Друг или...?

Даже утром ливень не стихал. Большинство дорог размыло до такой степени, что передвигаться по ним было весьма затрудительно. Если только вплавь. Крылья тоже не вызовешь — быстро намокнут. Единственный выход — сидеть дома безвылазно, пока погода не утихнет. Ну, или лететь в карете туда, куда вам нужно. Именно так предстояло добраться до Астрограда Нортону Огневу. Да, не одному, а с Лиссой, Константином и Диарой. Интересно, как у них день начался? Наверняка, с больной головы. С такими мыслями Нортон разлепил глаза, правда, с первой попытки этого сделать не удалось. Мужчина пробубнил что-то нелестное в адрес Астариуса, который и собирал РадоСвет так рано. Стоп, а сколько сейчас? Поднеся руку к лицу, блондин в страхе обнаружил, что ему осталось около полутора часов до совещания. Проклиная все на свете, он попытался встать, но тут же со стоном завалился обратно. Тело нещадно ломило после вчерашнего. Сразу же вспомнились слова Миракла:»…я не собираюсь менять своего решения. Завтра я уеду и мы больше не встретимся…». А может он в пьяном угаре просто пошутил? Часовщик повернул голову и не обнаружил рядом с собой часового архитектора. «Видимо, не пошутил», — пролетело в голове Огнева. Настроение испортилось еще больше. Мужчина уткнулся носом в подушку зодчего и втянул носом аромат дорогого кофе, кубинских сигар вперемешку с какими-то остальскими сигаретами. Нортон все же поднялся и окинул взглядом комнату, в которой и произошло все, что отдавалось ноющей болью во всем теле. Блондин сел на кровати и попытался сфокусировать взгляд. Голова гудела, а еще чертовски хотелось пить. Часовщик заметил на кофейном столике графин с водой. Он медленно дошел до него и, проигнорировав стоявшие рядом стаканы, принялся пить прямо из графина. Осушив его полностью, мужчина начал искать свою одежду. Брюки нашлись под кроватью, а порванная рубашка с пиджаком — на кресле. Собрав все в комок, часовщик прошествовал в ванную комнату. Первым делом Нортон решил осмотреть себя в зеркале и потерял дар речи. Волосы растрепаны, глаза красные, под ними пролегли тени. Мда, неплохо он надрался вчера. На шее красовались многочисленные засосы и укусы, чуть саднившие, но это, в принципе, терпимо. А Миракл, видимо, так решил отомстить ему. Шея вся синяя, тело ломит, да, в целом, выглядит Нортон, ой, как плохо. Холодные струи воды немного взбодрили, но внешнего вида не изменили. Разве, что под глазами исчезла синева. Часовщик наэферил новый костюм, накинул сверху мантию с высоким воротником и с донельзя ужасным настроением поплелся к главным воротам, где, по идее, должна стоять карета. Возле ворот стояли такие же помятые часовщики, но с более или менее хорошим настроением. Мужчина поздоровался со всеми, и, рассевшись в карете, они полетели. Лисса с Диарой расселись на передних местах, о чем-то переговариваясь. Константин с Нортоном — на задних, следовательно, намечался какой-то разговор. Закрыв шторку и убедившись, что дамы не будут вмешиваться, Лазарев глянул на Огнева: — Выглядишь не очень, — начал мастер. — Сколько ты вчера выпил? Нортон угрюмо взглянул на собеседника, явно не собираясь с кем-то разговаривать: — Много, — уклончиво ответил часовщик. — Но тебя не это интересует, так ведь? Константин задумался, но потом все же кивнул: — Все из-за него? Я слышал он сегодня уезжает. Огнев нехотя кивнул. Лазарев понял, что сейчас с ним разговаривать бесполезно, поэтому не стал еще больше портить настроение другу и уткнулся в часолист. После того, как Нортон помирился с Лиссой, он также поговорил и с Константином. А на вчерашнем празднике они окончательно примирились. Часовщик отвернулся к окну и прикрыл глаза, надеясь хоть в дороге чуть подремать.

