До рассвета

      В помещении раздавалось еле слышимое мерное постукивание ложки о края чашки. Солнечные лучи пробивались в комнату через незанавешенное красными шторами окно. Тишина била по ушам, и лишь всё те же манипуляции со столовым прибором разбавляли её.       Сознание и реальность. Потерять между ними грань, черту, что их разделяет, не так сложно. Стоит лишь ненадолго забыться, как тебя завлекает мир собственных фантазий. Нужно чётко осознавать, где реальность, а где твои мысли, мечты и сознание. Если не соблюсти данное правило, ты можешь забыться или потеряться в собственных рассуждениях, сам того не понимая.       Но кто сказал, что уходить в себя вовсе нельзя? Иногда это может пойти на пользу человеку. Если вы не можете справиться с горем, напастью, или чем-то, что смогло вас сломать, то лучший способ преодолеть себя — это для начала разобраться в своём сознании, так как именно в нём кроется ответ на все вопросы, сокрытые в вашей душе. Главное — вовремя успеть заметить, когда ты ищешь в нём ответы, а когда уже просто прячешься от всего мира. Не сделав этого, ты просто забудешься, уйдёшь в депрессию, потеряешь себя. Не сможешь больше мыслить рационально, потому что твоя душа уже будет далеко за гранью.       Там, где пусто, тихо и одиноко. — Послушай меня, очень важно зарубить кое-что себе на носу, — тихий, спокойный голос раздался в комнате. Этот голос успокаивает. Он будто невесомо накрывает тебя, заставляя забыть, кто ты, что ты здесь делаешь, какова цель того, что ты оказался здесь. Именно здесь. — Никто не в силах исправить прошлое. Оно нам неподвластно. С этим надо смириться, чтобы жить дальше, — смириться? Но что произошло? Наверняка что-то ужасное, здесь просто так не появляются. Либо ты заблудшая душа, что ищет ответы, либо ты попал сюда не по собственной воле. Сознание само всё решило за тебя. Ты потерял над ним контроль, и теперь тебе придётся сделать выбор, который сильно отразится на твоей дальнейшей жизни. — Понимание этого подарит тебе свободу. Всё, что ты сделаешь, все решения, что ты примешь, будут открывать тебе двери в будущее. Всегда помни об этом. Особенно когда начнёшь свою игру, — «не забывать, не забывать, не забывать!», — лихорадочно проносится в голове. Не забывать? Что именно? Как… «Не понимаю», — шепчешь. Затем тебя словно озаряет, ты понял, зачем ты здесь и какова твоя цель. Глаза заблестели лихорадочным блеском. Ты осознал, что готов. — Итак… — слегка предвкушающе. — Ты хочешь приступить к своей игре? — слабый кивок — вот ответ на все вопросы. Оковы спали, сознание разыгралось, ты потерян… Ты стёр грань дозволенного, тебя больше ничто не держит. Как это остановить? А никак. Ты сам прыгнул в эту пропасть. И, увы, тебя уже никому не спасти… — Хорошо, — лёгкую усмешку в голосе скрыть и не старались, а зачем? Ты ведь беспомощен. Не владеешь ни собой, ни душой, ни даже собственными мыслями.       Обстановка начала меняться: уютная атмосфера кабинета превратилась в кукурузное поле, рядом стоит пугало, а где-то вдалеке виднеется красный амбар. Ты вновь не понимаешь, что происходит. С того момента, как ты согласился сыграть, душа покинула тебя. Чтобы её вернуть, придётся дойти до конца. Таковы правила этого места.       Прохладный ветер ласкает кожу, слышен шелест стеблей кукурузы, рыхлая почва под твоими ногами. И голос, возникший из ниоткуда, — он раздаётся со всех сторон, а скрыться от него невозможно. Он в твоей голове. — Итак… — вновь тихий и спокойный. — Что ты сейчас чувствуешь? — чувства — это лишь эмоции, ничего больше. Их можно контролировать, но скрыть что-либо здесь нельзя. Тебе даже не надо говорить ничего вслух, стоит лишь подумать об этом. — Смог бы ты пробыть в таком месте какое-то время? — ты молчишь, рассуждая. Здесь красиво. Свежий воздух. В целом, неплохо, но чего-то всё же не хватает, не так ли? Здесь нет никого, кроме тебя. Ты один в этом мире. Только ты и голос. — Одиноко? — вновь раздалось в голове. — Да, тонка грань между приятным чувством уединения и одиночеством, — и ни слова больше. Исчез? Нет… Он наблюдает. Наблюдает за каждым твоим движением. Ты стоишь, озираешься, пытаешься найти отсюда выход, но его нет. Выход отсюда только один…       И ты его прекрасно знаешь.

