Экстрасенс

      Санчез еле втиснулся на парковку и заглушил мотор служебного автомобиля рядом с родным офисом ФБР. В обед всегда было много тачек, потому что все работники предпочитали есть в местной столовке – там шеф-поваром работал толстенный омега родом из Миссисипи. От него всегда пасло* сливочным маслом, а свои блюда он исключительно жарил и исключительно в свином жире – коллеги Санчеза были просто в восторге.       Бета вошёл в прохладный от работающего кондиционера офис и хмыкнул блаженной тишине. Только где-то в районе зоны небольшого закутка с кофе и холодильником вёлся приглушённый спор. Санчез не очень любил подслушивать, но взятый из дома ланч ждал его именно там, поэтому он неспешно направился вглубь офиса в надежде, что, когда он дойдёт до автомата с самым паршивым кофе и едва работающим холодильником, спор уже закончится.       – Крамер, ты совсем дурак? – возмущался низкий, уверенный голос.       Санчез этот голос узнал и нервно сглотнул. Про Харви Блума он был наслышан сполна, точнее о его экстрасенсорных способностях и проценте раскрываемости дел, в которых значилось его участие, и рациональный мозг беты заметно буксовал перед вроде бы очевидными фактами.       – Господи, Блум, просто ответь на вопрос, – негодовал Крамер – этот был обычным федералом, как и Санчез.       – Я на идиотские вопросы не отвечаю, – вторил ему экстрасенс.       Вообще, Санчез старался избегать Блума весь год, с тех самых пор, как перешёл к ним в Бюро. И до этого дня ему это прекрасно удавалось, прежде всего, потому что экстрасенса всегда выводили на самые громкие и опасные дела, а Санчез только пару лет назад перестал быть рядовым детективом, получив удостоверение ФБР. Его более чем устраивало бесконечное копание в бумагах и отчётах, так как он работал в отделе финансовых махинаций ещё в родном полицейском участке. И когда перешёл в Бюро, то был, мягко говоря, шокирован тем, что его работники не гнушались просить о помощи в раскрытии дел у самых эксцентричных консультантов от знатоков кубинских сигар до археологов, специализировавшихся на птичьем помёте. Однако новость о том, что в офисе Санчеза имеется штатный экстрасенс, повергла бету в шок.       Санчез привык доверять исключительно фактам и документам, а те твердили лишь одно – Харви Блум был хорош. Сначала Санчез переживал, что тот непременно пошатнёт его веру в рациональное, но экстрасенса действительно назначали исключительно на распиаренные и громкие дела, и Санчез продолжил, выдохнув с нескрываемым облегчением, копаться в бумажках.       – И за что тебе только деньги платят! – раздражённо гаркнул тем временем Крамер, а Санчез с досадой понял, что дошёл до кафетерия до того, как перебранка коллег успела завершиться, поэтому постарался слиться со стеной.       Подход как назло был занят притулившимся к стойке Крамером с его вечной зубочисткой во рту и вываливающимся из штанов брюхом. Блум же сидел за единственным в кафетерии круглым столиком с сэндвичем, зажатым в обеих руках. И он уже поднёс тот к зубам, когда Крамер возмутился. Альфе пришлось вздохнуть, немного отодвинуть сендвич и глянуть на Крамера тяжёлым взглядом из серии "почему ты такой идиот".       – Крамер, я не знаю, кто победит в твоих грёбаных лошадиных гонках, в конце концов я экстрасенс, а не оракул.       – А разве это не одно и то же? – почесал в затылке тот.       Блум бросил убийственно злой взгляд на него и вздохнул:       – Дай пожрать, а?       Крамер плюнул демонстративно и пошёл из кафетерия, едва заметив Санчеза, судя по брошенному на часы взгляду, в столовую к остальным. Санчез же протиснулся к холодильнику, заметил, что его ланч кто-то бесцеремонно спёр и повернулся к Блуму. Открыл было рот, чтобы задать закономерный вопрос о том, не видел ли тот воришку, но был безапелляционно остановлен:       – А ты, Санчез, – грозно глянул на него экстрасенс, во второй раз отодвигая от себя сендвич, – езжай обедать домой!       Бета никогда не верил в экстрасенсов, да и своим рациональным по всем позициям мозгом понимал, что Блум не говорил какое-то пророчество или духовное наставление, а просто хотел, чтобы его оставили в покое на время поедания собственного ланча, но в тот момент Санчез просто послушно закрыл дверцу холодильника и направился на выход.       Кэш снова бросил быстрый взгляд на собственное отражение в хромированной вставке на холодильнике и застонал. Не от головной боли, она, к счастью, прошла после привычной тряски в утреннем автобусе, а от вида этих позорных панталончиков на его щуплых ногах.       Всё началось вчера вечером, когда к ним в общагу завалился взволнованный Ли и уломал-таки пойти на премьеру в чёртов студенческий театр. Пара стопок была опрокинута ещё до начала спектакля, ещё несколько – во время антракта вместе со всей малочисленной актёрской труппой, а после все бросились отмечать произведённый фурор. В общем, проснулся Кэш прямо в гримёрке и чудом не наблевал на разбросанный между собутыльниками реквизит, но ещё с большим чудом он успел на свой автобус до дома мистера Санчеза. Тот увидел нерадивого уборщика мельком, махнув рукой в приветствии перед тем, как запрыгнуть в автомобиль, и наверняка не заметил голубоватого оттенка на лице Кэша.       