстры не заслужили быть в вечном заточении. Они ничем не хуже людей. И тогда Асгор меня добил. Моя душа оказалась временно заточённой в контейнере. Я чувствовала, как ему тяжело это делать… Я знала, что он со всеми почестями положил моё тело в гроб, написал на нём моё имя… И часто приходил туда, сожалея. Вот… как-то так. — Вооот, наконец-то мы добрались до самого главного! — воскликнул Флауи. — Не прошло и года. Итак, Лилиан. Если я правильно понял, Асгор тебя убил по вашему обоюдному согласию. Фактически ты сама себя принесла в жертву, потому что пожалела монстров и решила стать первой ступенькой на их пути к свободе. Правильно? — Правильно, — кивнула Лилиан. — Именно что сама так решила. Ведь я могла и отказаться от поединка. У меня было такое право. Но тогда… тогда — тупик. Ну что ж… Пошли к Асгору? Думаю, нам будет что обсудить с ним. Фриск поднялась со стула и обняла девочку. История её впечатлила. Ранее она слышала о том, что главная черта Зелёной Души — Доброта. И вот теперь она услышала, как проявилось это качество: Лилиан просто не смогла бросить монстров в таком положении… Как бы глупо для всяких «здравомыслящих» это ни звучало. Невольно Фриск подумала, как бы на её месте поступила она сама. Ответить было сложно. — Пристегните ремни, девчонки! — окликнул их Флауи. — О, держись, сейчас будет «метро», — хихикнула Фриск, и спустя некоторое время оба ребёнка оказались перед домом Асгора.