***

 — Я не понимаю, зачем так рано собирать весь РадоСвет? — возмущался Огнев, размахивая руками. — Вообще-то, не весь, — воскликнул мастер, неся в руках какие-то чертежи. — Только ты, я, Лисса с Диарой, Черная Королева, да сам Астариус. Огнев нахмурился, не услышав имени часового архитектора. Впрочем, сразу же отогнал эти мысли, явно не собираясь забивать себе голову еще сильнее. — Можно было бы просто сказать, что собрание Зодчего круга, — пробурчал Нортон. — В неполном составе, — дополнил мастер. — И не рано, — Лазарев кинул на собеседника насмешливый взгляд. — Ты на часы смотрел? Огнев кивнул и пробубнил: — И все равно, десять часов — это рано. — С каких это пор для тебя десять утра — раннее время, — усмехнулся Константин. Нортон отмахнулся, давая понять, что этот бессмысленный разговор закончен. Мужчины открыли двери в зал, где и должно было состояться собрание. За большим столом уже собрались все вышеперечисленные особы. В отличие от Королевы фей и ее советницы, Черная Королева с Астариусом выглядели бодро и свежо. — Нортон, здесь дождя нет. Можешь снять плащ, — насмешливо прознеса Ее Черное Величество. Мужчина дернулся и, ссылаясь на якобы простуду, уселся в одно из кресел, немного кривясь от ноющей боли. Константин взглядом показал Лиссе с Диарой, что лучше его не донимать. Ему и так плохо.

***

— И что дальше? — спросил Константин, которого вместе с Нортоном отправили в архив Лазоря на поиски какой-то нужной документации. Почему именно их? Они сами вызвались. Нортон хотел хоть как-то отвлечься, а Лазарев пошел за компанию. — Я не знаю, — Нортон тяжело вздохнул. — Скоро он уедет и…все. Это конец, — мужчина зажмурился и оттянул волосы на затылке. Мастер задумчиво крутил в руках папку и обдумывал слова Огнева. Неожиданно Константин резко кинул ее обратно в коробку и, опершись руками на столешницу, выпалил: — Тогда езжай скорей, — поймав удивленный взгляд друга, кареглазый продолжил. — Давай-давай, я сам все разберу. Лазарев обошел стол и положил руку на плечо Огнева. — Дружеское сочувствие? — часовщик недоверчиво покосился на Константина. — Скорее нежелание вытягивать тебя потом из запоя и депрессии, — блондин усмехнулся и подтолкнул Нортона к выходу. Некоторое время мужчины сверлили друг друга взглядами, но, сдавшись, Огнев развернулся и выбежал, хлопнув дверью. Мастер ухмыльнулся и продолжил поиски необходимой документации.

