Стань же снова моей королевой

Над городом сгущались сумерки. Небо медленно темнело и благодаря набегавшим тучам казалось снизу движущимся живым покровом. Ветерок гнал немногочисленные опавшие листья по тротуару. Зажигались фонари, красиво светились витрины магазинов. Окружающая обстановка так и располагала к неспешной прогулке на двоих. Асгор и Ториэль, закончив осмотр школы и некоторые другие дела, возвращались домой под ручку. Вместе они любовались отблесками заходящего солнца, очертаниями домов и деревьев на фоне небосвода, яркими вывесками, попадавшимися по пути. Ториэль старалась развлекать Асгора шуточками в стиле Санса, а тот неизменно смеялся, хоть ему и не всегда удавалось уловить смысл этих шуток. Порой он смеялся просто потому, что ему было хорошо рядом со своей королевой. Один раз Асгор приостановился, чтобы купить для Ториэль букет цветов — белых роз. Нежные светлые бутоны с множеством лепестков удивительно шли королеве и её наряду. Это делало её ещё очаровательнее. Чуть позднее король купил на двоих по большому рожку мороженого, и тогда это милое вечернее свидание сделалось ещё «слаще», чем было. — Асгор, у тебя весь нос в мороженом, — заметила Ториэль с улыбкой. — Ты такой смешной. Король неловко вытер мороженое, усмехаясь. Сложно было сейчас постороннему прохожему признать в здоровяке царственную особу. Так, добродушный кавалер и отец семейства. Ну, разве что корона на голове, да и та выглядит сейчас не очень к месту. Именно такие картины в былые времена вызывали у Герсона ворчание: сплошное воркование влюблённой парочки. Воркование, которому не мешали многие десятилетия знакомства и совместно пережитых перипетий. Дриимурры умели хранить любовь, пожалуй, до бесконечности. У самого дома Ториэль (а шли они именно к ней) Асгор подхватил возлюбленную на руки и закружил, несмотря на её негромкие вскрики: «Уронишь, Асгор, уронишь!» Но куда там! Сильные руки держали её слишком крепко, чтобы уронить. — Асгор, ну это какое-то совсем ребячество, — смеялась королева. — Мы с тобой так развлекались, когда только-только поженились. — Ну и что? Никогда не поздно вспомнить юность, разве нет? — Хм… Ну ладно, ты прав. Но всё равно, поставь меня на землю, не будем смущать детей. Ториэль была уверена, что дети вернулись домой. По крайней мере Фриск. Можно представить степень её тревоги, когда она, войдя в дом, не обнаружила там никого. — Асгор, детей нет! В такое время им нельзя находиться далеко от дома! Я должна накормить их ужином и отпустить по домам. Ну или хотя бы оставить у нас на ночь, хотя я не представляю, где мы их всех положим… — Тише, Тори. Флауи говорил, что они собираются ловить Чару. Видимо, до сих пор этим занимаются. — Ох… Я тоже очень хочу увидеть Чару снова… Но заниматься ею на ночь глядя, непонятно где, без взрослых… Это перебор, Асгор. Вместо ответа король набрал номер Фриск. — Алло, Фриск? Ты где? Заканчивайте и возвращайтесь домой. Тори сильно беспокоится. Ну что значит «не можем»? Маму надо слушаться. Что вы там собрались делать? Ах вот оно что. Так вы вернётесь сейчас или нет? Нет, я вам там не разрешаю на ночь оставаться. Вы Тори доведёте до сердечного приступа. Значит, я за вами приду и заберу вас всех оттуда. Пока. Асгор засобирался на улицу. — Я с тобой, — сказала Ториэль. — Нет, Тори, я тебе обещал, что сам буду с этим всем разбираться. Пожалуйста, останься дома. Прими ванну, полежи, постарайся подумать о хорошем. Я справляюсь с целым государством монстров, неужели с семью детьми не управлюсь? Ториэль колебалась. — В общем, оставайся здесь. Я пошёл. Фриск тем временем сунула телефон в карман и обратилась ко всем: — Так, ребята, надо торопиться. Па… Асгор собрался нас отсюда забирать, и настроен он явно решительно. Правда, я не знаю, как он сюда доберётся, потому что машину водить он пока не научился, а в общественный транспорт просто не помещается из-за своего размера… Но всё равно. — Который час? — спросила Софи. — Восемь, начало девятого, — ответил Эндрю, посмотрев в телефон. — Держите крепче предметы, которые я вам дал. Поехали, — решительно