***

      Каждый день солнце освещает землю, а затем его сменяет луна, и так до бесконечности. Она также ярко озаряет нам путь, хоть мы этого и не замечаем. Хотя это было бы невозможно без солнца, ведь луна такая же неотъемлемая часть нашего мира.       Солнце — звезда, а луна всего лишь спутник. Но, несмотря на это, они равны. Мир не смог бы существовать без них. Они неделимы, будто одно целое.       Но, знаете, в основном почему-то всегда все самое страшное происходит именно ночью, когда луна дарит нам свет. Она завороженно смотрит на нас, следит и выжидает момент. Может быть, это проклятье? Видеть все, что происходит? Ты смотришь вниз, и что бы ни происходило — ничего не сможешь сделать. Но сейчас вы скажете — это просто луна, она не может видеть, чувствовать, думать и тем более страдать! А что, если нет? Что, если она все же наблюдает за нами и нашей жизнью, но, страдая от своей беспомощности, проливает горькие слезы, посылая их нам под видом дождя? Кто-то решит, что это бред сумасшедшего, а кто-то задумается.       А ведь сейчас точно так же день сменился ночью, и на небо взошла луна вновь проливать слезы.       Небольшой желтый автобус ехал по заснеженной дороге на фуникулерную станцию. Салон был почти пуст, и лишь на последних рядах возле окна сидела рыжеволосая девушка. Она выглядела то ли грустной, то ли… взволнованной? Достав из своего маленького зеленого рюкзачка, что лежал на коленях, свой телефон, она надела наушники. Из них доносились едва различимые голоса — это было радио. — Сегодня годовщина ужасной трагедии, разыгравшейся на горе Разенграффе, — казалось, что Мериде, а именно так звали эту девушку, эта тема была знакома настолько, что она могла предугадать каждую последующую фразу ведущего. Ее лицо было совершенно спокойным и невозмутимым, хотя внутри нее до сих пор что-то щелкало при упоминании того дня. Рокового дня… — Скажите, удалось ли приоткрыть завесу над исчезновением девушек? — Год назад сёстры Разенграффе вышли из дома своих родителей в метель и больше не вернулись.       Прошел ровно один год с исчезновения Эльзы и Анны. Год с того дня, как они исчезли без следа. Тот день навсегда остался в памяти, и как бы они ни старались его забыть — это невозможно. Такие вещи не забываются. Обычная шутка обернулась трагедией, которая повлекла за собой последствия.       В тот день друзья не находили себе места. Эльзы и Анны не было всю ночь, и даже на утро они не появились. Что хуже всего, что они должны были сказать Хансу? На той вечеринке он напился и не видел всего того, что произошло. Как они должны были оправдываться? Ясно было одно. Спихивать вину друг на друга по кругу было глупо и неразумно, потому что никто не виноват. Никто ни при каких обстоятельствах не мог знать, что все так обернется. Но как объяснить это Хансу? Он ведь был так близок со своими сестрами! Он бы никогда им этого не простил. Даже когда приехала полиция, Ханс не хотел осознавать того, что Эльза и Анна пропали. Все было будто бы во сне… Во сне, в котором все обернулось кошмаром. Их не могли найти… Несколько дней прошло в томительном ожидании новостей. Хороших или плохих, да каких угодно, только бы не было больше этого ужасного чувства неведения. Но даже спустя месяц расследования в их душе таилась все та же надежда, пускай и беспочвенная, пускай и бессмысленная, но она была им нужна. Нужна как никогда. Вскоре Эльзу и Анну официально признали погибшими. Их тела не нашли, но и признаков того, что они живы, тоже не было. — Убийство? — Мерида не раз задумывалась над этим. Но кто мог желать им смерти? Эльза и Анна были одни из самых добрых людей, которых только она знала. Как бы Мерида ни