Нулевой элемент

      Я с тоской посмотрела на овражек под ногами. Поход в лес оригинальностью не отличался, но я, домосед с гигантским стажем, поклялась себе выбраться хоть куда-нибудь, так что предложение старого друга «посетить с ночёвкой лес у бабушкиного села» показалось мне приемлемым. Так что – спальный мешок в зубы, рюкзак за плечи…       И компанию шумных друзей и друзей друзей в довесок, да. Насколько я не любила большие сборища и компании, настолько же Кирюха их обожал. Так что в комплекте имелись: «что-то кто-то о них рассказывал» три штуки, «восемь лет назад мы всё-таки универ вместе тогось!» - пять штук, Кирилл и, собственно, я.       К вечеру я, в принципе, разболтаюсь и начну активно участвовать в общественной жизни, но сейчас мои желания ограничивались кратким списком из одного пункта – кого-нибудь убить. А пока до отметки «всех убью – одна останусь» и прямых посылов оставалась ещё неделя беспрерывного сосуществования с кем-то, так что во избежание общения приходилось ускорять шаг и потом терпеливо дожидаться ребят, благо, все остальные брели расслабленно и моей малообщительностью не заморачивались – кто уже привык к приступам мизантропии, кто пока о них не волновался.       Накаркала.       От группы «а-это-кто-такой» оторвался плечистый парень и, ускорив шаг, устремился ко мне. Я сделала вид, что страдаю слепотой и отвернулась обратно к оврагу – в данный момент оный куда больше устраивал меня в роли компаньона.        - А ты неплохо идёшь для домоседа! – разудало начал беседу незнакомец (ну плохая у меня память на лица и имена, плохая) и решил сходу закрепить успех дружеским хлопком по плечу.       От такой ласки я, повинуясь законам ненавистной физики, резко шагнула вперёд, где меня как раз поджидал обольстительно блестевший грязью край оврага. Глубокого, между прочим.       Ответственно заявляю – лично у меня перед глазами пронеслась не вся жизнь, а печальная, соответствующая случаю, статистика выживаемости и травм при падении с высоты вниз головой.       Пробуждение было унылым. Судя по ощущениям, у меня так нехило пострадала шея, зато с головой обошлось – всего лишь саднил затылок. Правда, походники-аккуратисты, явно сделанные в своё время не тем, чем надо, по-доброму тянули меня куда-то за ногу. Благо, поверхность подо мной была гладкой…       Э?       Это где это в лесу осеннем такая чистота – ни травинки, ни палочки, ни листочка? Любопытство победило лень, так что я осторожно повернула голову и открыла глаза.       По виду что-то металлическое. Серое. И чуть тёплое.       При последующем повороте головы оказалось, что мы в коридоре, а «мы» - это я и очень недружелюбно выглядящая спина моего «грузовика». К счастью, здоровенная бандура в футуристичном доспехе-моноблоке на вялые трепыхания «прицепа» пока внимания не обращала.       Быстренько оценив обстановку, я решила пока не заморачиваться вопросами о том, какого же тут чёрта происходит, и продолжила осмотр.       Стены, тоже в серой гамме, вон недалеко скамейка, и куча дверей по обе стороны пола. Потолок белый, чистый… А вон логотип – показался смутно знакомым, но не помню, что за штука. Обидно, могло бы что-то проясниться…       На стене слева мазок крови – чёткий отпечаток чьего-то силуэта. Ох и мать же, ну и где я?       Хотя нет, вопросы поинтереснее – куда меня тащат и надо ли сопротивляться? Спина-то тоже смутно знакомая. Белый доспех, оранжевая полоска по центру, дополнительные блоки, выступы на наплечниках…       Присмотревшись, заметила на плече тягловой лошадки ещё одну эмблему. Вот эту-то я знаю.       Восхитительно. Меня тянул непонятно куда выкидыш церберовских лабораторий. И какая бы часть трилогии это не была – всё плохо.       Я не солдат. И мой реципиент – теперь до меня дошло, что руки не мои и тёмные они не от загара, - по-видимому, тоже. Что-то не чую я в себе силушки богатырской. Пистолета или иного оружия на спине и заднице не ощущается, спереди тоже глухо.       Зато чувствую себя не очень.       Меня куда-то тащат, я не представляю себе, куда и зачем.       А вот и поворот уже рядышком… И церберовец благополучно замечает чрезмерную бодрость объекта, то есть меня.       Дядька сжимает хватку на моей ноге и подаётся вперёд, занося оружие - то ли собираясь меня оглушить обратно, то ли доубить... Я изо всех сил лягаю его по доступной, занятой моей ногой руке, но результата мало: какой бы сильной не была предшественница (а она ну вообще не была, как я чую), а пинок ногой по скафандру в любом случае малорезультативен, увы.       Вот где бы мне зашибись как пригодилась бы магия какая-нибудь или по-местному – биотика: вытянуть грабли вперёд, сосредоточиться и расхерачить верхнюю половину врага к чёртовой матери…       С глубоким удовлетворением я понимаю, что мысль не так уж и нематериальна. Ноги в доспехах падают рядом со мной, и первичный осмотр показывает, что верхушка мужика разлетелась или сама по себе, или всё-таки из-за меня. Хорошо хоть, успела прикрыть глаза руками – по морде прилетело знатно, осколки доспеха и костей ещё никто не отменял. Мясо и капли крови хоть мягкие…       Как бы не хотелось сейчас мужественным терминатором встать и дать дёру, природа взяла своё. Над половинкой трупа вымышленного врага-статиста, временно обездвиженная из-за тошноты (это хоть понятно), ещё и почему-то плачущая (слёзы сами текли, хотя плакать было особо не из-за чего) – так развлекаться мне определённо ещё не приходилось. Зато в перерывчике, пока живот размышлял – «быть или не быть», подобрала окровавленный дробовик неудачника.       Из-за поворота тем временем высунулся юнит Цербера – копия первого. Удивились почему-то мы оба – у меня проявил сознательность желудок, в угоду инстинкту самосохранения прекративший истерику, а церберовец на секунду замер, видимо, пытаясь осознать масштаб трагедии. Правда, он обработал ситуацию быстрее, и, настороженно выставив штурмовую винтовку, направился ко мне.       Я не менее настороженно начала отползать к стенке и дальше вглубь по коридору.       То, что случилось дальше, я бы назвала глубоким и позорным сливом, если бы не была так счастлива: дойдя до отметки с полутрупом, вражина поскользнулся на луже из своего друга и моего обеда. Я поздравила себя с новой стратегической находкой и на радостях торопливо выстреляла в церберовца весь магазин.       Фейспалм последовал парой секунд позже, когда труп не отреагировал на пробный пинок. Дробовик отстрелил термоклипсу, другой у меня не было, как и представления о местном процессе смены магазина. Зато были две винтовки, количество зарядов в которых мне неизвестно, и ещё один дробовик с тремя выстрелами.       За злосчастным поворотом уже слышался металлический лязг шагов, причём, кажется, не одного человека. Учитывая направление движения церберовцев – мне туда не надо, и с ребятами оттуда встреча тоже будет лишней. Винтовку подмышку, уронить успею, дробовик в руки (всё тяжёлое, сволочь) и ходу. Следов кровавых вроде за собой не оставляю – вообще замечательно. А вот коридор длинный, что там в конце – неясно, бежать и проверять страшно, да и не успею. На ближайшей двери горит ранее незамеченная тусклая зелёная панель по центру. Тоже здорово, и что с ней делать?       А рядом с панелью небольшой прямоугольник, чуть темнее остальной поверхности. Терять нечего – жму… Открыто.       Внутри – кровать, шкафы, стол. Жилой отсек? Дверь за спиной быстро съезжается, значит – плевать, вальсируем. Винтовку – под кровать, дробовик – на пол, я к винтовке в гости, а теперь захапать дробовик… Чудесно.       