Друг или...?

На Эфларе медленно наступает вечер. На улице, как из ведра, лил дождь. И так уже неделю. По коридорам Черновода никто не шастал, лишь изредка можно было заметить пролетающих мимо крошечных фей. На каменных стенах висели факелы, немного освещавшие безлюдные коридоры. Младшие Огневы сидели по своим комнатам за уроками, потому что из-за ужасных погодных условий задали много. Хозяин этого «скромного» жилища, Нортон Огнев, сидел у себя в кабинете за чашкой горячего кофе в компании лучшего друга зодчего. Мужчины обсуждали последнее заседание РадоСвета, где часовщики наконец смогли примириться с феями. По этому поводу решили устроить праздник. Именно о нем беседовали Нортон и Миракл. Огневу никоим образом не хотелось участвовать в организации бала, поэтому он надеялся скинуть всю работу на Елену, которая должна была прибыть в Черновод уже завтра, так как праздник решили надолго не откладывать. Миракл же не принимал участие в этой дискуссии. Он смотрел на блондина как-то странно, потому что на друзей ТАК не смотрят. Зодчий скользил взглядом по тонким бровям, серо-зеленым чуть прищуренным глазам в окружении маленьких едва видимых морщинок, прямому носу, острым скулам и чуть припухлым губам. Переходя на шею, он заметил напряженную жилку, а ниже раскрывался вид на мощную грудь, сокрытую рубашкой. Нервно сглотнув, часовщик прикрыл глаза и потер переносицу. «Это неправильно. Слишком неправильно! Нет, так нельзя! Он же друг! Мужчина, в конце концов!» Отгоняя поток навязчивых мыслей, Миракл снова взглянул на Нортона-старшего. Мужчина что-то рассказывал и, казалось, не замечал состояния друга. А брюнет продолжил рассматривать Огнева. Блондин закинул ногу на ногу и потянулся к столику за новой порцией кофе, облизывая при этом пересохшие от долгого разговора губы. Зодчий внимательно следил за происходящим и, похоже, перестал дышать. Он мысленно представлял, как такие манящие губы будут целовать его губы, шею. Ух, Миракл, не о том думаешь! Тряхнув головой, мужчина заметил, что Нортон перестал говорить и внимательно смотрит на него. Серо-зеленые глаза превратились в две узкие щелки. Губы — в тонкую линию. Как же он прекрасен! Неожиданно блондин заговорил, снова расслабляясь и откидывая голову на спинку дивана: — Говорят, когда люди смотрят на то, что им нравится, их зрачки увеличиваются. — начал он, растягивая слова. — Я тебе нравлюсь, Миракл?! — хитро улыбнулся Нортон. Часовой архитектор недоуменно уставился на друга. Чего он лыбится? Какого черта, Миракл вообще стал разглядывать Огнева?! Лучше бы поддержал разговор или ушел в свои покои, но нет же! Надо понаблюдать за этим, этим…ууф! Как все сложно! — Ну, — напомнил о себе часовщик. — С чего ты взял, — притворно удивился Миракл, стараясь не смотреть на друга, который уже вовсю веселился. — У тебя зрачки расширены, — пропел Нортон-старший, вставая с дивана и направляясь к двери в свои покои. — Тогда почему ты такой веселый, Нортон?! — недоумевал брюнет, тоже вставая и бесшумно подходя к другу. Огнев, как раз подошедший к двери, ухмыльнулся. Он нарочито медленно обернулся и оказался лицом к лицу с Мираклом. Зодчий прикусил губу и решил было отойти, но был схвачен за воротник рубашки и притянут к губам Огнева. Блондин запечатлел аккуратный поцелуй на губах архитектора и улыбнулся: — Далеко собрался? — прошептал мужчина, приблизившись к пока-другу и прикусил мочку уха. Зодчий глухо застонал, утыкаясь в шею блондина. — От тебя-то уйдешь, — прошипел Миракл, открывая рукой дверь за спиной Огнева и толкая его внутрь. Часовщик вопросительно посмотрел на архитектора, который решительным действием скинул с себя