заявил Флауи. Лианы обхватили детей поудобнее. Фактически они теперь сидели на них в воздухе в надёжно зафиксированном положении. Вся семёрка набралась Решимости… И каждый со всей силой, на какую только был способен, постарался передать Флауи своё главное чувство. Решимость, Доброта, Терпение, Порядочность, Справедливость, Храбрость, Настойчивость — всё это слилось в цветке воедино. Так как души при этом не были поглощены, Флауи не изменился внешне. Но внутри него что-то начало оттаивать. С каждой минутой Решимость, взятая понемногу от всех этих детей и введённая в него Альфис, «оживала», объединяясь с передаваемыми чувствами. Ребята ощутили, как подрагивают лианы. Поднятые вверх, они не могли видеть лица Флауи, но догадывались, что привычной чуть насмешливой улыбочки на нём уже не увидишь. — Наконец-то… Наконец-то… — шептал Флауи и вдруг закричал: — Чара! Фриск узнала голос Азриэля. «Вот теперь точно будет что-то эдакое…» — подумала она. И Чара появилась! На этот раз её действительно влекло к тому месту, где всё это происходило. Она шла вперёд, и было не похоже, что по принуждению. Она шла всё-таки сама, по своей воле. Она старалась сохранять нейтральное лицо, но ей это не особо удавалось: то и дело на нём мелькало какое-то странное детское выражение. В ней явно кипели и бурлили особенные чувства, а тут ещё Флауи изобразил мордочку Азриэля. Не доходя нескольких шагов, девочка остановилась. — Азриэль, ну зачем ты это делаешь? Я же сказала тебе: я не стану другой! Я не буду относиться к людям лучше! Я же обещала, что мы будем видеться! Сказала, что люблю тебя! Чего ещё ты хочешь? Ты это ради мамы с папой, да? Это они тебя надоумили? Это ради них вы все придумали этот план? Я же говорила, что не нужно этого делать! Я бы приходила к вам! Вы просто должны смириться! — Чара… Чара, я чувствую… Я так давно не чувствовал… Эта любовь… Это лишь небольшой отголосок любви, которую я ощущал когда-то… Но и это уже хорошо… — звучал голосок Азриэля. — Сестрёнка… Покажи, покажи, что и ты меня любишь… Чара вздохнула; этот вздох был сравним со стоном. Девочка опустилась рядом с цветком на колени и обняла его. — Я люблю тебя, Азриэль. Видишь? Ты хотел, чтобы я появилась, и я действительно пришла. Но прошу тебя, не старайся меня изменить. Я не хочу. Я не вижу смысла. Я… Фриск ощутила, как её сильнее сжало лианой. Кончик побега незаметно для всех остальных указал ей на Чару. Фриск поняла это как призыв к действию, и в тот самый момент, когда Чара прижалась к брату совсем тесно, «врубила» свою Дружелюбно-Пацифистскую Решимость на полную мощность. Кулон, привязанный к цветку, так и запылал красным свечением. Чара отпрянула. — Фриск, прекрати! У меня тоже полно Решимости! Я не сдамся так просто. Сделав над собой усилие, девочка развернулась и зашагала прочь, но наткнулась на голубую стену. Двигаться через неё без урона было нельзя. — Терпение, Чара, — послышался голос Пэнни. — Не торопись… В следующее мгновение она почувствовала, что не сможет убежать. — Зелёный режим… — сказала Лилиан. — Не убегай, не оставляй своего брата в таком положении, это совсем не по-доброму… Чара попробовала атаковать Пэнни и Лилиан, но её атаки тотчас были «расстреляны». — Пытаешься навредить тем, кто хочет тебе помочь? Это несправедливо, — улыбнулся Эндрю. Кулон Флауи по-прежнему пылал. Фриск продолжала отдавать все силы, какие были. Чара ощущала, что несмотря на всё колоссальное внутреннее сопротивление начинает «сдавать». Её младшая «аналогия» имела более сильную душу. В этот момент появился Асгор. Как он сюда попал, стало понятно очень быстро: из-за широкой спины короля выглянул Санс. — Я же сказал, что могу устроить короткий путь, — сказал скелет. — Про обещание не вмешиваться помню. Но я хочу это видеть. Чара обернулась на короля. Что-то похожее на просьбу о помощи отразилось в её взгляде. Асгор медлил. Он не знал, что предпринять. Он вообще пока не понимал, что происходит. — Чара, не бросай меня, — продолжал Флауи голосом Азриэля с той же самой мордашкой. — Если мы с тобой близки, почему ты не доверишься мне