Вот какой идиот будет прятаться рядом с местом преступления? Плюс, вероятно, биотик (как бы это проверить и использовать во имя благополучия и жизни в принципе?).       Буду надеяться, товарищи из Цербера тоже так решат. И у них не окажется какого-нибудь сканера-тепловизора, к примеру… Мда, всё кончено для котёнка, по-моему.       А вот и дверь открывается…       И закрывается. Нет, серьёзно?! Ау, люди, я уже тут гордо умирать приготовилась… Кхм.       Ну, к лучшему, собственно.       Для верности я выждала пару минут, за которые – ну, чтоб времени потом зря на рефлексии не тратить, - быстро решила для себя, что как только окажусь где-нибудь в безопасности…        - Мы понимаем, что вы напуганы, - ожил внезапно динамик где-то в зоне чёткой слышимости. – Ваши учителя наполнили ваши головы пропагандой Альянса…       Так вот, где-нибудь в безопасности, а не в Гриссомской Академии в разгар штурма – вот почему логотип-то был знакомый!.. Вот тогда и буду думать и страдать. А сейчас – все реально, пока не умру. Или пока не доказано обратное, хотя после убитых церберовцев как-то мысли на имитации не сходятся.       Так, теперь выползти из-под кровати, потому что ну какого чёрта? Сейчас ещё и без меня улетят спасатели. Или вернётся кто. В конце-то концов, живой буду – не умру, не век же по углам и схронкам прятаться, у меня тем более ни снайперской винтовки, ни снайперских умений. Вон, вершина навыков – недальнобойный огнестрельный пистолет и два похода в качестве марксмана со страйкболистами, и те в глубоком студенчестве…       Со всем благополучно спёртым стрелковым барахлом перехожу в санузел, притаившийся за дверкой в углу комнаты.       Уууу… Смуглая рожица с глазами нерусских разрезов, да серо-буро-непонятного цвета, плюс ярко-красная точка на переносице, хоть и несколько потерявшаяся на фоне новоявленных украшений «Модифицировано Призраком», но всё ещё различимая. Ну и сами украшения – хаотичные ряды точек на правой стороне, и чёрт его разберёт, где чужая кровь, а где моя – болит всё. С мимикой определённо надо погодить. И вот этот маленький осколок кости тоже наверно из щеки вытащить… Больно, но сойдёт. Без него всяко лучше.       Дальше по сценарию – если я в Гриссомской Академии, меня куда-то тащили и плюс трагичная смерть врага номер один, значит, велик шанс наличия у меня магии, сиречь биотики. И я как-то могу её использовать. Даже без лишних примочек вроде юни-тула, который, увы, на разные вариации голосового вызова (вплоть до «универсальный инструмент, явись!») упорно не отзывался. Ладно, значит, сама. Как там я себя чувствовала? Рефлексии – это же моё, я же интроверт, я же думаю много, о себе в том числе…       Так, руки вперёд, страшно, исчезни, сволочь церберовская!!! Ну ё…       Вывод первый. Биотика у меня есть.       Вывод второй. В этот раз получился кроме результата и примерный абрис нужных действий – по крайней мере, волна тепла откуда-то из солнечного сплетения и живота появилась и схлынула ровно в нужное время.       Вывод третий. Мозгов в моей голове не наблюдается, и с моим характером экспериментов даже тому, что их заменяет, долго не прожить.       Вывод четвёртый. А вот реакция хорошая.       Пользуясь наступившим шоком от совокупности собственного везения, тупости и усилившейся боли в районе морды лица, я сковырнула со всё той же правой руки, уже дважды сохранившей мне зрение, кусочек полупластикового покрытия, ранее служившего стеной ванной, и осторожно удалилась в более просторную комнату. Храбрости глянуть в зеркало так и не хватило – я решила отложить это удовольствие до лучших времён. Жива, не кровит – ну и хватит информации…       Теперь два контрольных – один на закрепление приёма (хоть и в упор я такого не помню из канона, ну да не мне жаловаться), второй на осознание кулдауна. Только стол из уголочка перетащу и переверну…       Шкаф пострадал ещё дважды, зато локальный взрыв у меня таки получался стабильно, правда, с перерывом в две целых и четыре десятых секунды – спасибо обнаружившимся на том же столе чуть переделанным, но всё же электронным часам века так двадцать первого. С гравировкой – вещичка была подарена англоязычным отцом некоему или некоей Сэм в две тысячи четвёртом. Вещичка памятная – в благодарность хозяину комнаты за обнаружившиеся запасы шоколадок, аптечку (приложенная к плечу пластинка с иголкой и скромной надписью «медигель» чуть примирила меня с мировой несправедливостью) и пистолет часы были аккуратно уложены со всем вышеперечисленным в найденную тут же сумку. Нетяжёлые, а при случае защитят… Ну и бросить не так уж и жалко, если честно. Жизнь всё равно дороже, а я не особо сентиментальна.       Меня больше беспокоили две целых и четыре десятых маленьких смерти до следующего применения моего сильного колдунства и десять минут попыток поставить какой-никакой щит или барьер, окончившиеся пшиком.       Сидеть в этой самой комнате, куда никто не совался (благо, биотические взрывы были просто созданы для режима «стэлс» - невидимые и беззвучные, они просто разбивали на мелкие части всё в заданном радиусе. Радиус, соответственно, зависел от приложенной силы), я, конечно, могла хоть до скончания времён, но терзали меня смутные сомнения…       Во-первых, меня вполне могут тут найти. И ладно бы свои – но пока я тут имела счастье лицезреть только оперативников от организации расистов-авантюристов, и, как уже выяснилось, эти дядьки на переговоры настроены не были.       Во-вторых – а если меня не найдут? Ни свои, ни чужие – первые пафосно улетят в рассвет, вторые тихо свалят в закат. Что мне, на заброшенной базе куковать? И сколько? Пока тут запасы воздуха-воды-еды не кончатся? Или как инфраструктура организована… Судьба Робинзона, конечно, зашибенно интересна в детстве, но я как-то давно не в периоде «хочу жить на необитаемом острове». У меня уже почти старость, там, стремление к личному комфорту и издевательству над молодым поколением, то есть к какому-никакому, а социуму…       Дальнейшие тренировки на данном этапе я признала нерентабельными. Со временем я-то хоть магистром Йодой стану, но смотри пункт выше.       В коридоре во весь рост встал важный вопрос – куда идти-то? С одной стороны меня тащили, а в другую – собственно тащили…       Приглушённый «бум» донёсся как раз со стороны поворота, «точки респауна» церберовцев. А мы пойдём, пожалуй, на север, мы переждём войну. А то, по себе помню, капитан Шепард сначала два раза стрельнёт и гранатой угостит и только потом имя спросит. А я как-то сомневаюсь, что смогу дожить до части с этикетом, с моим-то стартовым набором. Эх, где моя судьба Мэри-Сью? Сейчас бы одной левой всех вражин истребила, другой левой собрала бы лут, третьей левой подобрала бы какого-нибудь забавного спутника, который огребал бы за меня и добычу как раз транспортировал… Некомплект могущественных левых рук чертовски неудобен.       И вот крадусь я, значит, по коридору под тревожную музыку – родное психическое расстройство и тут объявилось, не оставило хозяйку. Ну хоть на плеере сэкономлю.       