пиджак. — Ты доигрался, белобрысый, — взревел зодчий, надвигаясь на блондина. — Иди-ка сюда, Нортик! — Миракл, а может не надо, — пятясь назад, начал умолять Огнев. — Я же пошутил! Ты чего?! И по всем законам жанра Нортон, споткнувшись, рухнул на кровать. Миракл, наблюдавший за действиями хозяина замка, ухмыльнулся. Он стал кошачьей поступью приближаться к порядком напуганному Нортону, который хоть и хотел соблазнить своего друга, но не так, чтобы сразу. «Можно, конечно, сначала на пару свиданий пригласить, подарочки там. Время, что за идиотские мысли!». Огнев фыркнул, потом посмотрел на Миракла и глухо застонал, понимая и принимая поражение. — Чего ты стонешь? Сам же вынудил, — прошептал мужчина. — А я, знаешь ли, не железный. Нортон-старший, который уже смирился со своей сегодняшней участью быть снизу, заинтересованно глянул на архитектора. Сейчас в вечернем полумраке он казался еще более прекрасным, чем в кабинете. Широкая грудь, за которой можно укрыться от любой опасности, медленно вздымалась. Взгляд горящих страстью глаз направлен на лежащего перед ним часовщика. Мышцы на руках напряжены. Руки, то и дело, сжимались в кулаки. Нортон понял, что никогда так никого не желал, как Миракла. Усмехаясь своим мыслям, он встал на колени перед брюнетом и протянул руки в надежде обнять своего уже-окончательно-не-друга. Миракл мягко улыбнулся и подошел ближе, проводя рукой по блондинистым волосам. Нортон уткнулся носом в живот часового архитектора. — Надо же, как быстро меняется у тебя настроение: то ты заигрываешь, то умоляешь остановиться, то обнимаешь меня. — Прошептал зодчий, а часовщик усмехнулся. — Больше не сбежишь? Огнев отрицательно покачал головой, сильнее прижимая к себе брюнета. Мягко отстранившись, Миракл посмотрел на своего любовника и стянул с того пиджак, а затем толкнул в грудь. Голова Нортона коснулась шелковых простыней, и он в нетерпении закусил губу. Перед часовым архитектором лежал уязвленный Нортон Огнев, известный часовщик, отец троих детей и просто влиятельный человек, который яро желал своего лучшего друга. От этих мыслей Миракл усмехнулся и поставил колено между ногами Огнева, постепенно нависая над ним. Оказавшись примерно в паре сантиметров от лица блондина, зодчий, не сдержавшись, впился в его губы жестким поцелуем. Провел языком по небу, зубам и втянул безвольный язык Огнева в страстный танец. Руки брюнета гладили бедра часовщика, вызывая легкие стоны своего партнера. Наконец и Нортон стал отвечать на ласки умелых рук. Мужчина притянул друга ближе, обвив одной рукой его шею, а другую запуская в темные волосы. Понимая, что только поцелуями эта ночь не ограничится, Нортон стал дрожащими от волнения руками расстегивать рубашку, параллельно получая поцелуи в шею, сводящие Огнева с ума. Миракл решил, что с любовника достаточно прелюдий и пора приступать к действиям. Он резким движением разорвал рубашку и на недовольное мычание блондина заявил: — Я тебе новую куплю, солнышко. Хоть у тебя таких рубашек полным-полно, — слова потонули в очередном поцелуе. Освободив партнера от рубашки, зодчий поцеловал оголенные ключицы, вызывая дрожь в теле часовщика. Когда Нортон попытался стащить с Миракла рубашку, его руки развели в стороны, не давая что-либо сделать. Поцелуи поступали один за одним: то в шею, то в губы. Оба уже чувствовали возбуждение, поэтому брюки также не заставили себя долго находиться на горячих телах и отлетели в самые дальние уголки спальни. — М-Миракл, нас могут ус-слышать, — прохрипел Нортон, пытаясь вылезти из-под архитектора. Тот лишь хмыкнул и сам поднялся с кровати, ставя на дверь и окна эферы звукопоглощения. Когда манипуляции