***

Миракл уже в который раз проверил содержимое своей сумки-таймера. Осталось только настроить переход и все. Больше он не увидит этого вечно недовольного всем и вся человека, который за такой маленький промежуток времени умудрился перевернуть все с ног на голову. Flashback После очередного занятия с Василисой Миракл в хорошем расположении духа шел в кабинет к Нортону, чтобы отчитаться за хорошие успехи его дочери и просто отдохнуть вместе с ним. Брюнет, что-то тихо напевая под нос, постучал в дверь, услышав недовольный крик друга, усмехнулся и вошел. Нортон сидел перед камином, скрестив ноги по-турецки, и помешивал угли. Увидев зодчего, он попытался резко встать, но запутался в ногах и чуть не рухнул на камин, грозясь разнести красивые фарфоровые статуэтки. Но, как говорится, «друг познается в беде». Вот и Миракл успел подскочить и схватить его за воротник рубашки, потянув на себя. И, как назло, раздался треск ткани и бедный воротничок оторвался к чертям собачьим. Итог: злющий Огнев в порванной рубашке еле сдерживает себя, чтобы не засунуть этот гребаный воротник Мираклу в одно место, а сам архитектор быстренько ретировался в дальний угол кабинета, ибо произошедшее чревато не очень хорошими последствиями. — Дружи-и-ище, — робко протянул зодчий, почесывая затылок. — Я же тебя спас, а ты меня убить хочешь, — он нервно хихикнул. — Ну спасибо за помощь, дружи-и-ище, — Нортон скопировал голос друга и направился к двери, ведущей в спальню. — Хоть не за ремень схватил, — блондин зыркнул на Миракла и толкнул дверь. Брюнет последовал за ним, вспоминая, как он недавно спас Огнева из похожей ситуации. Только в тот раз он схватил его за ремень и завалился вместе с ним, совершенно нечаянно скользнув рукой по огневской заднице. Ух, как же Нортон тогда мило покраснел, но тут же напустил на себя злости и, дав хорошего пинка, послал его к Эфларусу. Самого интересного Миракл не знал: после его ухода Нортон сразу же залез под холодный душ, чтобы снять внезапно накатившее возбуждение. Вот и сейчас Огнев просто балдел от этих редких прикосновений, но старался не выдать себя. Мало ли, что Миракл себе надумает, вдруг вообще начнет его избегать. Блондин тряхнул головой и вытащил из шкафа новую рубашку. Продолжая недовольно посматривать на притихшего архитектора, мужчина расстегнул пуговицы и скинул с себя злополучную рубашку, оголив подкачанный торс. В ту же секунду и так смущенный Миракл смутился еще больше и поспешил отвернуться. Нортон заметил быстрое движение друга и усмехнулся. Похоже, не он один мучается от таких неправильных чувств. — Раз уж ты пришел, — начал Нортон, медленно растягивая слова. — Кстати, зачем пришел?  — Я хотел сказать, — робко проговорил Миракл, не смея повернуться, — что твоя дочь делает хорошие успехи в учебе. Огнев медленно подошел к другу со спины, положил руки на талию и приблизившись к его уху, томно выдохнул: — Ну что ж, пойдем выпьем и успокоим свои нервы, — от его шепота по телу Миракла пробежали мурашки, но он быстро сориентировался и шагнул обратно в кабинет. Уже спустя полчаса, за который мужчины успели опустошить парочку бутылок хорошего шотландского скотча, друзья сидели, развалившись на диване. Алкоголь затуманил сознание, и оба, уже не стесняясь, расстегнули свои рубашки, ибо неожиданно стало жарко. И не только от огня в камине, но и от внезапно нашедшей раскованности. Это стало с Нортоном. Мужчина перестал понимать, что происходит, и где-то на задворках его сознания вдруг созрела шальная мысль. Он медленно отставил стакан с недопитым виски и, потянувшись к Мираклу, проделал то же самое с его стаканом. Архитектор непонимающе уставился на блондина, но тот, поставив одно