My Deadly Sins: Bloodshed

- Смотреть можешь бесплатно, остальное за деньги. Что? Какого черта? Я даже не заметила, как она оказалась около меня, на расстоянии пяти шагов. А еще эти внимательные глаза, рассматривающие меня с явным любопытством. У Эмилии был именно такой взгляд. Стоп. Что она сказала? - Простите? Она издала смешок, и ее грудь колыхнулась. Она сделала шаг. Потом еще один. И еще, пока вовсе не прижалась ко мне своим телом, нарушив мое личное пространство. Теплым телом, от которого пахло желанием. Машинально сделала шаг назад. - В таком молодом возрасте и плохо слышишь? Говорю: если хочешь чего-то еще, кроме бессовестного разглядывания, плати. Я даже не знала, плакать мне или смеяться. Это был не голос Эмилии. Голос более нежный, даже бархатистый, слушать который был бы сплошным удовольствием. Девушка явно умела им управлять, и целенаправленно этим пользовалась, чтобы завлечь меня. Каюсь, я попала на удочку. До чего же смешно звучали такие фразы от женщины, которая была копией моего кошмара. В наших, не побоюсь этого слова, "отношениях" я всегда выступала в роли шлюхи, которую имеют во все дыры по нескольку раз. Содрогнулась и мурашки пробежали по спине, волоски на руках встали дыбом. - С тобой все в порядке? - лукаво спросила незнакомка, не сводя с меня взгляда. - Замерзла. Как мне было сложно сохранять беспристрастное лицо, не выражать никаких эмоций. Это не она. Не она! Ликуй, блаженная! И успокой свои нервы, в конце концов. Когда ты убивала Марину и ее отца, и то тебя так не подкашивало, как сейчас. Не подкашивало, потому что ни Марина, ни Эрик не были ее кошмаром. Кошмаром, который вызывал ее и днем, и ночью. Делал такое, от чего хочется лечь под поезд. - Согреть? Она провела языком по губам, а после послышалось мужское покашливание. Я обернулась, чтобы заметить в трех метрах от нас охранника, которому явно не нравится, что мы тут стоит и ведем непринужденную беседу. Надеюсь, моей реакции он не заметил, как и откровенный флирт со стороны этой невыносимой барышни, которая даже на охранника не взглянула. Я прошли мимо нее в отдел спиртного, но стоило лишь представить, как я пробую какой-либо напиток, как тут же начинает подташнивать. Ну, спасибо! Теперь она мне еще и настроение испортила. Сначала своей внешностью (она не виновата, не виновата же) вгоняет меня в меланхолию, а потом под ее взором меня начинает воротить, только я подумаю об алкоголе. А как все хорошо начиналось. Кажется, дальше выполнять свои дела она не спешила. И как я поняла, новые дела были связаны со мной. - Ну, так что? - Что? - я резко поворачиваюсь в ее сторону, и мои волосы ореолом падают на лицо. - Спокойно, спокойно. Я просто хочу предложить тебе составить мне компанию, раз мы выбираем алкоголь по одиночке. - С чего ты решила, что я одна? - Если бы ты не была одна, ты бы сейчас не злилась, как недотраханная сучка. Ох ты, какие мы знаем слова. Я бы не злилась, если бы сожгла старый дом отца вместе с моими вещами, которые мне напоминают Лену. Я бы не злилась, если бы она не пялилась на меня, как на кусок мяса, когда я вижу в ней только своего чертового главврача Карпову, которая так меня трахала, как я никогда бы не затрахала Лену. Я не злилась бы, если бы смогла сейчас спокойно купить бутылку вина - ай, черт с ним, даже водку, которую я ненавижу - и пойти домой, напиться до свинства и лечь спать. Но нет. Конечно, нет. Фигушки тебе, Саша, а не спокойная жизнь. - Следи за выражениями, - сухо кидаю я, разворачиваясь к ней спиной. А потом и вовсе ухожу из отдела. Не видеть ей, не видеть больше. Сил моих больше нет. - Эй, постой, - она хватает меня за руку. Хватает этими короткими пальцами, от вида которых меня тошнит еще больше. - Не кипятись. Неужели ты не хочешь составить мне компанию? - она подмигнула мне. - Я же вижу, что хочешь. Ты так на меня смотрела... Ее тонкие, отвратительные брови, обведенные карандашом, изогнулись в вопросительном жесте. Нужно срочно