Слева стены с дверями. Справа стены с дверями. Впереди большая арка, в которой труп. Молодой пацан совсем, в груди – дырища, а сам головой к проёму пристроился, и выражение лица такое спокойное – спит, ни дать не взять. Только струйка крови изо рта не вписывается в пастораль. Жалко так, хотя даже не представляю, кто это. Но по ситуации – видимо, не поддавшийся на уговоры студент. Мелкий совсем, не старше восемнадцати – а уже такой упорный…       Проём открывал дорогу в большой мир. Со стороны «большого мира» на нескольких языках – английский, французский и русский точно – на входе в коридор с жилыми помещениями было написано «Общежитие».       И снова дилемма – нам налево или направо? Труп из проёма, условно говоря, был повёрнут спиной налево – ну, не стану спорить.       Только музыку сменить на что-то более динамичное, да с риффами гитарными покрасивше… В неврозах есть свои преимущества.       А вот чистота повсеместная, даже стерильность какая-то, раздражает. И попадающиеся разводы крови, плюс примерно пять живописно разбросанных частями церберовцев на ещё один труп студента – в этот раз паренёк постарше, с щетиной, без правой руки и половины головы… А нет, вон ещё под лавочкой девчонка, эта просто без лица – надо же, первое разнообразие за три коридора. Так вот, такие вот дополнения к интерьеру изрядно давили на нервы. Чем-то DeadSpace напомнили, а эта игрушка мне не понравилась. Не люблю ни соло-шутеры, ни хорроры…        - Здоровченко! – едва успела вякнуть я, заскакивая обратно за поворот. Как-то безлюдность расхолаживает, сначала кралась – теперь вот вышла, как у себя дома, едва не по центру. А тройка чёрно-белых бронированных красавцев и рада.       Первый, едва выкатившись, схлопотал биотический взрыв (надо его что ли назвать как-то покороче) в шлем, второй неудачно подставился под выстрел из дробовика, но успел выстрелить и выбил у меня из рук оружие, третий… Ну ё-моё, коридор, как на зло, без клумб и лавочек – прямой, как австралийское шоссе Эйр, куда прятаться? Третий пустил короткую очередь, я даже почти увернулась. Ну, как могла, толку-то? В бедро все равно два попадания… И спиной ещё об стену неудачно ударилась.       А выживший после столкновения единственный товарищ, насторожённо в меня целясь, потихоньку наступал – ему там те три шага… Серьёзно? Что, биотики, обеими руками рану зажимающие, уже прям безопасны? Ничего не знаю, у меня биотический взрыв вполне себе без левых жестов выходит. Правда, прицел сбит, но тут народ что без верхней, что без правой половины тела всё равно не выживает.       И без крови тоже, чтоб его. Ну и что теперь делать? Волшебная пластинка как-то не помогает. Нет, оно-то конечно, нога онемела и вообще не беспокоит, только кровь течь не перестала всё равно.       Подсознание любезно предложило в качестве музыкальной темы дня самое популярное творение Шопена, но так легко сдаваться мне не хотелось. У меня-то студенческий запасник всяких лечебных порошочков, причём в большей части пластинок и пакетиков вообще не разберёшь, валерьянка это или какая-нибудь травка двадцать второго века. А вот у церберовцев…       Осторожно, почти ползком, стараясь по минимуму тревожить раненую ногу… да и руку, не везёт что-то сегодня моим правым конечностям… Я добралась до юнитов противника, практически предвкушая участие в старой-доброй традиции мародёрства. Тем больнее было разочарование – каждый труп был оснащён парой внешних карманов и подсумков, где находились малогабаритные цилиндры и параллелепипеды, отличающиеся кроме формы цветом и двойной маркировкой – с латинскими буквами и цифрами и инородными сатанинскими значками. Пару секунд я ещё посмаковала картину попытки лечения термозарядом или противопехотной миной, но рисковать не стала.       За поворотом, в общем-то, больше противников не было. Взвесив все за и против, я решила всё же ползти дальше. Правда, оружие, кроме пистолета, пришлось оставить, и тот выполнял скорее косметическую функцию – я не была уверена, что в нынешнем состоянии смогу выстрелить как-то осмысленно, а не просто в сторону противника. Так что по стеночке, опираясь на неё левой рукой (тренировка трюка с резким уходом вниз при появлении гипотетического противника далась мне очень легко. И очень непроизвольно), я медленно продвигалась дальше. И да, в голове всё-таки играл похоронный марш.       Повороты этой дурацкой академии мне положительно не нравятся. Вечно из-за них какая-то похабщина появляется, вот и сейчас вылетело… Э-э. То, что вначале мне показалось крупнокалиберным снарядом, ударилось об стенку и, не сдетонировав, разложилось на полу в переломанного штурмовика. Я расценила это как добрый знак, так что снова встала на ноги и осторожно выглянула из-за угла. Картинка была довольно оптимистичной – ещё четверо штурмовиков разной комплектации и степени переломанности разлеглись перед кинетическим барьером. С другой стороны субтильный русый парнишка в настоящих очках (в смысле, не визор, а натуральные, стеклянные) нервно ощупывал правую руку, которая была в крайне плачевном состоянии – пропаханная вдоль едва не до кости. При этом студент старался не смотреть вправо, на истекающую кровью уже мёртвую девчонку. Та лежала на животе, скорее всего, куда-то в переднюю часть и была фатально ранена.       Тем временем парень кинул насторожённый взгляд в мою сторону и, естественно, заметил меня. Немало удивился, кажется, и радушно крикнул:        - Нех..! - Видимо, это означало, что штурмовики сами виноваты, а не что мне следует уходить, потому что в следующую секунду он, забывшись, попытался поманить меня руками: - Давай, скорее сюда! Там может быть ещё кто-то. Ты никого не видела? – я послушно и молча захромала в его сторону, надеясь, что деликатные вопросы нашего общего прошлого и немного настоящего всплывут нескоро. Парень, видя моё плачевное состояние, нахмурился ещё больше и подорвался, снимая щит, бежать помогать. Только на девушку грустно разок посмотрел.        - Осторожно, так, - бормотал он, подставляя мне плечо. – Сейчас, Кинг, сейчас, не беспокойся.       Новая вводная – я откликаюсь на Кинг.       Добрый самаритянин и мой на данный момент любимый друг осторожно облокотил меня на стенку, и, не переставая бормотать что-то успокаивающее и посматривать по сторонам, достал из кармана на бедре (тоже хочу тактические штаны, а не то обтягивающее безобразие, что на мне сейчас!) странного вида стеклянный цилиндр с металлическим каркасом и основами, как оказалось, инъектор, и щедро всандалил мне в кровоточащее бедро всё, что там было. И всё – одной левой.       Затем достал из того же волшебного кармана белый прямоугольник, с ладонь длиной и сантиметр шириной. Штука разделялась продольной линией на два сегмента. Её парень передал мне:        - Тут я, как видишь, не помощник, - он чуть виновато указал кивком на свою руку, затем отвернулся – и перед нами замерцал прозрачно-синий защитный барьер.       Золото, а не человек. Рыцарь, одно слово. Пока не проясним ситуацию с именами, будет у него такая партийная кличка.       Так вот, пока Рыцарь обеспечивал тишину и покой в отдельно взятой ячейке биотического общества, я немного заторможено потянула прямоугольник за края. Он пошёл туговато, но сегменты разъехались, открывая матово-стальную тонкую ленту. Бинт и жгут, видимо, - предположила я, и, с некоторыми трудностями, но растянула его до нужной длины и обернула им пострадавшую ногу, уже переставшую кровить, в месте ранения. Белые края нашли друг друга и сцепились намертво. Мне нравится.       На радостях я даже сдёрнула с одного трупа винтовку в личное пользование.        - Всё нормально, - по-прежнему бормотал мой новый товарищ. – Мы выберемся, и никто больше не умрёт… - глаза за поверхностью очков были точно такими же стеклянными. Я осторожно тронула его за плечо и указала на раненую руку. Он сфокусировался на мне: - А… Не волнуйся, я перетянул. Тут ничем больше не помочь, не тем, что у меня есть.       «Перетяжкой», очевидно, была тонкая чёрно-зелёная полоска, которая отделяла повреждённую часть руки от ещё целой.        - Нам не стоит здесь оставаться, - неуверенно пробормотала я на английском. Рыцарь согласно кивнул, ещё пару секунд растерянно глядел в пространство и обернулся. Направление, им выбранное для движения, видимо, совпадало с моим первоначальным.       Я про себя украдкой выдохнула. Ещё пунктик в анкету – предположительно, мой разговорный язык английский. Хотя не факт, Рыцарь, кажется, в своеобразном шоке – реагировать на события в состоянии, а вот мыслить чуть дальше уже не очень, так что аспект моего языкознания мог пропустить.       Его реплики слышать было чудно – с одной стороны, я чётко слышу английский и самостоятельно его понимаю, так как знаю язык; с другой же, параллельно с его словами у меня был какой-то… мысленный дубляж, что ли. Интуитивное понимание смысла сказанного. Или тихий и незаметный суфлёр. Он же, я полагаю – универсальный переводчик из юни-тула, или куда там его вставляют…        - Я не могу поставить защитный барьер, - на всякий случай предупредила я Рыцаря. Очкарик с таким состраданием посмотрел на меня, что мне стало как-то стыдно – как будто я его обманываю или последний хлеб отбираю.        - Это ничего, - забормотал он, - ничего… Всё вернётся, не переживай.       Так мы и пошли – вскоре замолчавший Рыцарь, и потихоньку хромающий инвалид в моём лице. Время от времени мы оборачивались, чтобы проверить – не ползёт ли какая дрянь следом, но в целом было тихо. Доносящиеся порой звуки взрывов и отдалённых перестрелок не считаются.       На ближайшей развилке мой компаньон не глядя повернул налево:        - Мы шли оттуда, - лишь сказал он.       Через пять минут и пару коридоров мы всё-таки наткнулись на активность. Неожиданной встреча не была, постепенно усиливающиеся звуки схватки предупредили нас о предстоящих гадостях заранее.       Что отрадно, в этот раз я была на правильной стороне – в очередном коридоре был выход в какой-то зал, вот на этом-то месте и стояли двое очень злых и очень взрослых биотиков в компании одного охранника, рядом лежали ещё пять трупов в похожей форме. Нас немедленно заметили:        - Ленни! – скомандовал ненадолго повернувшийся биотик, выглядевший, как главный: - Нех..! Идите скорее дальше, поторопитесь! Директриса передала общий сбор в точке эвакуации, идите туда! Там дальше ещё есть группы, они помогут, а мы подержим оборону тут. Быстрее! Давайте!       Ленни, кажется, хотел заикнуться насчёт помощи, но я дёрнула его за здоровую руку и заковыляла шустрее. Охранник, контролирующий коридор нашего выхода, одобрительно кивнул.       Люди знают, что делают, оборона у них хорошо поставлена, профессионально, наверно – нас быстро рассмотрели через прицелы, опознали, послали… И даже незаметно совсем держат на мушке. В смысле, я не вижу, но в сложившихся условиях я бы на всякий случай проследила, не думаю, что тут тупее меня ребята в безопасности сидят.       Так что не стоит мешать.       Буквально через минуту мы всё-таки нагнали «группы» - семь студентов и ещё три охранника. Они немного застопорились с церберовским пилотируемым роботом, название ещё с картами связанное… Мы подоспели в разгар вечеринки и едва успели откатиться от угла, в котором немедленно взорвался ракетный снаряд, посланный противником. Я, как удачливый человек, приземлилась аккурат на правую руку.       Под роботом ещё ползали штук восемь штурмовиков, и, кажется, они были вполне себе близки к тому, чтобы дожать щиты ребят и устроить раздачу слонов. Тут помочь своим я не могла – защитный юнит из меня отстойный.       А вот атакующий вполне себе так ничего. Биотический взрыв размазал пилота робота по всей кабине, даже не нарушив её целостности, и машина замерла на полушаге.       Едва подавляющий огонь потерял былую массивность, из-под защитного купола выползла парочка добровольцев и нас с Ленни затащили к остальным, под успокаивающее прозрачно-синее мерцание.       Штурмовики, кажется, не особо расстроились потере робота – «Атласа», как стало ясно из довольных выкриков окружающих, и продолжали методично обстреливать полусферу щита. Трое ребят уже тихонько отдыхали на полу с перенапряжением, остальные тоже не выглядели полными сил. Охранники огрызались выстрелами редко – у них была нехватка патронов. Я незлым тихим словом помянула оставленную за пределами щита винтовку, которую я, как молодец, каким-то чудом посеяла где-то между прыжком от взрывающейся стенки и волоком под щит.       Впрочем, зря времени я тоже не теряла – по моим прикидкам, две с хвостом секунды вполне себе прошли, так что…       Как храбрый портняжка, я удобно подгадала место для шутки, и одним биотическим взрывом снесла сразу троих товарищей в бело-оранжевом – уж очень удобно они скучковались за одной панелью с силовым щитом, а, благодаря видимой проницаемости преграды, расчёт нужного места проблемы не составил. Один дядька, центровой, остался без половины туловища, двое по бокам лишились примерно по четвертинке тела каждый. К счастью, у обоих по полголовы всё же снесло.       Биотики решили не размениваться на вопросы о привалившем счастье и провернули довольно рискованную комбинацию – оставили щит на одного товарища, пока двое комбинированной атакой раскатали в блин ближайшего штурмовика, а связка из двух охранников и колдуна тем временем сняла самого левого церберовца.       Ситуация определённо начинала выглядеть лучше.        - У вас интересные возможности, Кинг-сан, - пробормотал ближайший ко мне охранник. Тот, кстати, который и занёс меня под щит.        - Почему это у меня? – вяло возмутилась я, распыляя ещё одного вражину, самого доставучего. Снайпер, которого я поначалу не заметила, притаился в конце коридора. Из-за дальности (или меня уже глючить начинает) биотический взрыв дал осечку, да неплохую, чуть не полметра, но цель была достигнута – без сердца, как выяснилось, церберовские юниты тоже не функционирует, а краешком всё-таки это самое сердце стрелку задело. Совсем краешком.        - До вашего появления, увы, в рядах противников столь необычных проблем не наблюдалось, - буднично известил меня, как написано на его рукаве, Кумагаи-сан.       «Вообще-то, тут ещё Ленни есть», хотела было сказать я и машинально обернулась, пытаясь найти Рыцаря, а то что-то его не было слышно. Мог бы, наверно, на защиту встать.       Ленни лежал чуть в стороне, глядя на коридор спокойным умиротворённым взглядом, а из его горла торчал острый опалённый кусок пластика.       Что-то я…        - Могу я попросить вас попытаться убрать второго слева штурмовика? Это бы весьма помогло, - спокойно продолжал японец. Я послушно сосредоточилась. Но снова осечка – в этот раз биотический взрыв сработал выше, чем следовало, и только по счастливой случайности снял скальп с цели. Немедленно упали подстреленными ещё двое штурмовиков.       …торможу.       Резко навалилась мигрень, и даже играющая в голове песенка, не могу вспомнить название, смолкла.       Пришла в себя я уже у стенки, в сидячем положении, жующей.        - Сладко, - пожаловалась я в пространство.        - С шоколадом такое случается, - кивнул Кумагаи-сан. Не особо люблю сладкое. – Тише, Кинг-сан, вам следует доесть плитку. У вас биотическое переутомление. Вы ведь помните, как оказались здесь?       