Стань же снова моей королевой

Чара очнулась утром в постели в детской комнате. Первое, что она ощутила, — давно забытое чувство умиротворения и покоя. Одеяло и подушка согревали уютным домашним теплом, за окном постукивал дождь, неяркий свет пробивался из-за задёрнутых штор, откуда-то тянуло запахом чего-то сладкого, который смешивался с запахом чистого постельного белья. Долгое время после пробуждения девочка лежала с закрытыми глазами, не шевелясь: минуты блаженства хотелось растянуть. Однако постепенно, по мере того как разум всё более просыпался, ей в голову приходила мысль: где она? кто уложил её в кровать? что сейчас происходит? Чара открыла глаза. Напротив неё стояла другая такая же кровать, в которой лежала Фриск. Тоже уже проснувшаяся. Несколько мгновений девчонки разглядывали друг друга, не шевелясь. — Вот оно что, — вздохнула Чара. — Я у тебя дома. И… это что, твоя пижама? — Да, моя. Запасная. Похоже, мама нас переодела вчера, когда принесла домой. Мы с тобой одинаковые. Чара села, осматриваясь. — Знакомый интерьер… Столько лет прошло, а они всё обустраивают дома на один манер. Такая же комната была когда-то у нас с Азриэлем. Впрочем, неважно. Что ты со мной сделала? Что это вообще вчера было? — Мы всего лишь хотели, чтобы мама с папой были счастливы. Может, ты поймёшь, а может, и нет. Я желала, чтобы Асгор и Ториэль снова были вместе. Чтобы у меня было двое родителей. Но между ними стояли «долги из прошлого». Сначала это были души убитых детей. А потом ещё и ты. Они бы ни за что не успокоились, зная, что ты где-то бродишь с ненавистью в сердце. Поэтому… Мы решили вернуть тебя обратно и по возможности убрать твою ненависть. Прости нас за это. Это не просто из прихоти. Чара осторожно посмотрела на пол и, не увидев там ничего, кроме тапочек, встала на ноги. — Тоже боишься, что на полу стоит тарелка с завтраком? — улыбнулась Фриск. — Да, я помню эту мамину привычку… Но наверное, завтрак ещё не готов. Который час? — часы показывали пол-одиннадцатого. — Хм, пора бы уже. Чара зашлёпала в ванную умываться, Фриск последовала за ней. На обратном пути они столкнулись в коридоре с Ториэль. — Ох, наконец-то вы проснулись, — улыбнулась она. — Манная каша на столе. Чтобы съели всё, что я положила! Вам это будет полезно. В доме больше никого не наблюдалось — ни шести детей, ни Флауи, ни Асгора. Фриск поинтересовалась, куда все подевались. — Дети проснулись раньше вас, я их накормила и отправила по домам, чтобы они не мешали Чаре отходить от вчерашнего. Флауи ушёл разбираться с тем погребом, пока кто-нибудь из местных не сделал это за него. Асгор занят делами. Собирает бумажки, чтобы вы с Чарой официально получили статус монстров. Да-да, ведь вы же будете жить в семье монстров, так? Чтобы мы могли полноценно вас удочерить, нам нужно, чтобы вы по своим правам считались как бы одними из нас. — Меня не это удивляет, — тихо сказала Чара. — Меня удивляет то, что я вот так внезапно превращаюсь в сводную сестру Фриск. Без долгих разговоров. Нет, я, конечно, рада, что снова буду с вами… Но это как-то очень… быстро. Я не была готова. — Дитя, не переживай, мы позаботимся о тебе. Мы сделаем всё, чтобы тебе было комфортно. Как уже говорил Асгор, из вас двоих в школу пойдёт только Фриск. Ты останешься на домашнем обучении, чтобы люди тебя не раздражали. Ну, и Фриск, конечно же, не будет тебя обижать. Ну что ты будешь делать? Бродить где-то одна, живя неизвестно на что? Ты что, я не могу этого допустить. Я люблю тебя. Чара уткнулась носом в тарелку. Румянец на её щеках пылал, ресницы были опущены. Свою порцию каши она доедала молча. Фриск с тревогой и любопытством поглядывала на неё. — Я тебя тоже люблю, мам, — тихо промолвила она, ставя пустую тарелку в раковину. — По поводу людей… Всё стало сложнее. Я… не чувствую ненависти. Разумом я всё ещё против людей. Потому что я так привыкла. А душой… Кажется, Фриск вчера вселила в меня веру в человечество. Веру в то, что люди бывают хорошими. Что возможен истинный мир между ними и монстрами. И теперь у меня не получается чувствовать что-то негативное. Меня как будто что-то «отпустило». Но осознать это мне нелегко. Я пока не знаю, как буду вести себя дальше. Что я буду думать. Не могу ничего