My Deadly Sins: Bloodshed

Холодная сталь жжет кожу. Каждым участком обнаженного тела я ощущаю этот холод, настоящий кошмар, неимоверный ужас. Лампа над моей головой слепит ярко, как солнце в летний, ясный день. Хочу пошевелиться, согреться, но руки и ноги не двигаются, они скованы наручниками, которые натирают мне кожу. Тут темно и очень холодно. Вся кожа покрыта мурашками, волосы стоят дыбом, соски торчат, словно от перевозбуждения, а зубы чуть ли не чечетку отбивают. Здесь я не в первый раз, но животный страх и ужас от происходящего заставляет снова и снова ощущать себя тут, как в первый. Каждый раз, находясь тут, я трясусь, и не понятно, от чего больше - от холода или страха. Ведь я знаю, что будет, когда она зайдет сюда. Но ее нет и я не знаю, как долго ее еще не будет. Хочу, чтобы она не приходила совсем. Не хочу ощущать на своем обнаженном теле ее руки, губы, язык... Мерзость. - Отпусти меня... - выдыхаю. Она стояла в темном углу, внимательно наблюдая за моими движениями. Я была в ее распоряжении, вся на виду, с раскинутыми ногами и руками. Мне было стыдно находиться в таком положении перед ней. Не хотела, чтобы она видела меня такой, чтобы разглядывала мое тело. Лучше бы я держала свой рот на замке. Она подходит медленно, стуча каблуками туфлей. Сегодня на ней юбка-карандаш и блузка. Слишком официально для сегодняшней встречи. Я хочу высказаться, много, громко, не останавливаясь, но видя, как она приближается и свет лампы освещает ее лицо, я не могу открыть рта. - Отпустить? Теперь меня трясет от ее голоса - властного, грубого, с высокомерным тоном. В нос ударил запах дешевых сигарет. Ее лицо омерзительно прекрасно, как и всегда. Тонкие накрашенные губы, изогнутые в усмешке - эти губы умеют целовать нежно и страстно, лениво и яростно. Зеленые глаза, с маниакальным блеском, всегда рассматривают меня внимательно, словно изучают, как диковину. Прямой нос, которым она иногда утыкается мне в шею, когда у нее хорошее настроение. И конечно же, копна рыжих волос, непослушных, непокорных, словно они живут своей жизнью. Она всегда собирала их в хвост. Как еще резинки для волос не рвутся? - А ты заслужила? Она непозволительно близко от моего лица. Ненавижу, когда она так делает. Я могу лишь отвернуться, но любое непослушание с моей стороны будет учтено. Потом она отыграется с большим удовольствием, чем обычно. Она говорит, что я заслужила это, и я верю. Я все понимаю, ведь так надо. Чтоб понять своих жертв, надо стать жертвой. Только я не хочу этого. Я хочу быть жертвой. Не ее жертвой. Смотреть в ее глаза невыносимо, они словно смотрят сквозь тебя, видят насквозь, все слабые и сильные стороны, что было и что будет. Умные глаза. Серьезный взгляд. Маниакальный блеск. Она говорит, что я должна радоваться - не каждому дается такой шанс, как мне. Я получаю удовольствие и даю его ей. Все честно. Но меня тошнит от этого. Я не хочу. Не хочу! Лучше бы я сидела в своей камере, разговаривала с Феликсом, глупо и бессмысленно смотрела в стену напротив, но не была бы тут - не лежала бы на этом столе, скованная наручниками, не смотрела бы в ее глаза. Но я ничего не могу сделать: первый раз нахождения здесь дал мне хороший урок - нельзя дерзить, пререкаться, много разговаривать, если не попросят, и самое главное - делать все, что говорят и получать удовольствие. Я так ничего ей и не ответила. Можно сказать, сработал инстинкт самосохранения. Она тихо смеется, и гладит мое тело. Короткие пальцы медленно спускаются от моей шеи к груди, исследуют сначала правый сосок, потом левый - они предательски торчат, что меня огорчает. Я не владею своим телом больше, и мы обе это понимаем. Когда она касается половых губ, мне становится страшно, страшно от понимания того, что от ее прикосновений там, я кончу, а она заставит кричать ее имя, и чем громче, тем лучше. Кто научил ее этому? Она касается меня осторожно, нежно, ласково, даже лениво, трогает как, словно исследуя, словно она никогда не прикасалась к влагалищу. Низ живота приятно сводит, когда она касается клитора. Я не хочу этого чувствовать! Прошу, лучше избей меня, как в прошлый раз - розгами, дубинкой, своими руками, но только не это. На глазах наворачиваются слезы, сдерживать их сложнее с каждой секундой, ведь я ничего не могу сделать, кроме как лежать и получать удовольствие. Эта тварь показывает мне наглядно, детально, что испытывала моя жертва. Такой у нее ход работы. Ногти впиваются в ладони, ноги начинает потряхивать, приятная истома внизу живота нарастает. Она не отрываясь, смотрит на меня, хочет видеть реакцию, слышать стоны и крики. Ее пальцы работают усердно, она знает свое дело. В нужный момент прижимает меня левой рукой к столу, когда я начинаю выгибаться всем телом. Она не любит непослушания. - Говори. Я хочу тряхнуть головой, но не могу. Чувствую, как наслаждение нарастает, мое тело не слушается меня. Мне надо сказать это, всего одно имя и, возможно, она даст мне передохнуть. - Говори! Какие у нее сильные руки и ловкие, игривые пальцы. Мышцы тела напряжена и я больше не могу сдерживать себя. С громким криком я кончаю, мое тело выгибается, но она меня больше не держит. С грохотом падая на металлический стол, я успеваю простонать ее имя: - Эмили...