старалась, она не могла вспомнить никого, кому они могли бы причинить вред, или кому сделали бы какую-нибудь пакость. Бывали, конечно, случаи, когда мнения расходились, но всё всегда заканчивалось хорошо, они находили компромисс в любой ситуации. — Официально — нет. У нас есть один подозреваемый, но о его местонахождении ничего неизвестно. У него был старый конфликт с семьёй Разенграффе. Требовал прекратить строительство, заявлял, что это священная земля его предков, — первый и единственный подозреваемый, который мог быть как-то причастен к исчезновению, сейчас непонятно где. Говорят, он живёт где-то здесь, в горах, но его никто не видел уже множество лет. Может, его даже и нет в живых. — На горе сохранилась старая психлечебница. Может ли предполагаемый убийца скрываться там? — Мои люди обыскали тут всё… Девочки не смогли бы уйти так далеко. — Трагедии не в первый раз случаются на этой горе, — голос ведущего был спокойным и тихим. Скорее всего, его, как и большинство других людей, порядком достала эта тема, что уже целый год мелькала то в телевидение, то по радио. Однако Мерида каждый раз надеялась услышать хоть что-то новое, что, возможно, смогло бы немного приоткрыть ту завесу тайны, которая покрыла исчезновение ее друзей плотным куполом. И одновременно она понимала — надеяться бессмысленно. — Мы выражаем соболезнования этой семье, а также их сыну Хансу, спустя ровно год после таинственного исчезновения Эльзы и Анны Разенграффе.       Голоса затихли, и Мерида выключила радио за ненадобностью. Она любила слушать музыку, но сейчас настроение не располагало к этому.       Она думала о Хансе. Причина, по которой ей приходится ехать на фуникулерную станцию в тот самый дом — это Ханс. Он пригласил всю компанию друзей на их ежегодные зимние каникулы. Разве что теперь была еще одна, более грустная годовщина. Ханс сказал, что ему было бы приятно, если бы они снова собрались все вместе и здорово провели там время. Он говорил так искренне, что Мерида не могла не приехать. Она всегда была очень добра к Хансу, возможно, у нее даже были к нему какие-то чувства. Вот только разбираться во всем этом она не хотела, потому что всю жизнь считала любовь обузой. Она хотела быть свободной, путешествовать, гулять, а не сидеть в каком-нибудь тихом и уютном месте, держась за руки. Однако все равно, когда она рядом с Хансом, в груди что-то клинит, и противостоять этому получается с большим трудом. Ей нравилось видеть улыбку на его лице, но после трагедии он стал реже проявлять подобные эмоции. Да и вообще после несчастья он изменился… Стал более отстраненным, тихим, закрытым, долгое время ни с кем не общался. И вот, спустя год зовет их всех повеселиться. Конечно же, он не забыл, что случилось в том самом месте, но, по его словам, Эльза и Анна были бы рады, что они до сих пор вместе и думают о них. Мерида не была в этом так уверена, ведь всё же закатывать праздник там, где недавно погибли люди, как ей казалось, не очень правильно. Но это же Ханс. Ему, в основном, плевать, что правильно, а что нет. Единственное, чего он сейчас желал — это собрать их всех вместе. Порой одержимость этим желанием пугала девушку. Они довольно давно не виделись, и просто вот так вот приехать, чтобы «потусить», казалось чем-то странным. Однако отказать было бы неприлично, да и к тому же Ханс на видеоприглашении был такой… радостный. Он улыбался, а наблюдать его счастливое лицо спустя столько времени невероятно приятно. Мерида очень хотела увидеть его улыбку вновь, и желательно собственными глазами.       