колено, между его ног, навис над ним и едва слышно прошептал: — Я не знаю, что со мной творится. Прости… С этими словами он поцеловал ошеломленного зодчего, запуская одну руку в темные вихры, а другую устаривая на плече Миракла. Сам зодчий, похоже, перестал дышать и попытался было отпрянуть, но Нортон быстро слез с него и, плюхнувшись рядом, положил свою голову на колени друга. А на следующий день они оба старались не затрагивать тему вчерашнего происшествия, хотя вечером все снова повторилось, только зашло намного дальше… Конец Flashback За эти четыре дня архитектор еще больше привязался к этому блондинистому ублюдку, который, наверняка, сейчас развлекается с Еленой. Брюнет невольно сжал кулаки, но, взяв себя в руки, подошел к зеркалу, чтобы настроить переход. Не успел мужчина поднести стрелу, как оттуда вывалился вышеупомянутый «ублюдок». От неожиданности он налетел на своего друга-любовника и оба упали на пол. Блондин хотел было слезть с Миракла и встать на ноги, но его словно магнитом притянуло к такому любимому телу. — Что ты здесь делаешь?! — удивление на лице зодчего сменилось равнодушием, а голосе послышалась сталь, но лишь на мгновение. В глазах напротив плескалось раскаивание, мольба и…любовь, самая настоящая любовь. Миракл не ошибся. — Не уезжай, — Нортон опалил своим горячим дыханием губы архитектора и, не дождавшись, пока тот поймет, что к чему, медленно прикоснулся к его губам, за что сразу же получил кулаком в живот. Часовщик охнул и откатился в сторону, непонимающе смотря на зодчего. Брюнет встал и тут же отвернулся к окну. — Миракл, т-ты чего? — от переизбытка чувств голос Огнева дрогнул. Он был в шоке. Его лучший друг… Да, какой к черту друг! Мужчина уже окончательно разобрался в своих чувствах к архитектору. А тот поцелуй с Мортиновой все определил. Миракл действительно его любит, иначе не закатил бы скандал. «Чертова проверка чувств! Нортон, ты конкретно влип!» — мужчина мысленно рвал на себе волосы. — А ты думал, я кинусь тебе навстречу и скажу, что не злюсь? — Миракл даже не обернулся. Внутри у него все бушевало. — Подожди, я не… — Огнев поднялся с пола и попытался приблизиться к собеседнику, но тот развернулся и рявкнул: — Ты глубоко заблуждаешься, Огнев! Неожиданно Нортона как током прошибло, и он не выдержал: — Как ты смеешь орать на меня?! Или забыл, из какой передряги я тебя вытащил, — зодчий поморщился, а блондин продолжил. — Вспомнил, гад! У меня из-за тебя, — он тыкнул пальцем в архитектора. — могли быть очень серьезные проблемы! Ну поцеловал Елену! Ну и что?! Я к ней ничего не чувствую. Слышишь? НИ-ЧЕ-ГО!!! Миракл прямо здесь готов был заехать по лицу этого самовлюбленного индюка. Но вместо этого он резко убрал до сих пор вытянутую руку и воскликнул: — Ага, как же. Ничего. И поцеловал ты ее просто так, без чувств… — Я тебе еще раз повто… — Огнев был нагло перебит. — А чего ты разорался-то?! Давай вали к Елене! Может она тоже тебе поможет с твоей истерикой. Просто. Без чувств, — Миракл ухмыльнулся, наблюдая за реакцией оппонента. Он хотел его вывести, и у него получилось. Правда, архитектор сам до конца не понимал, зачем ему это. Ой, что творилось с Нортоном! На шее проступили красные пятна, ноздри то и дело раздувались, глаза гневно сощурились. Казалось, они вот-вот друг друга поубивают, несмотря на вчерашнюю ночь. — Я тебя правильно понял, ты назвал меня истеричкой?! — с каждым словом голос блондина все повышался, а после Нортон заорал. — Урод! — Придурок! — присоединился зодчий. — Сволочь! — Тварь! — Идиот! — Предатель! — А ты что, ревнуешь?! — Представь себе! Оба застыли. Некоторое время они смотрели в глаза друг другу. Нортон победно ухмылялся, а Миракл