Только когда Кэш принялся раздеваться в доме начальника, вместо собственных трусов были обнаружены злосчастные панталончики. Первой мыслью беты оказался вопрос о том, а где же сейчас – или на ком – находились его семейники, а второй – больше никаких попоек. Мало того, что перед самим собой было стыдно до покрасневших ушей, так ещё и панталончики эти были с рюшами по всему периметру – позорище. Кэш примерно представлял, как, бухая в театральной гримёрке, умудрился откопать их, но эпизоды, где он их на себя напяливал, начисто отсутствовали в его памяти. Хуже всего было то, что панталончики оказались на удивление удобными. Кэшу казалось, что его причиндалы окутывает мягким невесомым облачком, которое держалось на поясе и бёдрах легчайшими резиночками, вшитыми в ткань. Работать в таких было удобно и приятно, и Кэш решил, что можно было бы оставить панталончики себе, если бы не жутко пошлый вид из зеркала.       На самом деле Кэш не боялся, что его в таком виде застанет начальник и на это было несколько причин. Ещё четыре месяца назад, когда Кэшу срочно нужно было бабло, а условия выплаты стипендии университетом, где учился Кэш, не позволяли иметь другой официальный заработок, бета на удачу нашёл мистера Санчеза, которому требовался домработник. Благосклонный бета закрыл глаза на просьбу Кэша трудиться у него неофициально, коротко объяснил, что много работает и не может поддерживать желаемый уровень чистоты в доме, а также указал на особенности жилища. С тех пор у Кэша появился стабильный доход, ради которого он дважды в неделю выбирался из своего замызганного общежития в студгородке и приезжал в двухэтажную квартиру для её уборки.       Кэшу дико нравилось. Наверное потому, что он всегда сам любил порядок и чистоту, и убираться в таком красивом и сдержанно обустроенном доме было попросту приятно, а во-вторых, никто не стоял над душой. Мистер Санчез не соврал, когда предупреждал, что очень много работает, ведь Кэш видел того только изредка по утрам, а когда он возвращался домой и не знал вовсе. Почти сразу начальник выдал ему запасной ключ от квартиры и с тех пор бета приходил и уходил всегда в гордом одиночестве. Кэша это не напрягало, потому что такое поведение говорило лишь о том, что работа у мистера Санчеза важная и интересная.       Проблема на работе у Кэша была лишь в одном – он совершенно не мог работать в одежде. Форма для уборщиков помимо хлопка или вискозы имела в составе какую-то синтетику, от которой у Кэша жутко чесалось всё тело, а обычные шмотки вбирали в себя запах средства для мытья полов так охотно, что в универе на Кэша оборачивались, если тот решался надеть что-нибудь, в чём драил полы накануне. Про пот и другие неудобства говорить не приходилось. Единственным, что ему нравилось, был длинный прорезиненный фартук с кожаными завязками, опоясывающими не только талию, но и спину крест-накрест и тремя большими карманами, в которых удачно помещались щётки, губки и банки со средствами, поэтому Кэш носил исключительно его и трусы. Да, только трусы.       Поначалу, конечно, было стрёмно, и Кэш мучился в форме или портил собственную одежду из-за страха, что начальник внезапно придёт и застанет его не пойми в чём, но со временем Кэш осмелел, а также понял, что мистера Санчеза ждут дела поважнее слежки за собственным домработником. Поэтому как только он приветственно махал бете в ответ и запирал за собой входную дверь, то оставлял всю свою одежду в прихожей, надевал фартук и принимался за работу едва ли не голым. Кэш не боялся изредка включать телевизор, если забывал зарядить старенький плеер, или приготовить себе нормальный обед, воспользовавшись хозяйской посудой. Та всегда блестела чистотой, когда Кэш заканчивал, и непременно оказывалась на своём месте, а бета зато во время рабочего дня мог насладиться любимым томатным супом и сочными тефтельками с пюре, вместо привычного полудохлого салата из университетской столовки и залитой кипятком китайской лапши. Всё же финансовое положение студента улучшилось с началом его трудовой деятельности, и это не могло не радовать.       Кэш блаженно подпевал любимой песне, игравшей в плеере, на особо приятных битах он ловко выкидывал из холодильника просроченные продукты, после чего проходился сначала смоченной в чистящем средстве тряпкой по полке в холодильнике, потом влажной, а потом сухой. На плите у Кэша уже томился приготовленный из принесённых продуктов обед. В этот раз бета приготовил впрок, потому что бойфренд соседа по комнате подарил тому мини-холодильник, а тот разрешил Кэшу им пользоваться. Песня в наушниках достигла своей кульминации, которая была самым любимым моментом Кэша, и он, не удержавшись, крутанулся под музыку, а потом заорал. В дверном проёме на кухню стоял мистер Санчез собственной персоной с кожаным портфелем наперевес и огромными глазами.       Кэш слишком резко выдернул наушники, поморщился и нервно сглотнул, попутно начав осознавать глубину той кучи дерьма, в которую он так неудачно вляпался. На плите грелся обед в хозяйской посуде, домработник едва ли не голый, попа всё ещё инстинктивно двигается под музыку, завернутая в эти грёбаные панталончики с рюшами. Кэш потеребил один наушник и шаркнул ножкой, опустив глаза:       – Мистер Санчез, не увольняйте меня, пожалуйста, я... – глаза пробежались по кухне и зацепились за кастрюльку на плите, – я ещё готовить умею...       – Да? – прохрипел больше растерянно, чем зло начальник, ослабил галстук и нервно повёл плечом, – а я как раз на обед приехал...       Кэш зацепился за эту фразу как за спасительную соломинку – терять работу совсем не хотелось, и если его стряпня поможет её сохранить, то Кэш согласен на полудохлый салат и китайскую лапшу на этой неделе вместо запланированных блюд.       – Ну так чего же вы тогда в дверях встали? – отмер Кэш и сделал приглашающий к столу жест, – будете ждать, пока всё остынет?       Мистер Санчез ещё больше округлил глаза, пробормотал что-то очень напоминавшее на извинение и осторожно присел на краешек стула. Кэш подскочил к начальнику, стянул с него рабочий пиджак, галстук перекинул через плечо и улыбнулся бешено:       – Это чтобы не загадить, ой, кхм, то есть, не запачкать, – потом метнулся к столешнице, выудил тарелки с нужного шкафчика и накрыл на стол.       Мистер Санчез так обречённо глянул на то, с какой уверенностью и знанием Кэш достаёт из нужных шкафчиков и ящиков приборы с посудой, что Кэш мысленно дал себе смачную затрещину.       – А себе? – кивнул на выставленные тарелки с ложками в одном экземпляре мистер Санчез.       – Э-э-э... – прочесал в затылке Кэш, – сейчас, оденусь только.       – Да чего уж там, оставайся так, – махнул рукой старший бета и глянул с неумело скрываемой насмешкой.       Кэш хлопнул глазами, но перечить начальнику не стал, а лишь поставил на стол ещё один обеденный набор и начал подавать еду. Суп у него в этот раз получился божественным: кусочки очищенных от кожи томатов взрывались во рту солоноватым соком, паприка придавала вкусу объём, потолчёная в пюре основа из картошки и традиционной заправки приятно грела и насыщала. Сам-то Кэш вкуса почти не чувствовал от нервяка, а вот начальник уплетал первое за обе щеки, пока ложка по дну тарелки стучать не начала.       – А разве у меня в холодильнике были помидоры? – опомнился, глянув на пустую тарелку, мистер Санчез.       – Нет, я принёс свои, – не стал врать Кэш и поспешил оправдаться, – простите меня, мистер Санчез, просто у нас в общаге нет кухни, да и кастрюль тоже, но вы не переживайте, я не заразный, и всю посуду всегда мою тщательно, а потом ещё и кипятком обдаю. Я больше не буду, правд...       – Погоди-погоди, – остановил его тот, – что значит "всегда"?       Кэш съёжился на стуле, поняв какую глупость он не смог удержать на языке, но не успел что-то придумать, потому что разговор резко перетёк в совершенно другое, неожиданное для Кэша русло.       – Это что получается, Кэш, – погрустнел мистер Санчез, ещё раз бросив взгляд на пустую тарелку пред собой, – я твой обед съел? А чем же ты питаться на учёбе будешь?       – Да не переживайте, – заверил его Кэш, – я же к вам ещё в пятницу приду и ещё наготовлю, ой! – закрыл себе свой поганый рот он.       Кэш замер, со страхом наблюдая, как мистер Санчез переваривает услышанное, но тот опять его удивил:       – Ну хорошо, успокоил, – попытался улыбнуться старший бета и смущённо покосился на плиту, а потом на чистую тарелку для второго, выставленную перед ним, – а что у тебя ещё есть?       Кэш вскочил как ужаленный и принялся щедро накладывать макароны-бантики с кусочками тушёной говядины и хрустящими овощами в сливочном соусе. А потом, когда и сам сел за стол не смог не заметить, как аппетитно мистер Санчез ест. Он искренне наслаждался вторым блюдом, только и успевал насаживать на вилку кусочки с тарелки, но делал это так аккуратно, что Кэш аж залюбовался.       Вообще, мистер Санчез был очень завидным экземпляром, и хоть за те четыре месяца, что Кэш у него проработал, он не имел возможности личного общения с начальником, но по убранству дома и другим занятным вещицам было понятно, что мистер Санчез персона интересная. Да и внешне тот был неплох. Кэш, конечно, рассуждал об этом с позиции вольного зрителя, не смея даже надеяться, что такой бета как мистер Санчез взглянет в сторону нищего студента, но не признать очевидного было нельзя.       – А за продукты ты не переживай, – твёрдо кивнул бета, – всё компенсирую.       – Да ну что вы... – смутился было Кэш.       – Не спорь, – возразил тот, – и вообще, хочешь, я тебе доплачивать за готовку буду?       – Правда? – поднял на него полные надежды глаза Кэш.       – Ну да, – кивнул мистер Санчез и оглядел домработника с ног до головы, – одного только понять не могу – ты чего голый-то?       Наверное, легче было бы просто соврать, что он фетишист-извращенец с кинком на уборке и готовке, но Кэш почему-то пустился в подробный рассказ о том, как он перепробовал кучу разной формы, провёл сравнительный анализ немецких брендов и их китайских аналогов, подвёл небольшой итог и перешёл к разделу с использованием обычной одежды, где тоже не смог упустить пару десятков деталей, которые либо снижали производительность в работе, либо ударяли по кошельку из-за постоянных трат то на новую одежду, то на кондиционер для белья.       – Таким образом, – набрал в лёгкие побольше воздуха Кэш для завершающего абзаца, – я пришёл к выводу, что чем меньше площадь поверхности одежды, тем меньше проблем, – и добавил, – а на десерт яблочные дольки с мёдом и щепоткой корицы.       Перед мистером Санчезом тут же возникла тарелка с вышеуказанным. Тот хмыкнул и заметил удивлённо:       – Моё любимое сочетание.