Сбавив скорость, автобус остановился. Подождав, пока двери со скрипом отъедут в сторону, Мерида поднялась со своего сидения, к которому она уже успела привыкнуть за пару часов пути, при этом не забыв надень на спину свой рюкзак, и быстро вышла из транспорта, дабы не задерживать водителя.       Холодный зимний воздух сразу же проник в ее легкие. Девушка очень сильно любила природу: освежающий ветер, прекрасное пение птиц, животных, которых можно было встретить в лесу или другом месте, не сильно обжитым людьми — это напоминало ей детство. Она очень любила выбираться на пикники с родителями, когда была маленькая. Мама обычно занималась закусками, а Мерида помогала. Но больше всего ей на этих недолгих и нечастых прогулках нравилось учиться стрелять из лука. Мама, конечно, не одобряла эти занятия, поэтому считала, что не пристало девушке заниматься такими вещами. «Это не женское занятие!» — очень часто можно было услышать из ее уст. Естественно, дочь не особо прислушивалась к ней, она уважала и любила мать, но бросить дело, забравшееся ей точно в душу, она не могла, да и не хотела.       Стрельба была для нее всем! К счастью, девушку в этом начинании поддержал отец, чему она очень радовалась и делилась с ним всеми достижениями. Она побывала на соревнованиях и в большинстве случаев одерживала победу. Само собой не всё получалось с самого начала, были и неудачи и поражения, после которых она очень огорчалась, но поддержка родителей всегда помогала ей, и она пробовала снова и снова, пока не добивалась поставленной цели. Мать хоть и не одобряла интересы дочери, но, как и отец, была с ней рядом, говорила напутствующие слова и дарила ей уверенность в себе. Мерида знала, что ей очень повезло с родителями. Конечно же, как и во всех семьях, не обходилось без ссор, учитывая, что она была довольно импульсивной, а мать — категоричной, было их довольно много, но никогда из-за этого Мерида бы не разлюбила своих отца и мать.       Но маленькая девочка выросла, и пришла пора поступать в институт, переезжать в совершенно незнакомое ей место и начинать жить самостоятельно, что она и сделала. Это было нелегко, но кому вообще может быть просто бросать свой привычный уклад жизни? Новые места, новые люди, новые обязанности — всё пугало и отталкивало, однако это ждет каждого человека. Всем рано или поздно придется покинуть семейный, уютный очаг и строить свою взрослую жизнь, завести семью в конце концов. Хотя последний пункт Мериде не прельщал. Она решила, что для начала обустроется в жизни, а потом, возможно, и о семье подумает. Всё же с созданием семьи появляется ещё большая ответственность, а Мерида не любила быть за что-то в ответе, не любила отвечать за других. Ей это было чуждо, хотя у нее и было трое младших братьев, но это совершенно разные вещи. Она любила свободу.       Белый снег хрустел под ногами при каждом шаге. Звук, опьяняющий сознание, не хуже запаха лака, или краски, погружал девушку в себя. Она наслаждалась им, прикрывала глаза и не замечала ничего вокруг, лишь шла по тропинке всё глубже в зимний лес — было очень тихо, лишь негромкое карканье ворон разносилось то над головой, то где-то высоко в деревьях. На какое-то время все затихало и можно было услышать лишь хруст снега под ногами.       Преодолев высокие ворота, которые раньше всегда были приветливо, если можно так сказать, открыты, Мерида дошла до фуникулерной станции. Здесь ничего не изменилось за год, разве что снега намело побольше и кто-то испортил карту местности на стенде, написав баллончиком «Прошлое не в нашей власти». Не особо вникая в смысл очередного бредового граффити, девушка прошла дальше, к двери, преодолев которую она бы оказалась в отапливаемом помещении и немного согрелась, из-за холода руки стали замерзать, а перчатки она, похоже, забыла дома. Однако, её внимание привлек рюкзак, что одиноко лежал на деревянной скамейке, стоящей под окнами этого небольшого, слегка обветшалого здания.       