кусал губы. Мгновение — и часовщик притянул к себе архитектора за воротник плаща, целуя в губы. — Мы такие дураки, — нежно улыбаясь, прошептал Огнев, обнимая Миракла за шею. — Знаешь, а я ведь тоже тебя люблю. Зодчий удивленно уставился на блондина, который только что признался ему в своих чувствах. Оказывается, все взаимно, но… — И все же, зачем ты поцеловал Мортинову? Нортон замялся, не зная что ответить: — Ну, понимаешь, — начал Огнев неуверенно. — это была своеобразная проверка чувств. Ты ее прошел. И я знал, что ты пойдешь следом. Ты так прожигал Елену взглядом, — мужчина усмехнулся. — Ну, прости меня. Он поцеловал Миракла в щеку и умоляюще посмотрел на него. Архитектор, не сдержавшись, фыркнул. — Между прочим, это я должен на тебя обижаться, — Нортон покрепче обнял зодчего, будто боялся остаться один. Тот же положил руки на талию блондина. — У меня шея вся синяя. Голова раскалывается. Да я нормально сидеть не могу. Архитектор мысленно готовил для себя самые худшие пытки. Как он мог поступить с человеком, который за такое маленькое время успел стать всем. Как еще Нортон его простил? Вот правду люди говорят:"любовь рушит все». Брюнет аккуратно провел по волосам своего возлюбленного, отчего тот еще больше прижался к нему. — Ты прав. Я тоже перегнул палку, причем сильнее, чем ты. Неожиданно Миракл отпрянул, скинул плащ с себя и с Нортона, расстегнул верхние пуговицы на рубашке блондина и осторожно прикоснулся кончиками пальцев к темным следам на его шее. Часовщик вздрогнул. Зодчий тут же приблизился к нему и прошептал: — Я больше тебя не трону. Расслабься. Если я еще раз себе такое позволю — можешь часануть меня, но сначала лучше помучай. Оба усмехнулись, только Нортон как-то горько. — Не смешно, — он слабо толкнул в плечо архитектора. Брюнет отошел к прикроватной тумбочке и достал из ящика какую-то баночку. На непонимающий взгляд Огнева, он пояснил: — Это чародольская мазь. Я как-то подвернул ногу и попросил Лиссу прислать её чудодейственное средство. Нортон присел на край кровати, Миракл пристроился рядом. Брюнет взял немного мази на пальцы и аккуратно прикоснулся к некогда белоснежной коже. — Слушай, то, что вчера произошло, — начал зодчий, медленно растирая мазь. — Я имею в виду, на празднике. Все же видели, — он смущенно кашлянул. — Плевать, — коротко ответил Огнев. — Это наше дело, — оба слабо улыбнулись. Миракл убрал мазь обратно в тумбочку и, потянув на себя Нортона, посадил к себе на колени. Блондин не стал сопротивляться, даже наоборот подставлял свое тело под ласки сильных и в то же время нежных рук часового архитектора. После очередного поцелуя Нортон нехотя оторвался от зодчего и произнес: — Скоро ужин, может спустимся в столовую, — он прикусил мочку уха брюнета. — Ммм, давай лучше поужинаем здесь, — Миракл хитро прищурился. — Так сказать, ужин при свечах…плавно переходящий в нечто более интересное, — архитектор ухмыльнулся при виде внезапно покрасневшего возлюбленного. — Я имел в виду, что мы поспим, я прошлой ночью толком не выспался, впрочем, как и ты. Так, я не понял, а ты что подумал белобрысый извращенец?! — вокликнул зодчий, наблюдая за хихикающим Нортоном, который, почуяв неладное, поспешил встать с его колен. Брюнет рывком поднялся с кровати и, схватив упирающегося Огнева, закинул его на плечо. — Миракл, ты что творишь?! Архитектор ехидно улыбнулся и, покинув комнату, направился в столовую. — Нортик, мы идем кушать, — зодчий засмеялся, а со стороны Огнева послышался яростный стон, а когда до него дошел смысл сказанного, мужчина начал вырываться еще сильней. Миракл же несильно хлопнул его по аппетитной заднице и вновь засмеялся, услышав тихие вздохи и ругательства.