и очень быстро покинуть это место. Немедленно! Но она вновь не дает мне идти. Хотя, о чем это я? Позорно бежать, именно так. Нужно называть вещи своими именами. - Слушай, - она вдруг посмотрела на меня, точно бы увидела в первый раз (нет, она и так видела меня в первый раз, но сейчас ее взгляд мне очень не понравился). - Мы раньше с тобой ни где не встречались? Твое лицо кажется мне знакомым. - Если бы мы когда-нибудь встретились, я бы тебя запомнила, - холодно отвечаю. Боже, как меня трясло от ужаса и отвращения. Мне, наконец, удалось освободиться из плена ее чертовой руки. - Мое лицо многим кажется знакомым. Что это меняет? Дай мне пройти, тупая сука, если ты не хочешь, чтобы меня вырвало на твои мерзкие ботинки! Да как она не понимает, что мне нет до нее дела? Я просто хочу уйти, и уже проклинаю себя за выход на улицу. Лучше бы сидела дома и разбивала старый раритет отца. Она продолжала осматривать мое лицо, точно бы диковинную штуку из музея, что начало выводить меня из себя. Как же я ненавижу эти пристальные взгляды в мою сторону. Нет, у девушки точно отсутствует инстинкт самосохранения! Ты не видишь: я уже готова убить тебя это бутылкой водки, которую ты так любовно держишь в своих руках! И тут ее глаза расширились, толи от ужаса, то ли от восторга, что позволило мне приобрести еще больший страх за свою жизнь. - Ты... Так на нее похожа. - На кого? - осторожно интересуюсь. Не хватало мне, чтобы какая-то шлюха узнала во мне Аксёнову. - На Наталью Тонн, конечно. Я смотрела на нее достаточно долго, настолько долго, что она стала чувствовать себя не в своей тарелке. Какая к черту Наталья Тонн? Кто это вообще такая? Наверное, мое лицо приобрело вопросительное выражение, скорее даже, выражение умалишенной. По крайней мере, незнакомка посмотрела на меня именно, как на умалишенную. - Кто? - Ты что, не знаешь? Наталья Тонн - жена американца, занимающаяся благотворительностью. Ее убили на прошлой неделе. Охренеть, меня сравнили с умершей женщиной. Хотя, мне ли возникать - я сама сравнила эту проститутку с мертвой Карповой, гори она в аду веки вечные. Наталья Тонн. Убили на прошлой неделе. Наталья. Наталья. Наталья. Я похожа на Наталью Тонн. "-А, я вас помню, - прозвучал голос кладбищенского сторожа в моей голове. - Вы же... Наталья, да?" - Я не читала газет уже дней десять. Причина смерти? - я не узнала свой голос. "- Миллер, говорите? – протянул он, покачивая головой. – Проходите, - а после он кинул мне в след. - Я раньше не видел вас около его могилы". - Да ее тело было изуродовано до неузнаваемости. Как писали в газете, Тонн умерла от потери крови, - Девушку передернуло от воспоминаний. - В газетах распечатали ее фотографию, чтобы люди увидели разницу от ее лица и тем кровавым месивом, что было найдено. Она была примерно твоего возраста. "- Я постоянно видел вас около могилы… - он вздохнул, пытаясь вспомнить чье-то имя. – Кажется, Аксёновой". Тошнотворный ком застрял в горле. Я не знала никакой Натальи Тонн, но теперь должна узнать. Вот кого видел сторож. Он видел Тонн, которая часто посещала мою могилу. Она была похожа на меня: случайность или совпадение? Сторож пристально наблюдал за мной, понимая, что это не та самая Тонн, которую он привык видеть. Самозванка. Изуродована, как Карпова, как Старцев. Как оригинально! Женщина, занимающаяся благотворительностью. Да это просто смешно! Кому нужна эта женщина? Кому взбредет в голову убивать женщину, которая занимается таким делом, как благотворительность? Есть кому. От осознания факта меня кинуло сначала в жар, потом в холод. Они. Кто раскопал могилу Миллера и вложил в его гроб записку. Они меня искали. Они знали мою новую внешность. Они хотели меня убить. Твою мать, они выследили меня! Точнее, не меня, а Наталью Тонн. Они просто ошиблись и убили не ту. Страх перед незнакомкой, которая была копией Карповой, показался мне смешным и неуместным. В момент осознания меня реально затрясло. Я боялась, что мое