Мерида осмотрелась в поисках его владельца, но никого не обнаружив, нахмурилась.       «Ну и кто мог его тут оставить?»       Подойдя еще ближе, она услышала ненавящевую вибрацию мобильного телефона, раздающуюся из переднего кармана. Вновь проверив местность на наличие человека, который так безответственно бросил свой рюкзак и ушел (хотя, действительно, кто мог его тут украсть?), она без зазрения совести потянула за собачку, приоткрывая карман. Из него в тот же момент резко выпал телефон темно-синего цвета, приземлившись в небольшой сугроб снега. Тяжело вздохнув, Мерида подобрала все еще не перестающий раздаваться трелью мобильный и, стряхнув с него снег, рассмотрела имя абонента.       «Туф» — написанное большими буквами со смайликом в конце, наконец перестало мелькать на экране, оставив лишь оповещения о пропущенных вызовах и смс.       Мерида знала эту девушку: она не очень высокого роста, у нее светлая, почти бледная кожа, красивые, выразительные глаза и черного цвета волосы. Нельзя сказать, что они лучшие подруги, но общались довольно хорошо, хоть и нечасто. Туффиана — тот человек, с которым всегда можно просто помолчать. Безмолвная тишина не вызывала раздражение или неловкость в такие моменты. Мерида знала, что Туф всегда сможет поддержать, но не словами, а элементарно просто находясь рядом. Тишина, что окутывала рядом с ней, была именно поддержкой. Это одно из тех качеств, которые люди ценили в, на первый взгляд скромной, девушке. Иногда ее из-за этого называли Зубной Феей. Кажется, будто ее и вовсе нет рядом, но она все равно всегда поддержит тебя обыкновенным жестом или присутствием. Хотя Мерида до сих пор не могла до конца понять смысла этого прозвища, оно ей нравилось. Туф даже вела себя словно фея: постоянно радовалась даже самым незначительным вещам, у нее всегда хорошее настроение, это, к слову, еще одно ее бесценное качество — она всех заряжает своим позитивом.       В прошлом году Туф также была в полном восторге от розыгрыша, она так любила всякие шалости, что даже и не задумывалась порой, как они отразятся на жертвах этих шуток.       Мерида смотрела на погасший экран телефона и вспоминала то время. Они все так давно не виделись. Исчезновение Эльзы и Анны встало перед ними высокой стеной. Ей так не хватало своих друзей, их улыбок, глупых высказываний когда надо и не надо. Она соскучилась по ним и очень надеялась, что эти каникулы вернут все на свои места, что они снова будут хорошими друзьями, которые видятся хотя бы раз в неделю, а не в год. И ей хотелось верить, что она не единственная думала об этом.       Мерида бы так и стояла с телефоном в руках, если бы ее резко не схватили за плечо. От неожиданности девушка вздрогнула и, резко обернувшись, уже была готова ударить стоящего позади человека в лицо этим самым телефоном. Но, увидев человека, посмевшего ее напугать, лишь выдохнула, закатила глаза и несильно ткнула его в грудь. — Дже-ек, вечно ты подкрадываешься! — хоть лицо ее выглядело укоряющим, на самом же деле Мерида была очень рада снова увидеть старого друга. И она совсем не обижалась на него, скорее она была даже рада снова стать жертвой шалостей Джека, ведь это именно то, чего ей так не хватало все это время. — Ты моя секретарша? — сначала она не поняла, что он имел ввиду, но после многозначительного взгляда, направленного на телефон в ее руках, до нее дошло. — Ну… Он звонил, — Мерида поспешно отдала телефон его владельцу, но извиняться не стала. Вот еще, она ведь все равно ничего такого не сделала, а лишь побеспокоилась, вдруг что-то случилось. Джек еще спасибо должен сказать. — Ну-ну, — ухмыльнулся парень. Вряд ли он поверил. Наверное, подумал, что она хотела залезть в его почту и прочитать, что же такого ему написала Туф.       