полностью? Я смогу понять тебя в любом случае. Я смогу помочь тебе в любом случае. Не уходи больше! Не держи ненависть… Если бы не частичный образ маленького Дриимурра, сложно было бы поверить в то, что все эти слова исходят от Флауи. Практически невозможно. Для бездушного цветка в принципе было нехарактерно такое поведение. Но дети продолжали подогревать его изнутри своими чувствами, и за счёт них он снова на короткий срок обрёл способность переживать. Асгор наконец-то разобрался, в чём дело, и принял сторону «нападающих». — Прости, дочка… Без ненависти к людям тебе будет лучше. Чара стиснула зубы, собирая свою Решимость. Сопротивление шло до последнего. Для Фриск она оказалась достойным соперником. Красное свечение с обеих сторон усилилось. Фриск ощущала слабые позывы прекратить всё это, перестать заставлять Чару измениться. Чара чувствовала обратное. Проблески доброты к людям проскакивали внутри неё, пугая и заставляя собирать в кулак все силы души. — Чего мы ждём? Поддай газу! — вдруг заорал Алекс и вспыхнул оранжевым. Его призыв подхватили. Чара ощутила ещё больший напор решимости. Теперь дети занимались уже не только тем, что передавали чувства Флауи. Семь сердец бились в унисон, и все были направлены на неё. Щёлк! — и в ней сильнее зажглось Терпение. Щёлк! — и ярче засияла Порядочность. Щёлк! — и изменила своё направление Настойчивость. Щёлк! — и душа налилась Храбростью. Щёлк! — и она вспомнила о Справедливости. Щёлк! — и в качестве последней поверженной крепости, самой важной, рухнуло сопротивление Доброте. Чара зашаталась и упала на колени. Вокруг неё блистала уже целая радуга, яркая и большая. Голубая стена исчезла, но в ней и не было нужды. Девочка не двигалась с места. — Чара… Прошу, сестрёнка, будь со мной… Я смогу тебе помочь… Мы все сможем тебе помочь… — слышался голос Азриэля. — Всё не может кончиться так! Ты наша надежда! Чара! Сохраняй Решимость! Добрую Решимость! — вдруг подал голос Асгор. — Азриэль… Азриэль… Папа… — шёпотом повторяла Чара. Фриск пустила в ход последние силы. Несколько мгновений — и обе главные соперницы отключились. Флауи бережно опустил всех детей на землю. Асгор бросился к ним, поднимая на руки Фриск и Чару. — Ох, детки… Неужели всё это того стоило? — Вот это баттл… — выдохнул Алекс. — Мне понравилось, честное слово. Эндрю, бро, дай пятюню. — Что здесь произошло?! — вскричала Ториэль. — Тори, ты здесь откуда? — удивился Асгор. — Вау, — присвистнул Санс. — Тинкл-тинкл-хой, — подмигнул Мэджик. — Ах, вот оно что. Это Мэджик переместил тебя сюда… — протянул Асгор. — Так это и есть Мэджик? Чувак, я тебя запомнил! — встрепенулся Алекс. Мэджик удивлённо посмотрел на мальчишку, пробормотал что-то нечленораздельное и ушёл восвояси. — Я спрашиваю, что здесь произошло? — Ториэль выглядела очень суровой. — Асгор, ты, кажется, обещал разобраться. — Видишь ли, Тори… Они не просто поймали Чару. Они в ней… Ненависть убирали. При помощи воздействия силы душ. Я подумал… Что это стоящее решение. — Настолько стоящее, что обе наши дочери пострадали. Ничего не скажешь, — покачала головой Ториэль, забирая у Асгора Фриск. — Азриэль… Ты как? Флауи посмотрел на мать со своим привычным выражением лица. — Да никак. Снова ничего не чувствую. Но благодарен остальным за то, что дали что-то ощутить. Не переживай, с Чарой нормально всё будет. Я знал, что делал. Если хочешь знать, идея устроить всё это была моя. А они просто согласились со мной. Что ж, это было круто. Отличный «финальный бой в игре». Ториэль вздохнула, оглядывая детей. Все они были ослаблены, но в глазах у каждого по-прежнему светилась решимость. — Ну, в принципе, чего я от вас ждала… Если у вас хватило духу уйти от меня навстречу смерти в руках Асгора, то почему бы вам не решиться на какую-нибудь идею вроде этой… — Просто мы с цветком отличная команда. И, видимо, неразлучная, — усмехнулся Эндрю. — Я Флауи, — уточнил тот. — А теперь все дружно отправляемся домой отсыпаться. Без разговоров, — распорядилась Ториэль. И отчасти при помощи Флауи, отчасти при помощи Санса все вернулись домой к королеве.