Помню. Мы с Ленни пришли… Но я не помню пути от первой группы к этой. И не помню кусок после взрыва – как я вообще оказалась рядом с японцем? И, кажется, бой тоже не весь.        - Хотя бы запить есть? – я всё же с отвращением покосилась на плитку, которую сжимала в левой руке. Охранник молча кивнул и передал мне протянутую откуда-то флягу. На удивление, фляга была самой обычной, чёрного цвета, но привычной мне формы и размера. Армейская, совсем как отцовская...       Всё, что находилось за пределами метрового радиуса, расплывалось аляповатыми яркими пятнами, и чьи-то голоса тоже сливались в смутную какофонию. Всё, что я могла видеть – это хмурый Кумагаи-сан, внимательно наблюдающий за чем-то в стороне, да плитка ненавистного сейчас шоколада на фоне собственных ног. Голова казалась лёгкой-лёгкой, и совсем не способной на какие-либо мысли.       Так вот ты какой, биотический приход.       На секунду голова потяжелела, резко вспомнилось, что правой половине меня сегодня не везло – да в деталях вспомнилось, до самой последней царапинки. Сука, больно-то как! Так, глаза я открыла зря, в этом коридоре слишком светло. И шумно.       Почему меня никто не добьёт? Ау, люди, проявите милосердие! Или лучше сдохните за компанию, разом всей галактикой. Со Жнецами, Шепардом, Нормандией и Масс Эффектом!       Моё… плохое состояние схлынуло так же резко, как и появилось. Вернулись членораздельные звуки, заново онемели правые рука и нога, пришло в норму зрение – осталась лишь лёгкая головная боль.        - Вы в порядке? – обеспокоенно спросил Кумагаи-сан, который, как выяснилось, уже поддерживал меня за плечи. Я даже на обеих ногах стояла.        - Как тебя зовут? – с трудом проговорила я. В горле першило.        - Кенджи.        - Здорово. А я не знаю, как меня зовут. Но фамилия мне нравится, - известила я его и оглянулась.       Все живые были уже на ногах, даже, я бы сказала, полку прибыло – новый состав включал в себя биотика из группы, которая направила нас с Ленни сюда. Крупный седой мужик, европеоид, выражение лица зверское, глаза тёмные, у левой брови мелкий шрам.       На него волком косился местный старшой – дядька более интеллигентного вида, субтильный негр в подпаленном и измазанном кровью лабораторном халате.       Рядом со мной при помощи охранников и более бодрых ребят с матами и стонами разгибалась троица тех, кто выбился из сил до этого.        - Что случилось-то? – спросила я у молчащего японца.        - Нужно идти дальше. Людей мало. Мистер Вуйчик настоял на том, чтобы дать переутомившимся биотикам стимуляторы. Мистер Сандерс был против, они вредны. В силу чрезвычайности ситуации и ради оптимальной комплектации отряда для больших шансов выживания решение мистера Вуйчика было признано приоритетным.       Мм, так вот ты какой, биотический отход.       Сам коридор не изменился, все трупы на своих местах… Только «Атлас» открытый.        - А с ним что?        - Машина в прекрасном состоянии, удалось открыть кабину пилота. К сожалению, ни у кого не нашлось необходимых навыков для пилотирования, а интерфейс не вполне понятен.        - А так-то вообще любой может попробовать, Кумагаи-сан? – потихоньку возвращалась бодрость, а с ней и жажда приключений. Ситуация маркировки «глюк», подвид в плане выживаемости – «малоперспективный», так что…        - Да, мисс Кинг, если желаете, можете попытать счастья, - вмешался Вуйчик. Ну и слух у мужика, вроде же он инструкции с Сандерсом обсуждал. – Но учтите, у нас двухминутная готовность.       Какой русский не любит быстрой езды?       Благополучно забытую сумку с часами и пистолетом (но пережившую спокойно все мои злоключения, эти вещи удачливее меня, мда), я сплавила Кумагаи-сану. Он же любезно подсадил меня, так что я залезла в кабину. Там, конечно, были ещё останки церберовца, но танки грязи не боятся. Точнее, перспектива заиметь в отряд бронированную неприятность для врагов с лихвой перекрывает естественную брезгливость.       Так, огонёчки, кнопочки… Жалко, страховочные ремни оборваны, не помешали бы. Ну и где джойстик с красной кнопкой «стрелять»? Обидно-то как, такое удобное управление обломалось… И «Атлас» сам – загляденье, целый, не битый, вон, датчики мигают полнёхонькие, что щиты на ста процентах, что модель на экране слева без единого красного или даже жёлтого сектора. Какое же тут, чёрт его дери, управление?!       В расстройстве я сжала подлокотники пилотского кресла, полностью, правда, заляпанные внутренностями перечеловека (хаски трейд марк). Должно же, наверно, быть что-то относительно простое, ну?       Робот шевельнулся и внезапно стрельнул прямо. Благо, поднятые в исходное положение лапки пропустили нехилую такую очередь над головами Вуйчика со товарищи. От неожиданности я дёрнула правой рукой, и машина послушно завалилась влево, падая на бок и триумфально запарывая мою первую попытку робовождения.       В этот раз хотя бы не на правую руку, вот что хорошо, - флегматично думала я, пробуя языком зубы на целость и ощущая щекой панель с датчиками. Металлический привкус во рту прилагался к прелестям езды на роботе без страховочных ремней.        - Кииинг! – прозвучало снаружи, пока Кумагаи-сан осторожно заглядывал в кабину робота. Так по-родному прозвучало. Чувствую, у нас с этим Вуйчиком долгие нежные отношения. И, боюсь, я не самая его любимая ученица.       Кенджи, добрая душа, помог мне выползти в большой мир и даже где-то откопал салфетку.        - Вы сами пустили меня в робота, - известила я уже приготовившегося к отповеди Вуйчика (австрияк?.. поляк?.. чтоб я в фамилиях разбиралась…), вытирая лицо.        - Я… не думал, что ты хоть что-то сможешь сделать, - удивлённо выдохнул мужик, явно не такой реакции ожидавший. Я пожала плечами.       Может быть, когда-нибудь в этой вселенной настанет день, который я проживу без единой попытки убиться или покалечиться. Но это явно не сегодня.       С такими оптимистичными мыслями я встала на своё место (за охранниками и щитовиками) и группа бодренько направилась вперёд. Если верить парнишке спереди, Полю, кажется, мы в непосредственной близости от непосредственной близости к тренировочному залу, а оттуда до Атриума и эвакуации – рукой плюнуть… Мм. Надо доесть всё-таки кумагаи-сановскую шоколадку.       Догрызть чудом сохранившуюся сладость я успела как раз перед очередным столкновением со штурмовиками. На этот раз нам попался крупный отряд, по-моему даже, полный взвод, плотно оккупировавший коридор и успевший там окопаться. Нас было меньше, но биотичнее. Мы, конечно, не разметали чудиков как цуциков, но всё-таки с восьмёркой бодрых биотиков стоит считаться, да и охранники местные совсем не дураки были.       Я пожертвовала убивательной способностью биотического взрыва в пользу массовости, благо, ширина коридора и кучность врагов позволяла. Так что я отработала две тройки врагов и даже одну четвёрку с турелью, правда, на эту десятку пришлось всего два трупа. Ребята бросками и перегрузками с поддержкой стрелков укачали ещё семерых, так что буквально за десять секунд расстановка сил в числовом эквиваленте сравнялась. Остальных мы добили быстро.       