***

      Как бы Санчез не пытался себя уговаривать, в конце концов пришлось признать, что в Кэша он влюбился. Надо бы стыдиться, что запал на девятнадцатилетнего студента, почти на десяток лет младше него самого, однако Санчез так редко испытывал это тёплое чувство влюблённости, что не мог не наслаждаться тайно. И исправно ездить на обед домой два раза в неделю, конечно.       Дом, в котором он поселился меньше года назад и в котором проводил так мало времени, вдруг перестал казаться таким пугающе одиноким. Санчез мог приехать домой едва ли не за полночь, сунуться в холодильник, а там вместо подгнившего огурца и уже пустившей стрелы головки чеснока стояла теперь кастрюлька с каким-нибудь вкусным супчиком и сковородочка с сочным мясом на подушке из пряного гарнира. От вида всего этого в первый месяц тупо сводило желудок, а во второй приятно щемило где-то в груди. Санчезу казалось, что он на самом деле живет не один, а с... кем-то. Кем-то, кто приготовил всю эту вкуснятину, а сейчас просто вышел на вечернюю прогулку и вот-вот вернётся. Точнее, это был вовсе не "кто-то", а вполне себе реальный прообраз худющего полуголого студента, который до смешного рационально и убедительно оправдывает свою наготу.       Как бы Санчез хотел, чтобы все эти фантазии воплотились в жизнь, но... Но он прекрасно понимал, что у такого как Кэш наверняка уже кто-нибудь есть в сердце. Да и от самого беты всегда исходили волны лишь праведного трепета перед условным начальством, что сначала – чего уж врать – очень Санчезу льстило, но в последнее время вызывало лишь тщательно скрываемое огорчение, потому как за скромными очень часто односложными ответами на попытки Санчеза завести какой-либо разговор за трапезой скрывался наверняка целый мир, но ему, Санчезу, доступа в него не было. А ведь у них даже вкусы в еде идентичными оказались – вот ведь... мистика! "Совпадением" назвать это почему-то у Санчеза язык не поворачивался.       И тем не менее, при отсутствии какой-либо надежды на взаимность, по вторникам и пятницам Санчез бросал все свои бумажки на работе и ровно в полдень мчался домой.       – Мистер Санчез, это вы? – крикнул из глубины дома Кэш, когда Санчез стягивал с себя уличные ботинки в прихожей.       – А ты ждёшь кого-то ещё? – не удержался он от шутливого вопроса в ответ.       Из кухни тут же выглянула с немного озабоченным выражением лица голова Кэша, глаза просканировали бету с ног до головы, пока не остановились на глазах самого Санчеза.       – Не-е-ет, – проблеял Кэш, – с чего вы взяли?       Санчез быстро нагнал застывшего в дверном проёме студента, а потом понял, что тот слишком мал для них обоих и желанный мальчишка стоит так близко, что можно полюбоваться на резко очерченные скулы и ключичные впадины под кожаными лямками фартука. Во рту от увиденного моментально пересохло, а из головы совершенно вылетел и ответ, и сам вопрос, заданный Кэшем минуту назад, пришлось напрячься.       – Ну не знаю, – слишком тихо ответил в конце концов Санчез, – ты завидный молодой человек, наверняка какой-нибудь из твоих поклонников интересуется, к кому ты сбегаешь два раза в неделю на целый день.       Кэш едва заметно покрылся румянцем и глаза отвёл, отступив из прохода.       – Нету у меня никаких поклонников, – буркнул он и встал к плите, а потом скомандовал уже более весёлым тоном, – лучше садитесь обедать, мистер Санчез.       Санчез испытал какой-то странноватый коктейль из противоречивых чувств, но всё же отмер и сел за стол. С этой позиции открывался вид на выступающие на спине лопатки, перевязанную крестом фартучных бретелек спину и узкие бёдра, затянутые в матерчатые шорты. Да уж, после их первой обеденной встречи, Санчез Кэша в трусах больше не видел, но по внешнему виду форма у беты не сильно-то поменялось, что не могло тайно не радовать.       Кэш передёрнул плечами и Санчез всё же отвернулся. Оказалось, очень даже вовремя, потому что тот направлялся к столу с двумя тарелками первого. Санчез не мог точно сформулировать, зачем надо было скрывать собственное любование молодым телом, но всё же предпочитал держать взгляды при себе.       – Как дела с учёбой? – попытался поддержать разговор Санчез, принявшись за божественно сладкий и одновременно острый тыквенный суп.       – Как у всех, – пожал плечами Кэш и отчего-то задержался взглядом на Санчезе.       Тот замер в ответ, а потом Кэш перевалился через стол и словно заговорённый потянулся к Санчезу. У старшего беты от такого манёвра чуть ложка с супом из руки не выпала, глаза уже, было, инстинктивно начали закрываться, тело само потянулось на встречу, но оказалось, что Кэш просто хотел заправить ему за плечо галстук.       – Запачкаете, – объяснил очевидную обеспокоенность домработник.       – А, кхм, ну да, спасибо, – взял себя в руки Санчез, – а "как у всех" – это плохо, Кэш. Надо, чтобы было "лучше всех".       – Зачем? – отхлебнул супа Кэш.       