***

В это же время Орден Дружбы с компанией Марка сидели и обсуждали прошедший праздник. Ребята весело смеялись и уплетали оставшиеся со вчерашнего мероприятия фрукты и сладости. — Ребят, вы тоже вчера видели, чем закончился праздничек, — произнесла Василиса, закидывая в рот виноградинку и вопросительно поглядывая на собеседников. — Смеешься?! Кто ж это не видел, — усмехнулся Фэш. — Твой отец, конечно, дал жару. И никого не постеснялись. Не, ну это, вообще, нормально? — воскликнул Драгоций, недовольно смотря на свою сестру, которая хищно поглядывала на нетронутый кусочек торта в тарелке голубоглазого. — Захарра, даже не думай! Куцехвостая надулась и хмыкнула: — А ты бубнишь, как старый дед. Скажи еще: «Вот что за молодежь пошла. В наше время такого не было», — девушка хихикнула. Ее смех тут же подхватили окружающие. Фэш уже хотел возразить, но, повернувшись на едва слышимый скрип двери, поперхнулся, впрочем, как и остальные. В столовую зашел Миракл, который тащил на себе брыкающегося Нортона, держа при этом одну руку на его пятой точке. — А ну поставь меня на пол, извращенец! Я сказал, опусти меня, зараза такая, — прошипел Огнев, безуспешно колотя зодчего по спине, но Миракл сам его опустил и повернул лицом к сидящим в столовой обалдевшим подросткам. Блондин нервно сглотнул и развернулся, дабы побыстрее покинуть помещение, но архитектор его снова развернул и подтолкнул к столу. — Привет, ребятки. Как спалось? — непринужденно поинтересовался Миракл, присаживаясь на стул. — Как бы уже день прошел… — Василиса пихнула локтем брата. — Ну ладно-ладно. Весьма неплохо. А вам? — гаденько ухмыльнулся Норт. Нортон-старший холодно посмотрел на сына, потом на зодчего. Часовщик думал, что это произведет должный эффект: все заткнутся, но нет. Ребята продолжили тихонько шептаться, а Миракл вдруг успокаивающе погладил колено блондина. Никто ничего не заметил, а Огнев вмиг стушевался и отхлебнул из появившейся чашки кофе.

***

— Скажи мне, ты специально?! На кой черт ты меня потащил туда?! Ты знал, что там будут дети?! Хотя, почему я спрашиваю, конечно знал! Ты издеваешься?! Половине из ключников ничего нельзя доверять, они же, как ухо старой лоханки! Время, как же стыдно! Я тебя ненавижу! Огнев-старший нервно расхаживался по своим покоям и, яростно размахивая руками, пытался донести до Миракла, какой идиотской затеей было спуститься в столовую. Зодчий же развалился на кровати и тихо посмеивался над разглагольствованиями блондина. — Ого! Нортону Огневу стыдно! Вот это новость! — своими репликами Миракл еще больше раздраконил блондина. — В смысле, ненавидишь? А как же твои слова о любви и все эти ласки, поцелуи и прочее? — Слушай, не цепляйся к словам! — Огнев грозно зыркнул на возлюбленного. Дождавшись, когда Нортон подойдет ближе к кровати, архитектор схватил его за ногу и дернул на себя, кидая того на кровать. Огнев тут же притих. — Вот, скажи мне, ты можешь наконец заткнуться? — Миракл навис над ним и посмотрел прямо в серо-зеленые глаза. — И ты еще утверждаешь, что не истеричка?! — насмешливо протянул зодчий. — Я не… — начал возмущаться Нортон, но его заткнули очень действенным методом — поцелуем. Спустя некоторое время они оторвались друг от друга. Разгорячившиеся после головокружительного поцелуя, мужчины тяжело дышали. Миракл, прикрыл глаза, и промурлыкал: — Солнышко, а давай сегодня просто поспим. Я, конечно, не против чего-то более приятного, но не сегодня, ты не готов. Что скажешь, м? Вместо ответа Нортон оседлал брюнета и принялся расстегивать его рубашку. Получив на это тихое фырканье, блондин потянулся за поцелуем. — Какой