Даже немного удивительно сейчас вспоминать первые моменты моего пребывания в этом мире. Не знаю, сколько прошло времени на самом деле, но мне казалось – годы. Недоумение и только вызывает момент, когда меня выворачивало над трупом – сейчас я не чувствовала ни малейшего дискомфорта, взрывая очередному противнику мозг. С одной стороны, конечно, я знаю, что это уже не люди – они скорее даже ближе к роботам по формации сознания и к хаскам по собственной структуре, но… Даже атакую я без прежнего эмоционального напряжения. Единственное, что меня на самом деле беспокоит – это после употребления шоколадки в башке и впрямь прояснилось, а перспектива чуть что трескать сладости меня не радовала. Лучше, конечно, чем ничего, но почему бы вместо шоколада не быть каким-нибудь чипсам с паприкой, м?       Играть от нападения, да ещё массово, оказалось куда веселее – теперь, когда тройка биотиков держала щиты, а пятёрка активно атаковала в связках, дело спорилось. Оставшихся штурмовиков мы прикончили тоже быстро, и пошли дальше. Бодрые, разгорячённые и раздраконенные стимуляторами, мы шли вперёд как раскалённый нож сквозь масло. Три поворота и ещё два взвода мы прошли в два счёта, не обращая внимания на затесавшихся там стражей и центурионов, а на последнем заслоне поймали кураж настолько, что не соизволили даже остановиться – щитовики проорали Вуйчику идти и начали двигать свои барьеры.       Так что до тренировочного зала мы догладились таким активным биотическим утюгом. Единственное – мы не учли, что коридоры, в которых штурмовики были немножко стеснены в пространстве и укрытиях, они как бы кончились. А тренировочный зал – он как раз-таки для ведения боёв. И большой. Настолько, что даже в состоянии комфортно приютить пятёрку «Атласов». Тут и там виднелись турели инженеров и ростовые щиты.       И нас там ждали.       Осознав ситуацию, все биотики резко вложились в щиты, даже я с перепугу скастовала какую-то дрянь типа расходящегося конуса, которая нехило пошкорябала пол и далеко-далёко отбросила всё, что попалось ей на пути, включая двух снайперов и одного неудачно опрокинувшегося робота. В этот раз была даже визуальная окраска, правда, в отличие от классического биотического синего, моя гадость радовала глаз мертвенно-зелёным светом.       Джо-Лан Торакен, ёшкин кот…       Правда, так дёшево, как биотический взрыв, эта штука мне не вышла – голова закружилась, меня повело в сторону и я сползла как раз на присевшего для стрельбы Кумагаи-сана. Золото, а не человек, ну.       Более-менее пришла я в себя через минуту, и отметила это дело подрывом корпуса ещё одного «Атласа», неосмотрительно показавшего в поле видимости.       За то время, пока я ловила маленьких Шепардов, летающих вокруг моей головы, наша позиция, что естественно, ухудшилась. Мы отступали вглубь коридора, из которого выползли, а враг потихоньку продавливал нас плотным огнём. Огрызаться в ответ удавалось редко, все силы были сосредоточены на защите. Правда, после моей эскапады ещё два «Атласа» пока отвели от прохода, ограничились пехотой, видимо, решили пока поэкономить.        - Кинг, - облегчённо выдохнул Вуйчик, когда «Атлас» разлетелся на кусочки, калеча ближних и после ещё и подрываясь, чем радуя уже среднеближних. – Та штука, которую ты сделала в зале – ты сможешь её повторить сейчас?        - Понятия не имею. А сколько попыток и времени на тренировки? – щепетильно уточнила я, сдерживая ругань. Кажется, волшебство медицины тут было небесконечно, и рука уже начинала доставлять мне довольно ощутимое беспокойство. Двигать ею было больно. И не двигать тоже.       Подкрепленный моим добрым настроением, новый биотический взрыв вышел просто загляденье – зацепил примерно половину коридора вширь и метра два в длину, до потолка, правда, не дотянул. Зато осколки до потолка дотянули.        - Ноль! – резко ответил венгр, или литовец, или кто он там, этот Вуйчик… - Или мы сейчас разом прорвёмся, или пойдём на опыты Церберу… Слушай, Кинг, ты там разобралась с «Атласом», когда падала?        - Примерно.        - Если ещё раз на тот пульт сядешь – не упадешь?        - Никак нет. Но и сразу функционировать смогу вряд ли.        - Жить захочешь – сможешь! – бодро фыркнул Вуйчик. – Мы долго защиту держать тоже не сможем. Пилота «Атласа» устранишь?        - Так точно! – с улыбкой ответила я, заражаясь уже, кажется, всех охватившей безумной весёлостью. А и правда – шансов нет, переживать смысла – тоже. Самурай тут один Кумагаи-сан, сосредоточенно выцеливающий церберовцев и срезающий их с трёх коротких очередей.        - Хорошо, через минуту идём вперёд. Сарто, давай, - и, едва услышав приказ Вуйчика, смуглый дяденька из охраны споро принял у негра в халате несколько инъекторов. Потом все биотики в режиме конвейера быстренько подставились под цилиндры.       В этот раз ощущения были менее насыщенными, просто пятисекундный ступор, после которого я почувствовала себя ещё более готовой к идиотским свершениям. В мою пользу даже отобрали наушник у одного из охранников.        - Жаль, обойти никак! – крикнул Вуйчик. – Ох, сколько мне всего выскажет потом мисс Зеро!..        - Держитесь нас и она промолчит, сэр! – крикнул Поль и все заулыбались. Даже у меня пошевелились воспоминания – мисс Зеро это Джек, и она избегала сквернословия в присутствии студентов… ага, вот в чём соль.        - Ну что, парни… Кинг, ты в центре, и не стесняйся использовать свои способности. Все остальные – помнят, что надо делать? Главное – не выпадите! Вперёд!       И мы пошли вперёд сквозь обильный дым чужих шашек. Стрелки поливали огнём всё, до чего дотянутся, а вот биотики сосредоточились только на защите – её постоянно держали трое человек, но каждые пять секунд кого-то из тройки подменял другой, свободный биотик. Своеобразная черепашка, в которой теоретически каждый имел краткие перерывы на отдых. Под песню PrimoVictoria вообще прекрасно.       Но потом в нас запустили сразу две ракеты, и на несколько секунд купол стал насыщенно-синим и менее проницаемым для взгляда – разом семеро биотиков вложились в защиту.       Я решила загодя устранить конкурентов – одного «Атласа» уже проверенным способом превратила в осколочную мину, в том роботе, к которому мы шли, зачистила пилотов, последнему покорёжила верхние манипуляторы. Жаль, от мощности биотического взрыва кулдаун не зависел, а то бы сыграла снайпера-пулемётчика, уж сильно нас доставали центурионы. Приходилось работать с турелями и щитами, чтобы по максимуму урезать количество врагов.       Внезапно, когда мы прошли четверть зала и семь восьмых расстояния до нужного «Атласа», один из ребят, державших щит, упал. Барьер немного ослабел, и мы разом лишились ещё одного биотика и двоих охранников. Что самое паршивое, цинично подумалось мне, один из охранников упал раненым. Мозг сразу предложил разумный вариант – бросить балласт, шансы на успех и так стремились к минус бесконечности, но с таким замедлением мы точно добежать не сможем. Правда, несмотря на такие мысли, мне всё ещё сложно было принять подобный рационализм как должное. Или допустимое.       Раненый решил за нас – с трудом вколол себе что-то, после чего бодро свистнул у соседа-трупа связку гранат и выкатился из-за барьера навстречу куче парней со щитами.       Мы, не размениваясь на лишние сантименты, молча попёрли дальше. Я размазала по корпусу почти моего робота доброхота, который решил занять пилотское кресло.       