со стрелой были окончены, брюнет обернулся к своему любовнику и одним прыжком достиг кровати. Снова нависнув над ним, часовой архитектор начал выцеловывать узоры на животе блондина, известные только ему. Огнев извивался под ним, умоляя продолжать. — Мира-а-акл, — простонал блондин, откидывая голову. — Прошу, сделай это. — Что именно, дорогой? — ухмыляясь, проурчал зодчий. — Что я должен сделать? И снова поцелуй, только намного ниже: возле резинки боксеров. И снова стон, только намного громче и блаженнее. Подняв голову, брюнет уставился на партнера. «Ох, как же он хорош, когда не выпендривается и не пытается казаться высокомерным и надменным! Ему так идет этот румянец на щеках!». — Что сделать?! Твою мать, возьми меня! Я больше не выдержу! — прокричал Огнев, поддаваясь бедрами вверх. — Какой ты нетерпеливый, Нортон. Куда же подевалось всё твое напускное равнодушие и безразличность? Блондин ничего не ответил, а лишь промычал что-то нечленораздельное. Но Мираклу и самому уже надоели прелюдии, и он, внимая словам любовника, резким движением снял с него и с себя боксеры, потянулся к прикроватной тумбочке и вынул небольшой серебристый квадратик. Послышался звук разрывающейся фольги и через пару минут тишину спальни прорезал громкий стон, смешавшийся с криком нестерпимой боли. *** Вот уже как несколько минут по спальне разносились стоны, рыки и скрип кровати. Нортон, привыкнув к новым ощущениям, уже просто раздирал горло громкими криками. Миракл все сильнее вдалбливал его в кровать, неистово рыча и крепче сжимая ягодицы партнера. Архитектору было плевать на то, что скажут другие. Ему было важно, то что происходит сейчас между ним и Огневым. Ох, как же долго он мечтал об этом! Впрочем, Нортон сам давно хотел, чтобы Миракл взял его. А ведь бывали подходящие случаи, но никто из них не хотел разрушать многолетнюю дружбу, думая, что это не взаимно. Как же глубоко они заблуждались! Нортон до крови разодрал спину зодчему, но тот не обращал на боль внимания. Брюнет покусывал шею, ласкал напряженную плоть часовщика, отчего тот еще сильнее впивался пальцами в шевелюру архитектора. Достигнув пика наслаждения, Огнев кончил в руку зодчего. Белые капли орошили темно-синюю шелковую простынь. Несколько финальных толчков добивают и Миракла. Он обильно кончил в блондина, вышел из него и, откатившись в сторону, тут же сгреб часовщика в охапку. — Я толком не осознаю, что сейчас произошло, но, — Нортон замолчал, прикрыв веки. Часовой архитектор нахмурился, ожидая не самого лестного высказывания: — Но? Улыбнувшись, блондин повернул голову к своему возлюбленному и восхищенно прошептал: — Но это было шикарно! Напряжение Миракла, как рукой сняло. Легкая улыбка тронула его губы, которые через секунду соприкоснулись с губами Нортона. После непродолжительного поцелуя, зодчий уткнулся в белобрысую макушку и втянул запах дорогого эфларского кофе. Сейчас он был счастлив, как никогда. А Нортон, тем временем, размышлял, что спать с лучшим другом — мужчиной — вполне неплохо. Да что там неплохо, это великолепно! Не зря он столько времени скрывал свои чувства под маской безразличия. Сейчас Нортон Огнев был донельзя счастлив, но в глубине души блондин понимает, что такая связь не приветствуется общественностью. Да пошло оно все к черту! — Что? — зодчий вопросительно посмотрел на него. — Я сказал это вслух? — Нортон смущенно прикусил губу. — Угу, — Миракл снова уткнулся в его волосы, закрыл глаза и промычал. — Давай спать. Не знаю как ты, а я устал. Спокойной ночи. — Спокойной, — прошептал блондин, переворачиваясь в руках архитектора и целуя его в шею. А за окном все также тарабанил дождь…