сердце не выдержит таких нервотрепок. А после поняла еще одну вещь: они поняли, что убили не ту. Еще бы они не поняли: ведь личность установили и напечатали это в газеты! Меня сковывал страх. Словно железными тисками. Он зажал мое горло, душил, не хотел отпускать. А я не могла нормально продохнуть. Мне нужно было связаться с Тыриным. Срочно. Мне было все равно, с каким подозрением на меня смотрел охранник и кассирша, как удивленно смотрела мне в след незнакомка, что-то крича, и кажется, побежала на улицу за мной. Дрожащие руки не могут найти сотовый телефон. Я же знаю, он где-то во внутреннем кармане пальто, где-то тут. Сильный ветер бьет в лицо, руки сковывает холодным воздухом, изо рта выходят клубки теплого пара. В темноте ничего не видно, даже уличный фонарный столб не спасает ситуацию. Газеты! Чертовы газеты, я должна была следить за новостями. Неделя, целая неделя! За эту неделю мы с Тыриным могли бы уже начать поиски ее знакомых, узнать хоть какую-либо информацию о женщине, которая приходила на мою могилу. Какой черт ее вообще потянуло постоять около моей могилы? Они следили даже тогда. Неделя, черт ее возьми! За это время я бы могла залечь на дно! Твою мать, как же мне страшно, как меня одолевает озноб. Я кручу головой в разные стороны, будто они уже тут, наблюдают за моими действиями. Чертов телефон, наконец, в моих руках, но тут же падает в сугроб. Да твою мать! Слышу приближающиеся шаги - опять эта пародия на мой кошмар. Садится рядом, что-то говорит, помогает мне искать упавший телефон. Посветила бы лучше, дура, чем мне мешать! Пальцы рук не слушаются, кожу покалывает, но я мужественно терплю и набираю телефон Тырина. И пока шел дозвон, в голове стала вертеться мысль: а почему Тырин мне не сказал об этом? Он всегда просыпался рано утром, чтобы первым получить утренний выпуск газеты и насладиться чтением за сигареткой-другой. Чем этот ублюдок там занимается? Трубку никто не брал. - Чертов урод, - прошипела я, скрепя зубами. - Хватит трахать своих шлюх, ответь. Девушка рядом издала смешок, как мне показалось, нервный. Нашла причину посмеяться! Тырин упорно не хотел брать трубку. Конечно, это взбесило меня еще больше. Не знаю, что мне помешало со психу кинуть сотовый телефон на проезжую часть дороги: то ли надежда, что Тырин скоро объявится, то ли незнакомка рядом, держащая меня за руку и что-то щебечущая. Я так и не разобрала ее слов, но мне нравилось слушать ее голос. Он успокаивал. Самую малость. - Что ты так принимаешь все близко к сердцу? - заявила она. - Люди умирают каждый день. Будешь на каждого так реагировать? - Ты тупая, да? - заорала я, как только она выпустила мою руку. - Да кому сделалась какая-то баба, которая раздает деньги на право и на лево? Зря я это сказала. Зря вообще открыла свой поганый рот. Лучше бы молчала, лучше бы зашила рот. Но уже поздно. До незнакомки пришло озарение. Ну почему она такая догадливая? И теперь страх в ее глазах мне был виден очень хорошо. Как бы я хотела увидеть такой же страх в ее глазах, глазах Карповой, когда ее пришли убивать. - Ты... - она не могла подобрать слов, и просто открывала и закрывала рот, как рыба в аквариуме. Если бы не серьезность всей моей ситуации, я бы даже посмеялась над ней. Я зажала ее рот рукой, чтобы больше не случать весь этот бред, который сейчас просто выльется из нее. А мне тем более, не хотелось просвещать ее во все подробности моей веселой жизни. - Заткнись! Слышишь, заткнись! Никто, - я указала пальцем промеж ее зеленых глаз. - Не должен об этом знать, усекла!? - после растормошила ее за шиворот шубы и оттолкнула от себя. Она не собиралась от меня уходить, и с одной стороны это ни могло не радовать. Почему-то в душе появился страх, что она расскажет обо мне властям, а там уже будут такие дебри, что даже Тырин не сможет мне помочь. Ну на кой черт я открыла свой рот!? Вновь набираю Тырину, почему-то уже зная, что он опять не поднимет трубку. Ублюдок, да я заявлюсь