обещать. Кроме одного. Считайте, что в основном вы добились, чего хотели. Я… останусь с вами. Так и быть. Ради тебя, папы, Азриэля… Ну и… Думаю, вчерашнюю дикую выходку Фриск можно посчитать за проявление заботы. Фриск… Думаю, мы можем попробовать узнать друг друга поближе, раз уж судьба свела нас вместе. В конце концов, монстрам ты не принесла ничего, кроме искреннего блага. Фриск улыбнулась в ответ и протянула Чаре руку. Та пожала её, глядя на новоявленную сводную сестру испытующе. Ториэль обняла девочек, и они снова вернулись к себе в комнату. Фриск достала бумагу и цветные карандаши и предложила порисовать вместе. Чара согласилась. Многое из того, что они делали в последнее время, было совсем не детским. Освобождение монстров из Подземелья, воссоединение семьи, расследования, связанные с душами… Но ведь так хотелось действительно побыть ребёнком! Так что теперь обе с удовольствием калякали без всякой цели, разговаривая между собой обо всём, что они хотели знать друг о друге. Асгор вернулся часам к шести, промокший до нитки, а следом появился и Флауи, втаскивая в дом баул с какими-то предметами. — Ключ сработал, — довольно сообщил цветок, стряхивая с себя капли воды и комья мокрой земли. — Но мне пришлось обчистить помещение, чтобы этого не сделали за меня. Много интересных штук нашёл! — Боже, Асгор, да с тебя течёт ручьями! — ахнула Ториэль. — Бегом переодеваться, пока не заболел! — Зато рюкзак с бумагами непромокаемый. У меня хорошие новости. Документам дали ход, так что через пару неделек Фриск и Чара будут приравнены в правах к монстрам и официально удочерены. Не зря сходил. И да, Чара, я тебе купил одёжку новую, а то у тебя из своего только свитер с шортами. Не ходить же тебе всё время в одежде Фриск. — Папе определённо нужна машина… Какая-нибудь особенная, куда он поместится. А то каждый раз вот так мокнуть нехорошо, — сказала Чара. — Знаю… Я уже заказала Альфис разработку подходящего монстромобиля. Пусть я и лишила её статуса Королевского Учёного, но она продолжает быть просто учёным. У неё большой талант в области строительства всяких механизмов и сложных приборов. Думаю, с идеей монстромобиля она управится, — ответила Ториэль. Асгор переоделся и подсел к камину, согреваясь. Фриск забралась к нему на колени и прижалась. Она чувствовала облегчение. — Папка… — выдохнула она, жмурясь от радости. Король нежно обнял девочку. Эти слова были просто бальзамом для его души. Чара, немного подумав, села на подлокотник кресла и тоже приобняла Асгора. Нельзя было и желать лучшего. Правитель монстров ещё недавно и мечтать толком не смел о том, что вернётся этот семейный уют: вечер, дом, жена, хлопочущая с ужином, и довольные дети рядом. — Ну вы пока окончательно не расслабляйтесь, — послышался голос Флауи. — Я тут принёс гору магических штук. Ваша задача — куда-нибудь их спрятать. Чара, может, ты хотя бы теперь расскажешь, в чём всё дело было? Ну нет уже смысла скрывать. Герсон намекнул, что ты можешь быть потомком одного из семи чародеев, создавших барьер. Это так? — Да, — сказала Чара. — Я на самом деле принадлежу к роду тех, из-за кого вы пострадали. Не в первом поколении, дальше. Но всё же. Во многом поэтому у меня сильная душа. Способности передались. Только радости от этого никакой. Вы думаете, те чародеи были уверены, что совершают благое дело? Нет. Та война, которую они развязали… Тот барьер, который они создали… Всё это было спланировано заранее. Их мечтой было очистить мир от монстров. Они «помогли» тому несчастному случаю. А потом началось сражение. С них началась «игра». Я слышала, что первый человек, который упадёт в Подземелье, начнёт «игру». И он определит судьбу монстров. И я решила стать этим человеком. Я нашла в себе силы бороться с тем, что передалось мне по наследству. Тот негатив, что коренился в душах моих предков… Я обратила его против людей. Вместо того чтобы жить мыслью о вреде монстрам, о том, что монстры опасны, я стала жить мыслью о том, что настоящие чудовища — это люди. Ведь никто не попытался заступиться за них из тех, кто мог это по-настоящему сделать. Думаете, я стала бы ненавидеть их просто так, на пустом месте? Ха-ха, я не настолько глупая и неадекватная. Я лишь вернула им то, что они сами