прыткий, — хмыкнул зодчий и потянулся за пряжкой ремня часовщика. Вдруг в дверь постучали. — М-м-м, отец, можно зайти? — поинтересовалась из-за двери Василиса. Нортон резко слез с Миракла и попытался привести себя в относительный порядок. — Скройся! — шикнул он на зодчего. Мужчина подошел к двери, выдохнул и открыл ее. — Ты что-то хотела, Василиса? Девушка озадаченно посмотрела на отца, у которого был расстегнут ремень. — Э-э-э, да, хотела, — протянула она, продолжая осматривать внешний вид блондина. — Можно войти, а то полуночные разговоры в коридоре смотрятся странно? Нортон сделал вид, будто не расслышал слов дочери, надеясь, что Миракл накрылся крыльями, так как он не слышал, как архитектор слезал с кровати. Опомнившись, Огнев застегнул ремень, мысленно проклиная зодчего за нетерпеливость, себя за невнимательность, и пропустил девушку в комнату. Нортон-старший закрыл дверь и обернулся, готовясь внимательно слушать дочь, которой приспичило поговорить в девять вечера. — Твою мать! — прошипел он сквозь зубы. Миракл преспокойно продолжал лежать на кровати и даже не послушал часовщика. — О, здравствуй, Василиса, — весело поздоровался архитектор, приподнявшись на локтях. — А мы тут с твоим отцом гимнастикой занимались. Растяжка, все дела. Здоровый образ жизни, понимаешь ли! Нортон поразился изворотливости брюнета и бредовости его идеи. Мужчина закрыл лицо рукой и прошипел что-то нелицеприятное для зодчего. — Ага, я поняла, — усмехнулась рыжеволосая и скосила глаза на отца, который уже крутил пальцем у виска и выразительно смотрел на Миракла. — А я вот за чем пришла… Пап, ты же не забыл, что у близнецов день рождения скоро? Огнев посмотрел на девушку, как на душевнобольную, мол, и из-за этого стоило приходить вечером и портить их с Мираклом весьма неплохо начинавшееся времяпровождение?! — Естественно я помню, — спокойно проговорил Нортон, хотя его левый глаз начал нервно дергаться. — И? Если день рождения у Норта с Дейлой, то почему приходишь ты и… — Я хочу сделать им сюрприз, — перебила блондина девушка. — Например, отметить на природе и только своим дружным, близким, — она ехидно улыбнулась, — коллективом. — Отличная идея! — воскликнул Миракл. — Я за! Если что надо, я помогу. — Да-да, идея хорошая. А теперь иди спать, мы обсудим это позже! И Огнев-старший выставил дочь за дверь. — Вот же долбаные голубки, — закатила глаза Василиса, направляясь в свою комнату. Тем временем хозяин Черновода поставил эфер на дверь и окна и устало опустился в кресло. — Вот скажи мне, любимый ты мой часовой архитектор, — начал блондин. — Когда я просил тебя спрятаться, я что, неясно выразился? — Да, ладно, тебе, Норт. Василиса — умная девочка и никому ничего не скажет. Лучше иди ко мне, — он поманил часовщика к себе. Блондин вздохнул, но все же приблизился к мужчине. — И все-таки ты, идиот, — серьезно проговорил Нортон, хотя в глазах плясали чертята. — Это почему еще? — обиженно поинтересовался брюнет, обнимая его со спины. — Как можно было ляпнуть Василисе про гимнастику? — часовщик ухмыльнулся, а за его спиной послышался тихий хохот. — Чего смеешься? — Знаешь, было весело наблюдать за тобой в такой экстренной ситуации, — произнес Миракл, падая на кровать и утягивая с собой Нортона. — Просто поспим? — Ага. Мне кажется, ты не отошел после вчерашнего, поэтому просто спим. Мужчины разделись и улеглись в кровать. Какое-то время они просто наслаждались такой близостью, тихо шепча друг другу всякие нежности, но вскоре Нортон уснул, уткнувшись зодчему в плечо. Следом и Миракла сморил сон, и вскоре в комнате было слышно лишь сопение двух возлюбленных.