к тебе домой и когда ты узнаешь из моих уст интересную историю (а так же с параллельной бранью, почему ты сам об этом не в курсе: если бы был - предупредил), сам проводит своих дорогих шлюшек восвояси. Он не взял трубку. Телефон полетел через сугробы на проезжую часть. Нужно было что-то делать. Надо было идти к нему. Срочно. - Почему убийца хочет тебя убить? Она все еще здесь? Резко поворачиваюсь в ее сторону, чтобы убедится, что она действительно стоит на том самом месте, куда я ее оттолкнула. Вот сейчас я ее точно не хотела видеть. - Лучше помалкивай, - гаркнула я. Не хватало еще, чтобы нас услышали. Нужно идти. Быстрее, Саш, быстрее. - Слушай, - опять она! - Может, я могу чем-то помочь? - Что!? - я подошла к ней вплотную. - Ты хоть понимаешь, что ты несешь, дура!? Кому ты собралась помогать? Ты видишь меня в первый раз и, надеюсь, что в последний! - я понизила голос до шепота, чтобы слышать могла только она. - Откуда тебе знать, кто я? Может, я тоже убийца, и этот маньяк гоняется за мной, чтобы за что-то поквитаться? - Ты не похожа на убийцу, - заявила она. Вот теперь я открывала и закрывала рот, как рыба. Наверное, с учетом того, как я была зла и мое лицо приобрело оттенок томата, выглядело это очень комично. Но незнакомка тоже не смеялась. Да что она понимает? Какая-то малолетняя дура, одетая как шлюха (хотя, почему как?), предлагает помощь бывшему пациенту психиатрической лечебницы. Нет, она вообще нормальная!? Я не похожа на убийцу. Разумеется, меня кромсали хирургическим ножом вдоль и поперек, чтобы от моего прошлого и намека не осталось. Конечно, с такой внешностью, как у меня, невозможно сказать, что я в неадекватном состоянии вот уже почти девять лет. Но внешность обманчива. - Как хоть тебя зовут, недоразумение? - тихо кидаю я. - Сама такая. Таня, - она протянула мне руку. - Женя, - пожала теплую руку. Почему у меня одной они всегда холодные? Мы стояли, как две дуры по середине асфальтированной дорожке, освещенной одним фонарным столбом, держа руки в рукопожатии. Лампочка то и дело мигала через каждые три секунды, что намекало на скорое ее перегорание. - Так ты примешь мою помощь? - Ты идиотка, если хочешь помочь незнакомому человеку, на жизнь которого покушается убийца. Подставляешь себя под удар. Не страшно? - более непринужденно интересуюсь, пряча руки в карманы. - Детское время кончилось. Газетные киоски закрыты. А у меня дома имеется тот самый номер, который тебе бы стоило прочесть, - она показала мне милый оскал. Действительно, мило. - Я надеюсь, это не входит в твои услуги, потому что платить за них я не собираюсь, - вернула ей подобную улыбку. Кажется, на нее это произвело большее впечатление, чем я ожидала. - Хамка! - она развернулась на каблуках и пошла вдоль очищенной от снега тропики. Тяжело вздохнула. А после нашла свой разбитый сотовый телефон на проезжей части, которая оставалась такой же пустынной, как улочки моего района, где проживаю на данный момент. Навряд ли ему можно было чем-то помочь, но тем не менее, я положила его в карман. Быстро осмотрелась по сторонам. Дрожь в теле практически прошла. Они не следят! Они не следят! Если бы они знали, что я нахожусь тут, была бы давно мертва и повешена на собственных кишках. Таня ждала меня. Посмотрев на нее, я поразилась, как ей не было холодно в этих тонких колготках в сеточку, и короткой юбке, только-только закрывающая ее задницу. Мать не говорила, что она может себе все простудить? Твою мать, Саш, о чем ты думаешь? Меня волнует, отморозила ли себе какой-либо орган какая-то проститутка, которая явно не в себе, раз предложила мне помощь? И сейчас она стоит в каких-то десяти метрах от меня и ждет в нетерпении. Нет, она точно ненормальная. Такая же больная, как и я. Нет, не такая же. Меньше. Я куда более неадекватная, ибо никогда бы не пошла за ней. Но я пошла. И пошла быстро, чтобы не заставлять ее ждать на таком морозе. Не хотелось, чтобы она себе что-то и вправду простудила.