Кумагаи-сан сходу подставил спину, не переставая выстреливать ближайших церберовцев, с хирургической точностью попадая в смотровые щели на щитах, парни прикрыли меня барьером, пока биотик в халате резко бросился в гущу врагов и там сделал что-то совсем неподдающееся моим знаниям – на его месте распух бледно-голубой шар, попросту распылив на мелкодисперсную пыль всё в радиусе трёх метров. Врагов это тоже удивило, и, пока они пару секунд перезагружались, я уже почти привычно села в останки предыдущих пилотов (сидение приветливо чавкнуло), мимоходом посокрушалась отсутствию страховочных ремней и сжала левой рукой подлокотник. Кабина закрывалась, очередь бодро тарахтела пока над чужими головами, но народу этого на первое время хватило – охамевшие было бело-оранжевые порскнули за щиты.       Дальше пошло бодрее. Я всё-таки нащупала справа сферу, которой управлялись движения, и с помощью интуиции, нежных плавных движений и такой-то матери смогла довернуть её так, чтобы приопустить верхние манипуляторы. Следующая очередь была более результативной. Я надеюсь. Рассмотреть из-за дыма было невозможно.        - Кинг-сан, - ожил наушник. – Мы рядом. Довернитесь на три часа и сможете увидеть проход к Атриуму. Нам нужно туда.       Так, что у нас за штука под левым подлокотником?        - Ясно, при… - неловкий шаг, кабину немного тряхнуло, так что меня на секунду вжало в кресло. У правого уха что-то пролетело. Я ненадолго застопорилась, рассматривая аккуратную дырочку в оранжевом стекле - как раз напротив моих глаз. Обзор ощутимо сузился, по виску потекло что-то тёплое.       Скорее всего, это была моя тормозная жидкость, потому что в следующий момент в снайперскую точку уже летела ракета, выпуском которой и управляла «штука под левым подлокотником».       Понятия не имею, что там творила моя правая рука и как изворачивала несчастный подлокотник, но после пары не самых удачных шагов и поворотов робот стал слушаться меня как родной. На экраны, правда, выводил всякую похабщину – то стрелять ему прекрати, угроза перегрева, то ракеты ещё не готовы к запуску, но к ругани аппарата я быстро приноровилась и в дальнейшем у меня успешно получалось её избегать. Одна проблема – с назойливым писком и кучей предупреждений на панели справа, там, где состояние пилота, судя по иконкам, разбираться времени не было. Раздражает – сил нет.       Связь с ребятами пропала. Я ещё на автомате пыталась что-то спрашивать или отвечать, рапортовать и запрашивать дальнейший план, но наушник, кажется, барахлил. По крайней мере, в зоне моего обзора не попадалось знакомых трупов, или незнакомых, но без церберовской формы. И я то и дело замечала прозрачно-синие вспышки неподалёку. Уже хорошо.       По плану они путались у меня в ногах, вовсю пользуясь мощной защитой робота, и в таком порядке мы шагали в Атриум. Так что я старалась шагать поаккуратнее.       Путь до Атриума оказался примерно там же, где и половина путешествия с Ленни. Осмыслила я себя уже в нём – большой просторный зал с колоннами, одна часть стены была стеклянной и открывала шикарный вид на несколько челноков в полной готовности к отлёту. Краем глаза я даже ухватила несколько фигур, бегущих к челнокам редкой цепочкой. Чёрные и некрупные. Хорошо.       Выход к челнокам нашёлся быстро. Там, прикрывшись клумбами, кучковалась группа студентов, охранников и ещё кого-то, видимо, команды Шепард.       Также неведомые мне сопартийцы тусили где-то непосредственно в Артиуме – бегали, прыгали и развлекались вовсю. Чуть левее центра комнаты лежал уже один раздолбанный «Атлас».       Я обосновалась недалеко от эвакуационного пути и по выученной схеме поливала всё пулями и ракетами. Следить за прогрессом спасающихся студентов и вести бой одновременно было нереально трудно, так что в итоге я выбрала из двух зол меньшее и перестала отвлекаться от настойчиво требующих внимания кавалеров. Вон, дядька с подозрительной винтовкой поверху бежит – почему бы не придать ему скорость ракетой? А то у меня и так уже кабина вся в трещинах, щиты ни к чёрту. Там наивные чукотские церберовцы под прикрытием Стражей – так всё-таки назывались настойчивые чуваки с ростовыми щитами. – пытаются разложить турели. Зря-зря-зря…       Больше всего не хотелось попасть по своим, так что я редко решалась стрелять по тем местам, где шла собственная вечеринка по интересам. Противники и союзники мельтешили перед глазами, мерзостно пищала неуёмная панель состояния пилота, вскоре загорелись красные лампочки и слева – ракеты кончились. Состояние батарей тоже было не очень утешительное.       В общем, роботу медленно, но верно приходила вафля. Я только надеялась, что к моменту окончательного разгрома у меня под ногами никого нужного не будет. Если честно, я всерьёз рассчитывала на то, что там давно никого нет.       Вафля роботу пришла, называется, откуда не ждали. Церберовцы, ранее стремящиеся наладить максимально близкий контакт с моей машинкой, резко дёрнули в стороны. Я на автомате отправила им напутственную очередь в спины, на редкость удачную, и тут меня резко бросило вперёд. Я еле упела зажмуриться перед тем, как пробить своим многострадальным лицом обзорный экран кабины. Вот когда радуешься, что её ещё до меня пробили и потрепали хорошенько. Боюсь, была бы она целой – меня бы по ней размазало.       Счастье в том, что за время полёта я ни во что не впилилась, кроме той самой кабины, а в качестве посадочной площадки мне попалась почти нетронутая вандализмом и осколками длинная пластиковая тумба. Я её, конечно, сломала к чертям, но в пол врезаться было бы больнее.       Минус стимуляторов был в том, что сознание, несмотря на перенесённые повреждения и стресс, отрубаться упорно не желало. Моё тело таким принципиальным не было – я не могла пошевелиться и теперь, после очередной встряски, перестала видеть. Впрочем, воображение меня не оставляло – я в красках уже представляла, как меня обступили штурмовики. Сейчас или добьют, или…       Ага, потащили куда-то. Со слухом тоже были перебои, всё доносилось будто через пелену, и звуки боя, и чьи-то сдавленные проклятья или приказы на непонятном языке. Зато осязание вместе с болью меня не оставляли, так что, когда студента (или курсанта?) Кинг кто-то перекинул через плечо, это я очень даже почувствовала. Мой новый транспорт был не слишком аккуратным. И, кажется, от кого-то отстреливался. Не очень удачно – вскоре мы вместе упали, причём он опрокинулся на меня. И подниматься не спешил.       Лежать было не очень удобно. Не то чтобы я нытик, или нетерпеливая, или часто жалуюсь – но времяпровождение и впрямь было не особо комфортным, как в плане физическом, так и в психологическом. Шуршание на заднем фоне осталось, но ничего конкретного оно не говорило. Ощущение времени пропало, кажется, вместе со зрением и нормальным слухом. Видимо, соображают на троих…       Скучно.       Всё болело настолько адски, что особого смысла как-то осторожничать в принципе не было. Так что я с натугой перевернулась и поползла непонятно куда. Прикидываться мёртвой в сложившейся ситуации смысла я не видела.       Попыталась поползти. Мой незадачливый конвоир зацепился чем-то за меня, или наоборот, но избавиться от него с моими текущими возможностями как-то не получалось.       Впрочем, скоро на второй план отошла и эта проблема. Над ухом кто-то очень зло и чётко проорал нецензурщину, и, после нескольких секунд непонятного копошения, взвалил меня к себе на спину и с жуткой тряской оттранспортировал неведомо куда. Наверно, на челнок, потому что следом был металлический звук, как будто что-то закрывалось, и возникло это непередаваемое ощущение – когда ты находишься в движущемся транспорте.       Свои. Церберовцы женскими голосами не матерились и волосами нос не щекотали.       