***

В последний месяц я плохо сплю. С появлением в моей жизни Тани, я стала часто вспоминать Эмилию Карпову, а следовательно, она стала мне сниться. Раньше, находясь в психиатрической лечебнице, я не могла отличить сон от реальности, где Карпова сначала делала мне приятно, точно бы она моя девушка и мы решили разнообразить наше сексуальное либидо, а потом намекала мне отплатить ей тем же. Я не знаю, кого благодарить за то, что мне снится самое "приятное", если конечно это так можно назвать, из всего того, что я делала и делали со мной. Мне всегда снится начало этого кошмара. Оно почти не отличается от других снов такого же содержания. Иногда мне удается проснуться раньше, и этот кошмар заканчивается. Но это происходит не всегда. С появлением этой несносной особы, которая теперь считает меня своей подругой, я снова стала вспоминать самые худшие годы в моей жизни. Иногда мне хочется придушить источник всех моих проблем, но она оказывается проворнее и убегает в нужную минуту. Но я рада одному - кроме внешности, она ничем больше не похожа на Карпову. Меня должно это радовать, но радости я не чувствую. Чувствую только банальный страх, засыпая с ней в одной комнате; страх, когда она во сне касается моего тела, случайно, ненароком; страх, когда я не могу повернуться к ней спиной; страх, когда я не могу спокойно смотреть на ее лицо. И этот страх преследует с первого дня нашей встречи. Она не виновата, мы обе это понимаем. Просто так получилось. Просто она похожа внешне на мой кошмар, на моего мучителя, на эту тварь, которая любила иметь меня несколько раз подряд, любила бить и унижать меня, оставлять следы на моем теле в виде укусов, царапин, засосов. Таня предпочитает меня не спрашивать об этом. И я ей благодарна. Она с радостью выслушает меня, если я сама захочу поговорить об этом. Очень странно, что она понимает меня. Даже не боится. Больше. Теперь. Может, я теряю хватку? Или она видит меня настоящую, под этой маской хладнокровия? Очень странная барышня. Зачем она водится со мной? Нашла бы себе парня или девушку, другую, получше меня, нормальную, и жила бы спокойно. Но нет, легких путей мы не ищем - подайте мне самый сложный случай, а лучше тот, что не поддается лечению и я что-нибудь придумаю. Ну что за женщина свалилась на мою голову. Я не просила!

***

Новостей нет, ничего не происходит. Затишье перед бурей, как говорит Тырин, и мне это не нравится. Николай предложил залечь на дно. Но на сколько? До конца своей жизни? Она ведь только началась, да и одна я никуда не поеду, нужно будет забирать это недоразумение с собой. Мы зашли в тупик. Всю ночь проговорила с Тыриным - пытались разобраться, являлась ли Наталья Тонн моим визитером. Совпадения были, но на то они и совпадения - они могу ничего не значить. Чуть не разругались; он выкурил почти всю пачку сигарет, даже мне предлагал. К общему решению мы так и не пришли. Но зато сошлись в другом - мы переезжаем. Надо будет сказать этому недоразумению, чтобы собирала вещи. Пусть достанет старые чемоданы, впопыхах сложит все самое необходимое, пока я покупаю билеты - и все, прощай старая новая жизнь, спокойная и беспечная, как мне казалось раньше. Зачем я ей сдалась, спрашивается, но Таня активно принимает участие в нашем переезде, возможно, надеясь на счастливое будущее, которое я не могу гарантировать. Я вообще ничего не могу гарантировать, но и спорить с ней не собираюсь. Если она считает, что со мной комфортно и безопасно - ее проблемы, которые, возможно, придется решать мне. К черту все это, думаю я про себя, закрывая дверь квартиры, в которую я больше никогда не вернусь.