Санчез замялся перед ответом, не хотелось вешать на такого молодого ещё человека догму реальной жизни, но тот так послушно ждал ответ на свой немного наивный вопрос, что пришлось отвечать.       – Ну, сам посуди. У альф есть сила, омеги обладают природной привлекательностью и статусом лучшей трети человечества, а на что, скажи, полагаться нам, бетам? – Санчез выдержал драматическую паузу и ответил на свой же вопрос, – мозги. Ум, навыки – это всё, что у нас есть. Нет, я тебя не поучаю, не думай, каждый сам выбирает свой путь, но в тебе виден потенциал, поэтому "как у всех" для тебя, считай, ниже нормы.       – Что-то вы, мистер Санчез, слишком щедры сегодня на комплименты, – хмыкнул Кэш, явно не обрадованный ответом.       Санчез его понимал. А кому приятно узнать, что для него планка успеваемости завышена? Он и сам помнил, как студентом глупо и по-детски, но от этого не менее искренне обижался на одного из преподавателей, который всегда ставил ему одному неуды за прогулы, в то время, как на прогулы других студентов благосклонно закрывал глаза. Санчез долго терпел, а потом всё же спросил – что за несправедливость. И получил на это лаконичный ответ – к хорошим студентам требований всегда будет больше. С одной стороны услышать это было обидно, а с другой – приятно.       Кэш тоже не дурак, переспит ночку с полученной информацией, подуется немного, а потом поймёт.       – А я с твоего позволения ещё один скажу, – немного оживил атмосферу Санчез, зачерпнув последнюю ложку и отправив её в рот, – суп просто объеденье!       Вот теперь Кэш улыбался довольно и шёл накладывать второе. А Санчез мог скользнуть взглядом по стройным ногам с рельефными икрами и немного ослабить галстук, чтобы тот не мешал сглатывать набежавшую слюну. Он вдруг почувствовал, что суп немного притупил один вид голода, а открывшийся вид усилил другой.       В первый раз за все два месяца на столе не оказалось подготовленных к подаче второго тарелок и Санчез обрадовался появившейся в кои-то веки возможности помочь с сервировкой. Он вскочил из-за стола и направился прямо к столешнице, чтобы достать из верхнего ящика нужные предметы. На мгновенье Кэш оказался так близко, что потянувшаяся к дверце рука ощутила исходящее от чужого тела тепло. Санчез невольно повернул к тому голову, но увидел, как тот буквально замер с шумовкой в руках. Бета достал две тарелки, сделав вид, что ничего не замечает, и Кэш едва заметно было выдохнул, однако вместо того, чтобы отступить, Санчез потянулся другой рукой прямо к ящику с приборами, скользнув ею в миллиметре от талии Кэша и тот вдруг... закусил губу.       У Санчеза в глазах поплыли красные пятна и захотелось ещё немного ослабить галстук. Что это было? Конечно, такая реакция могла быть банальным недовольством на грубое нарушение личного пространства, но в таких случаях обычно нервно дёргаются и пытаются всеми силами избежать возможного контакта. А Санчезу показалось, что сейчас был не тот случай. В любом случае, он всё же восстановил дистанцию, схватив всё нужное, и вернулся к столу.       Теперь тишина казалась осязаемой, а нарушалась только постукиванием вилок по тарелкам. Санчез отчаянно пытался сосредоточиться на вкусе еды, Кэш гонял по тарелке несчастный отпаренный горошек, а потом поднял на него свои глаза, и заставил Санчеза этим самым горошком поперхнуться:       – Мистер Санчез, а почему вы живёте один? – спросил Кэш.       Санчез откашлялся, сделал глоток воды, тщательно скрыв моментально подскочивший пульс, и попытался оправдаться с блуждающим по столу взглядом:       – Ну... Я больше на карьеру ориентировался всегда...       – Значит, вам никто не нужен? – тут же уточнил Кэш и сглотнул.       Санчез перестал разглядывать знакомый орнамент скатерти и встретился с бетой взглядами:       – Нужен, – неожиданно хрипло ответил он.       Санчез понял, что, выражаясь терминологией коллег, надо было "дожимать" парня. Как он этого раньше не замечал? Этого заинтересованного взгляда в свой адрес, скользящего по самому краю его лица. Этого очевидного языка тела, с лёгкими неосознанными поглаживаниями себя по ключицам и изгибу шеи. Наверное, они просто оба были бетами. Теми, кто закрывает глаза на такие детали, ведь обычно это обращено не к ним; теми, кто предпочитает свои симпатии скрывать, ведь обычно они остаются безответны. Вот только тот, кому ты не нравишься, не будет спрашивать про одиночество. Наверное, медленно дошло до Санчеза, тот, кому ты не нравишься и готовить впрок не станет и полураздетым ходить тоже. Сразу после этого до Санчеза уже быстрее дошло – какой же он идиот.       – Чаю? – вывел его из раздумий Кэш, красноречиво оглядев очередную опустевшую тарелку.       – Да, спасибо, – улыбнулся Санчез.       По приготовленным чашкам разлилась душистая заварка, щедро разбавленная кипятком, а тишину тем временем можно было резать не хуже тирольского пирога.       Наверное, надо было начать с простого приглашения в кино, кафе или на прогулку, но вместо этого Санчез спросил:       – А десерт?       Кэш тут же поднялся из-за стола, ушёл к холодильнику и вернулся с кусочком домашнего чизкейка. Он нагнулся рядом с Санчезом, чтобы поставить его на стол прямо перед бетой, а тот вдруг повернул голову и сказал прямо в начавшее розоветь ухо:       – А я надеялся на кое-что другое.       – На что? – повернул голову Кэш и невольно прошёлся кончиком языка по пересохшим губам.       – Примерно на это, – почти выдохнул ответ Санчез и поцеловал бету.       После того, как Санчез отстранился, Кэш всё же поставил глухо звякнувшее пару раз о стол из-за дрожащих рук блюдце с чизкейком, хлопнул глазами пару раз, глядя на замершего Санчеза, и сам потянулся навстречу.       Наверное, после удачного свидания или прогулки надо было бы выждать три дня и только потом попытать удачу и спросить разрешения на вторую встречу, но вместо этого Санчез только повернулся немного, чтобы удобней было приобнять Кэша и ответить на поцелуй. Рука тут же заскользила по обнажённой спине и подушечки пальцев наткнулись на тьму мурашек на ней.       После пятого свидания можно было бы сделать шаг в сторону интима и первых осторожных ласк, думал Санчез, пока Кэш заводил себе руки за спину и развязывал фартук. Бретельки скользнули вниз легко и почти не нарушили гармонию причмокивающих звуков и шумного дыхания своим шуршанием на полу.       Попытка первого секса у них случилась бы после романтического ужина при свечах. Сначала бы Санчез долго и чинно целовал Кэша в щеки, постепенно подбираясь к области рта. Однако в данный момент он был занят вылизыванием обнажённого теперь торса, пока Кэш зарывался ему пальцами в короткую стрижку и кусал губы. Санчез поднял на того глаза, залюбовался и накрыл губами один из затвердевших сосков.       – Санчез, я, наверное, ещё не готов, – мог бы сказать бете Кэш и тот бы прекратил свои ласки и ушёл бы мыть после ужина посуду.       Но сейчас Кэш лишь молча выправлял рубашку из брюк Санчеза и торопливо расстёгивал на ней пуговицы, едва не забыв про всё еще болтающийся на шее галстук, перед тем, как снять её с него.       В зависимости от того, сколько времени было бы на часах, Санчез предложил бы Кэшу вызвать и оплатить такси или остаться на ночь, великодушно предложив хозяйскую спальню, а сам бы в таком случае лёг в гостиной. Санчез всегда предпочитал быть вежливым и галантным, вот только сейчас, грубо притягивал к себе Кэша за затылок и запечатывал его губы жёстким голодным поцелуем, встречая скользкий горячий язык своим.       Они бы разошлись по разным комнатам, а на следующий день немного неловко поедали бы завтрак в молчании. Возможно, в таком случае Санчез больше бы не решился настаивать на близости с Кэшем, а может и прекратил попытку отношений вовсе, с головой уйдя в работу.       Всё это и правда было бы возможно, если бы беты единым клубком не пытались вот прямо в этот самый момент добраться до спальни и кто-то из них то и дело не напарывался на предметы мебели или дверные косяки.       Юркие пальчики Кэша уже кружили где-то в районе пряжки ремня, когда икры Санчеза всё-таки почувствовали за собой край постели. Одним движением он тут же сел на неё, так и не дав раздеть себя до конца, а другим – стянул с Кэша шорты с трусами, потому что лицо так удачно оказалось в районе его паха, что не воспользоваться положением он просто не мог. Санчезу редко в жизни выпадал шанс сделать партнёру минет, и учитывая спонтанность момента, он подозревал, что следующий такой шанс ему представится в лучшем случае не скоро, поэтому без раздумий взял в рот стоящий член Кэша, ощутив привкус солоноватой смазки на языке. Рот будто действовал независимо от знаний и умений Санчеза, потому что Кэш сверху издал глухой стон, а пальцами сжал кожу на плечах беты чуть ли не до синяков и толкнулся бёдрами навстречу ласке.       Санчез позволил ему небольшие фрикции, больше похожие на судороги и обхватил рукой не поместившуюся в рот часть ствола для более интенсивной стимуляции.       – Нет-нет-нет-нет-нет, – взмолился Кэш через несколько минут и попытался отстраниться.       Санчез послушно отпустил его и глянул с неподдельным страхом, неужели он-таки перешёл черту?       – Мистер Санчез, – облизал губы Кэш и посмотрел на того затуманенным взглядом, – я вас хочу. Я видел у вас в ванной смазку...       – У меня и в спальне есть, – вставил свои пять копеек Санчез, в голове благодаря себя за то, что купил как-то пару тюбиков, чтобы смазывать скрипучие двери и выдвижные механизмы прикроватных тумбочек.       Кэш на такой ответ только кивнул и потянулся к губам беты. Санчез даже не сразу поверил, что тот не брезгует целовать его после сделанного минета, хотя от дурманящего поцелуя не отказался. Кэш подался вперёд и Санчезу пришлось откинуться на спину, но вместо того, чтобы повалиться на него сверху, тот коварно поцелуй разорвал и всё же избавил Санчеза от штанов с трусами. Сам выпутался из болтающихся на щиколотках шорт и только после этого забрался к нему на постель.       На самом деле Санчез был согласен и на взаимные ласки с задёрнутыми шторами строго под одеялом, но Кэшу было решительно всё равно на заправленное поверх постели покрывало, хотя сам бета не понимал, как такой красавчик может гладить и целовать его сухое едва мускулистое тело. Но Кэш так интимно вздыхал, когда обводил пальцами выступающую тазобедренную кость Санчеза или спускался губами к перечёркивающей твёрдый плоский живот складке на коже. А Санчез от этого всего позорно млел и без тайной обиды смирился с тем, что, скорее всего, снизу окажется сегодня он.       