Меня куда-то посадили, осторожно оперев спиной на что-то восхитительно холодное. Тихо так, только двигатели урчат.        - Кинг… - произнёс хриплый женский голос. Спасительница-матершинница. – Кинг… блять… пиздец.       Подозреваю, это было самое полное и ёмкое описание моего состояния и внешнего вида.       Мои руки шевелились абсолютно без моего участия. Кажется, меня даже немножко повертели из стороны в сторону.        - Кинг, ну же, скажи что-нибудь! – не унималась, кажется, Джек, беспокоясь всё больше и щедро перемежая слова отборным матом.        - Спокойнее, Джек, дай девочке хотя бы прийти в себя, - безуспешно пытался успокоить её кто-то другой, более психологически устойчивый. Половую принадлежность определить было сложно. Слишком тихий тембр.        - Сами вы… девочки, - прохрипела обиженно я, едва голосовой аппарат снова признал во мне хозяйку. Да и вообще как-то полегче стало.        - Вот видишь, всё в порядке. Талантливый биотик и доблестная пилотесса боевого робота в порядке. Сравнительно… - покладисто отрапортовал голос.        - Чёрт, Кинг… - растерянно-радостно выдохнула Джек, - ну ты даёшь.        - Курсант Кинг, - почти сразу продолжил Второй, - я знаю, что слишком строго от вас чего-то требовать сейчас, но, к сожалению, состояние вашего здоровья оставляет желать лучшего. До того, как мы достигнем корабля с приличным медблоком и собственно врача, вы должны оставаться в сознании, как бы вам не хотелось отключиться. Вы сможете это сделать?        - Я постараюсь. И извините за вспышку. Не надо этой официальщины. Спасибо, что спасли, большое, - смущённо ответила я, с трудом устраиваясь чуть удобнее на… на чём бы там я не лежала. Качать права обычно не в моём характере, а тут что-то…        - Ничего. Спасибо, что прикрывала нас, - я не глядя чувствовала, что Второй улыбнулся.        - Да, ты молодец, - невпопад согласилась Джек. – У тебя травма головы… серьёзная, кажется. Ты себя… э-э… чёрт, чёрт!        - Джек имеет в виду, - пояснил голос, - ты можешь сейчас сказать – есть какие-то критические последствия этих травм? Кроме физических. У тебя сильно болит голова?        - Память потеряла чуть-чуть, а так ничего, всё в пределах нормы. Не тошнит даже, - вяло попыталась улыбнуться я. Я неверующая, но боги благослови конструктора прохладной поверхности подо мной. – Эта штука, на которой я лежу… Её можно где-нибудь найти в личное пользование? Купить, или незаметно отодрать, или ещё что-то?        - Да, - сдавленно ответил голос, - конечно, - на секунду моя «лёжка» мелко затряслась. – Мы достанем один экземплярчик, не волнуйся. Что ты помнишь или не помнишь, можешь примерно перечислить?        - Да ноль проблем, - охотно отозвалась я, благодарная за вовлечение в беседу. – Ничего я толком не помню. Фамилию свою знаю. Что нас атаковал Цербер, террористическая прочеловеческая организация, помню. Что галактику атаковали Жнецы и нас всех спасёт первый спектр-человек капитан Шепард. Официальная столица человеческого объединения – Земля, азари – Тессия, турианцев – Палавен, кроганов – Тучанка, саларианцев хрен знает. Расы помню. Общая типа столица – Цитадель, станция. Историю человеческую смутно помню, но до двадцать первого века. Адмирал Хакетт крутой, адмирал Андерсон тоже крутой, но он остался на Земле, руководит Сопротивлением на ней, наверно. Ничего больше не помню, ни про себя, ни про… даже омни-тул не в курсе, как включить. Правда, что с его помощью можно наколдовать оранжевый ножекастет?        - Правда.        - А Шепард с ним умеет обращаться?        - Умеет, - весело ответил голос.        - А если сильно-сильно попросить, Шепард меня научит?        - Научит, - после небольшой паузы прозвучало.        - А что стало с ребятами, которые прорывались со мной?       На этот раз пауза была длиннее.        - Ну же, это единственное недалёкое прошлое, которое у меня есть. Поль, этот… бледный парень-альбинос, не помню, как зовут. Вуйчик тоже. Охранник ещё с нами был, японец, Кенджи…        - Кумагаи, - договорила Джек. - Он тут валяется, в тяжёлом состоянии. До последнего был с тобой, вытащить пытался. Выживет, будет как новенький. Под твоим прикрытием они прорвались. Вуйчик не дошёл, Поль погиб, прикрывая остальных, уже в точке эвакуации. Остальные живы, не сильно пострадали. Они в другом челноке.        - А ещё Сэм, не знаю, парень или девчонка. У Кумагаи-сана должна быть сумка, там часы…        - Престон, - безошибочно опознала мисс Зеро, - девчонка, - со смешком повторила она. – Будет безмерно тебе благодарна за семейную реликвию. Надо же, - чуть погодя удивлённо воскликнула она, - уцелели…        - У нас большие потери?        - Ты можешь поговорить о чём-то более мирном?        - Я иду по актуальности, - могла бы – пожала бы плечами.        - Большие. Легче стало? Тебе это о чём-то сказало? Ты же всё равно нихрена не помнишь!..        - Джек, - третий голос. Мягкий такой, обволакивающий даже… Женский.        - Да. Извини, Кинг. Чёрт, я… Многие студенты разъехались по домам, и часть преподавателей тоже, так что меньше, чем могли бы быть… Но всё равно слишком большие. Мудаки из Цербера были хорошо организованы, атаковали неожиданно, тем более, у нас было не так много боевиков. Гриссомская Академия – больше научная и обучающая станция, чем что-либо другое. У нас тут не солдаты, а исследователи. У тебя, например, была какая-то оху… э, сложная работа по интерференции биотических полей, сгенерированных разными сериями имплантов. Под руководством профессора Сандерса. Я сожалею, но в наших эвакуационных челноках он не показывался.        - Он погиб, когда мы прорывались. Такой темнокожий дядька в халате, да?        - Он самый…        - Я его совсем не помню. И работу свою тоже. Вместе с физикой, кстати, или что мне там для исследований требовалось… И с биотикой у меня, кажется, также небольшой разлад.        - Поправим, - безапелляционно заявила Джек. – За биотику ручаюсь. Вот в своих интерференциях тебе придётся разгребаться самостоятельно, но с биотикой я тебя так задрочу – ходить не сможешь, зато Деформацию с полусекунды делать будешь!        - Отлично, - пробормотала я. Разговаривать становилось сложно, в сон клонило со страшной силой. – Как меня зовут-то?        - Нех…        - Как-как?        - Не-ха, - по слогам повторила Джек.        - Это что такое? – озадачилась я.        - Имя твоё. Оно индийское, - глубокомысленно заключила Подопытная Ноль.        - Это значит «дождь», - отозвался откуда-то издалека неведомый мне парень, чуть растягивая гласные. – И «любить».        - Клёво, спасибо. – Неха Кинг. Надо же. – Зовите меня по фамилии, если вас не затруднит, ладно? – по всему челноку раздались лёгкие смешки.        - Потрясающий энтузиазм, - иронично фыркнул знаток имён.        - Какой есть… А точно отключаться нельзя? – поездки всегда действовали на меня лучше любого снотворного. Комбинация сидячего положения, смутного ощущения продвижения в пространстве и мерное гудение двигателя отключали меня легко и прочно с самого детства. И не сказать, что мне это не нравилось.        - Точно, Кинг, - вздохнул Второй. – Попробуй рассказать что-нибудь. Хоть из той же истории, как ты говоришь. До двадцать первого века, а? Только не засыпай, ладно? Не сдавайся. - Русские не сдаются, - автоматически проговорила я. – Мужеством цепи рвутся… Кстати о них. Впервые фразу «русские не сдаются» мир узнал в тысяча девятьсот пятнадцатом году… Хотя, может, и раньше, я точно не в курсе.