послали в мир. Я изменила направление зла. Я сделала эту борьбу более справедливой — так, как это кажется мне. Я не говорила этого вам, потому что думала, что так вы начнёте меня бояться, бояться того, что однажды моя ненависть повернётся туда, куда была повёрнута в чародеях — против вас. По правде говоря, я сама иногда с ужасом думала, что такое может произойти. И именно поэтому так отчаянно отказывалась любить людей. Но теперь нам всем нечего опасаться. Всё позади. Я надеюсь. Это ещё нужно уточнить. Как я уже говорила утром, я пока сама понятия не имею, что теперь буду думать о людях и как вести себя с ними. Асгор крепко прижал к себе дочь. Фриск и Чара теперь сидели почти вплотную. — Не волнуйся, дитя моё. У тебя будет сколько угодно времени. Всё будет хорошо. Завтра мы начнём переезд ко мне и будем жить одной семьёй, не разлучаясь. И я построю теплицу для Флауи, как обещал. И мы с вами вместе будем за ней ухаживать. А ещё… Так, девчонки, слезьте-ка с меня на минуточку… Тори, подойди сюда! — Подожди, кастрюля на плите! — Ну как всегда в нужный момент, — хихикнул Флауи. Впрочем, королева пришла быстро. Асгор встал перед ней на одно колено. — Тори, в этот чудесный вечер я хочу попросить тебя об одной важной вещи… Стать снова королевой я тебя уже просил… Теперь, возможно, ты согласишься на большее. Тори, будь снова моей женой! И пусть больше ничто нас не разлучает. — Да, Гори. Да, — ответила Ториэль, и Асгор, поднявшись с колен, сгрёб её в объятия, безумно радуясь тому, что любимая назвала его заветной формой имени «Гори». — Вот это весело! — прыснул Флауи. — Король Асгор Дриимурр, королева Ториэль Дриимурр, принцесса Чара Дриимурр, принцесса Фриск Дриимурр. Как там это было недавно по телеку? «Каждая девочка мечтает стать принцессой?» Короче, у вас получилось. Ах да, конечно же — принц Азриэль-Флауи Дриимурр, Который-Ночует-В-Теплице! Пресвятые лепесточки, похоже, я стал цветком только ради такого крутого имени! В общем, считаю, что это дело нужно отпраздновать. — Устроим свадьбу! — загорелись глаза у Фриск. — Только не как первую, не для всех монстров в мире, мы столько финансово не потянем, — скромно потупил глаза Асгор. — Мне ещё помогать Маффет с кондитерской, Меттатону с перетаскиванием его фирмы на Поверхность, да и много чего другого… «Шиковать» не получится. — А и не надо шиковать. Составим список гостей и организуем торжество совместными усилиями с гостями, — предложила Ториэль. — К такой свадьбе и готовиться долго не нужно. Сегодня у нас девятое августа, среда. Тогда устроим праздник в субботу девятнадцатого. Вот и славно. Девочки, давайте кушать, а потом в ванную и ложиться. Долго уговаривать не пришлось. По завершении всех приготовлений ко сну Ториэль спела дочерям нежную колыбельную и вернулась к Асгору. Парочка присела напротив камина, склонив головы друг к другу. Долгое время они сидели молча, ничего не говоря и только держась за руки. Им было слишком хорошо вдвоём, чтобы произносить что-либо вслух. Наконец-то все проблемы были решены, все долги прошлого отданы, и больше ничто не мешало наслаждаться любовью. Впереди вновь заманчиво сияла уютная семейная жизнь. Но вот Асгор встал. Он помнил, что у Ториэль была музыкальная шкатулка, нашёл её и завёл. Тихая мелодия, которая никак не могла разбудить детей, разлилась по комнате. Король подал руку супруге и закружил её в лёгком танце. Две высокие, плотные фигуры танцевали совершенно бесшумно, мягкие лапы без малейшего шороха ступали по половицам, и только переливы шкатулки нарушали тишину. Отблески света смешались с движущимися тенями, весь мир вокруг ненадолго утратил своё значение, и на всём белом свете Асгор и Ториэль замечали теперь только глаза друг друга — светлые и сияющие. Чувствам дали волю, им позволили выплеснуться, и они захлестнули короля и королеву без остатка. Мелодия стихла, и парочка остановилась посреди комнаты. Пара секунд, электрическая искорка между влюблёнными — и они слились в нежном поцелуе, не в силах оторваться друг от друга. Два сердца бились в унисон. Давно уже в жизни обоих не было столь прекрасного момента… — Спасибо, что ты есть, Гори, — сказала Ториэль. — Спокойной ночи. Я люблю тебя. — А я-то как люблю тебя, Тори… Спокойной ночи!