Он немного виновато отстранил от себя Кэша и потянулся к одной из тумб, чтобы достать лубрикант, а потом с нежностью поцеловал ему руку и вложил в неё тюбик. Кэш глянул на его озадаченно.       – Хотите, чтобы я сам себя?.. – нахмурился он.       – Нет, я подумал, что ты хочешь быть сверху, – поднялся на локтях Санчез и тоже нахмурился.       – Нет, я хотел... – смутился Кэш и уточнил, – А вы предпочитаете быть снизу?       – Нет, мне всё равно, точнее, – тут же поправился старший бета, – я очень тебя хочу и не важно при каком раскладе.       Кэш наконец улыбнулся, услышав нужный ответ и протянул тюбик обратно:       – Тогда сегодня вся ответственность ложится на вас, – решительно кивнул он.       И сразу как-то всё встало на свои места. Чего-чего, а ответственности Санчез боялся в последнюю очередь. Он больше боялся, что оставляет на шее Кэша засосы, с которыми тому потом будет стыдно на людях появляться; или что стискивает его в объятиях слишком сильно. Но Кэш ни на одно, ни на другое ни разу не пожаловался.       В какой-то момент с губ молодого беты сорвался глухой стон сквозь зубы, а потом тело в руках Санчеза извернулось и Кэш повалился грудью на постель, подмяв под себя одну из подушек, а попу выставил так откровенно, что Санчез не удержался и куснул одну из половинок. Потом он вспоминал этот момент и ужасался собственной несдержанности, однако Кэш на такую дикость только хихикнул в подушку и уткнулся лицом поглубже, пряча стыдливый румянец. Зубы сменились на губы, и зацелованными оказались не только ягодицы, но и ямочки над ними, и расселина и даже сжатый пока ещё анус. Кэш недовольно дёрнулся и что-то буркнул только на последнем эпизоде – побрезговал. Санчез послушно прекратил, но мысленно пообещал себе, что в последующие разы попробует раскрепостить бету и обязательно докажет, что от анилингуса можно получать не меньше удовольствия, чем от минета, и не только объекту ласки, но и тому, кто дарит. Мысли о том, что этот раз может оказаться у них единственным, у Санчеза даже не возникла.       Как же сладко было растягивать и готовить Кэша! Предыдущие партнеры Санчеза предпочитали не только заниматься сексом под толстым слоем одеяла, но и тщательно проводили все гигиенические процедуры сами, не забывая при этом о технике безопасности и нескольких степенях защиты. Из-за всей этой чопорности терялся налёт спонтанности и страсти. Конечно, Санчез никогда бы никому из них в этом не признался, но он тайно мечтал именно о таком сексе – внезапном и немного первобытном. Беты от природы были лишены сильных половых инстинктов, но иногда так хотелось отключить рациональность и отдаться зову самых тайных желаний. Смотреть во все глаза, как скользкие пальцы исчезают в тугой дырке, ощущая подушечками лихорадочно колотящийся внутри пульс – было как раз одним из таких желаний. Навалиться сверху, буквально впечатавшись бедрами и горящим от напряжения пахом в ягодицы, сказать о своём возбуждении без слов – тоже. А ещё пройтись языком за нежным ушком и захватить губами мочку ласково, пока член с трудом проникает в наскоро подготовленный анус. Услышать жалобный всхлип, но не остановиться, не утешить набившими оскомину словами о том, что сейчас станет хорошо, а просто двинуть бёдрами ещё немного, погрузившись наконец до конца, и сорвать с губ настоящий стон. И точно понять, что в нём лишь половина от боли, а другая – от наслаждения, такого же первобытного.       Это было какое-то наваждение. Санчез никогда не вёл себя так распутно, так самоуверенно, так...искренне. Никогда его не вело от партнёра так сильно, как от Кэша. От того, как резво он подаётся навстречу, как судорожно комкает в пальцах концы наволочки, как шумно дышит и вскидывает голову на особо удачных движениях Санчеза у него внутри. И то, что он доставляет ему удовольствие, возбуждало не хуже разворачивающейся перед глазами картины. Хотя собственный член, погружающийся в натянутый вокруг него анус, плавные изгибы молочно-белых ягодиц и напряженно выгнутая, блестящая от испарины спина наверняка будут сниться ему до последней в жизни эрекции.       Кэш взвыл и просунул одну из рук к себе между ног:       – Больше не могу! Не могу терпеть!       – Давай, – хрипло подбодрил Санчез и уткнулся ему в затылок, стараясь сохранить темп фрикций, – давай, малыш, я сразу за тобой!       И сразу же тело под ним забилось оргазменной судорогой с протяжным стоном. Санчез двинул пару раз бедрами рвано, почти грубо и, с наслаждением сжав половинки, кончил следом.       Кэш с явным облегчением рухнул на постель, восстанавливая тяжёлое дыхание, Санчез прилёг рядом, удивлённо ощущая и жуткую усталость и прилив сил одновременно. А потом Кэш, едва сменив позу, повернул к нему голову и спросил:       – Мистер Санчез, а как вас зовут?       Санчез глупо хрюкнул, весь покрылся от такого конфуза пятнами, в очередной раз залюбовался молодым лицом с ярким румянцем и припухшими, искусанными губами. Пришлось немного придвинуться ближе, чмокнуть эти самые губы, тут же потянувшиеся навстречу, и заглянуть в широко отрытые глаза.       – Анхель, – представился Санчез, – и думаю, самое время перейти на "ты".       Харви перевёл взгляд с Санчеза на его молодого мужа и отхлебнул ещё кофе из чашки. Эти двое сначала буквально зажали его на парковке Бюро, а потом настойчиво предложили посидеть в кафе. Харви с Санчезом на работе близки не были, за последние два года, которые бета проработал в ФБР, едва обмолвились парой слов, однако внутренний голос не только молчал, но и подозрительно испускал странноватое тепло, поэтому Харви на приглашение согласился. Чисто ради интереса.       – Ты не обижайся, что мы тебя на свадьбу не пригласили, – сказал Санчез, перемешивая ложкой чай, и бросил влюблённый взгляд на мужа, – торжество было почти спонтанным.       – А при чём здесь я? – решился всё же уточнить Харви, поморщившись приторности картинки перед глазами.       – Как же? – возмутился непонятливости альфы Санчез, – это ведь ты мне с Кэшем и помог!       От такого заявления у Харви глаза на лоб полезли, но Санчез реакции не заметил и подбодрил супруга:       – Кэш, дорогой, доставай подарок.       Пока Кэш копался в рюкзаке, доставая из него вереницу целлофановых пакетов, фантики, пару каких-то старых панталонов, которые он, впрочем, быстро спрятал назад, переменившись в лице, Харви только хватал ртом воздух. Потому что в этот момент слушал какую-то невероятную историю, где якобы он с помощью своих экстрасенсорных способностей послал Санчеза домой – странно, что не дальше – и тем самым, оказывается, свёл два страждущих сердца вместе.       – Всё началось с твоего пророчества, – подвёл итог Санчез таким тоном, что Харви понял бесполезность споров и доказательств обратного.       – Что ж, добавлю в своё резюме ещё один пункт – сводник, – улыбнулся альфа и почесал в затылке.       Поверить Санчезу было трудновато, и не только потому, что Харви вообще упомянутого разговора в кафетерии не помнил, но и прежде всего, потому что он не специализировался на любовных материях. Харви раньше и в Истинность с трудом верил – при его-то работе – а то, что она случается и у бет, вообще не предполагал. Что Санчез с его молодым мужем являются духовными половинками единого целого, сомневаться не приходилось. Харви был экстрасенсом вероятностей, а не слепым.       Кэш тем временем выудил небольшую коробочку и, переглянувшись с супругом, протянул Харви. И пока тот тянулся рукой к коробке, время будто замедлилось. Он так и не взял её в руку, потому что его словно выбросило из реальности на долю секунды только для того, чтобы он каждой клеткой тела почувствовал, что кто-то или что-то очень-очень важное, давно знакомое, но постоянно ускользающее совсем рядом.       Харви чуть не зарычал на всё кафе, потому что эта знакомая уже много лет аура, постоянно ускользавшая из-под носа, в данный момент почти кричала о близости, альфе казалось, что перед глазами возникают едва ли не осязаемые указатели следования. Что его там, в конечной точке, ждёт, было не столь важно, хотя Харви догадывался, и по венам от этих мыслей разливалось сладкое предвкушение.       Экстрасенс настолько потерялся в собственных ощущениях, что почти не обратил внимания, как надломилась выбранная вероятность, стоило только встать из-за стола. А потом рабочий телефон коротко моргнул принятым сообщением и реальность для Харви привычно разделилась надвое. В смс говорилось о том, что ему срочно нужно было на объект, и альфе даже не надо было перезванивать, чтобы понять, что ситуация на другом конце сообщения критическая.       Харви попытался двинуться с места в сторону приятно и желанно тянущего тепла, и "рабочая" вероятность потемнела печальными последствиями сильней. Казалось, выбор напрашивался сам собой – прыгнуть в машину и умчаться по адресу из смс, а не следовать зову сердца, но Харви намеренно ступал осторожно, находясь точнёхонько на границе двух вероятностей, и стоило только сделать шаг за пределы кафе, как он бросился со всех ног, но не к машине, а вниз по улице.       Случайно задетый плечом прохожий выпустил из рук поводок, и сорвавшийся с него пёс тут же рванул на свободу, громко залаяв на всю округу. Харви не помнил, извинился ли он, потому что перед глазами неумолимо темнела печальными последствиями не выбранная вероятность, но шанс ещё оставался, надо было только поторапливаться.       Он подсвечивался, словно на тёмной от приближающихся сумерек улице прямо над ним светило солнце, такой растерянный, оглядывающийся по сторонам – он тоже чувствовал, тоже искал! А потом замер и закрыл глаза, так и не встретившись с Харви взглядами, поэтому пришлось легонько приобнять этого знакомого незнакомца за узкие плечи.       – Ну привет, душа моя, – перевёл дыхание Харви, – я так долго искал тебя.       Одной из рук он ловко скользнул к ладони Истинного и переплёл их пальцы, развернув в сторону, где был припаркован автомобиль. Больше времени не было. Ни на приветствия, ни на обмен телефонами и вежливыми фразами, даже попросить омегу захватить куртку – тот стоял на улице в одной кофте, тоже, видно, поддался порыву и выбежал в чём был. Отпустить его Харви просто так тоже не мог, собственные пальцы словно срослись с чужими, душа начинала болеть от одной только мысли о расставании. Омега не стал сопротивляться, только глянул удивлённо.       – А теперь пора бежать, – пояснил Харви и зашагал вперёд, – нам срочно надо кого-то спасти.