Может, Мериде и было интересно, однако она бы не стала этого делать без разрешения. В конце концов мамино воспитание дает о себе знать, да и к тому же у всех есть право на личную жизнь. Хотя, будь на ее месте Джек, он бы наверняка прочел в ее телефоне все, что можно и нельзя, Мерида не сомневалась в этом. — Слушай, я тут кое-что нашел. Ты обалдеешь! — сказал Джек, улыбнувшись во все тридцать два и моментально забыв про небольшую оплошность. Такие вещи его в принципе никогда сильно не задевали, скорее наоборот, подстегивали. Что ж, Пожалуй, Мериде стоит быть более внимательней на этой неделе, иначе она рискует заполучить ведро ледяной воды вместо положенного будильника или чего похуже, фантазией Фрост никогда не был обделен. — Что нашел? — В принципе, вероятность того, что Джек решил отомстить ей прямо сейчас ничтожна, однако спокойней ей не стало. Этот парень славился тем, что постоянно влипал в неприятности, или они липли к нему. — Не скажу, сама увидишь, — он развернулся и неспешным шагом направился за домик, видимо, не капельки не сомневаясь, что любопытсво Мериды возьмет вверх, и она направится вслед.       Он не ошибся.       Мерида направилась за парнем, с сожалением наблюдая через плечо, как дверь в теплое, отапливаемое помещение, становится все дальше. Вздохнув, она убрала руки в карманы куртки и быстро зашла за угол станции.       Джек стоял в паре метров от нее, закрывая обзор на свой сюрприз. Девушка прошла чуть дальше и увидела то, что так хотел ей показать Фрост.       Насколько Мерида могла судить, это было стрельбище. Не очень большое, но если ты хочешь потренироваться в точности, стреляя по банкам, то оно идеально тебе подойдет.       Она развернулась к парню, чтобы попросить его вернуться к фуникулерной станции, ей казалось, что еще чуть-чуть и она себе точно что-нибудь отморозит. Однако широкая улыбка на его лице остановила ее на полуслове. Боже, она так давно не видела ее! Как же она все-таки скучала по своим друзьям.       «Пожалуй, можно потерпеть еще пять минут.»

***

      В это же время на вершине горы уже находилась девушка, блондинка с голубыми глазами. Она сидела на заснеженной скамейке и явно кого-то ожидала. В руках у нее был телефон, а короткие, немного растрепавшиеся косички спадали на ворот куртки. На улице было морозно, поэтому она то и дело потирала замерзающие руки, чтобы хоть как-то согреться, и часто посматривала на экран телефона. 21:17 «Что ж, зато здесь неплохой вид.»       Холодный, пробирающий до костей ветер, что завывает в ушах, колышет высокие зеленые ели, растущие в паре метров от кручи. А вдалеке виднеется завораживающий горный массив, освещаемый лунным светом. Солнце уже давно зашло за горизонт, и теперь Луна властвовала в небе.       Внезапно раздался тихий стук в дверь небольшого здания, ведущего к фуникулеру, — и послышались знакомые голоса: женский и мужской. Встав, девушка подошла к двери, за которой раздавались звуки. Вздрогнув от неожиданности, когда в дверном окошке показалась белобрысая улыбающаяся голова, а за ней — рыжая копна волос, она возмущенно заговорила: — Джек! Опять ты за старое, зачем так пугать? — ее брови нахмурились, но голос постепенно становился более тихим и мирным. — Да ладно тебе, Астрид! — Джек, ни капельки не устыдившись, весело улыбнулся и снова заговорил: — Слушай, ты не могла бы открыть дверь? Здесь, кажется, ручка заела, — и, словно в доказательство своих слов, подергал ее еще раз. — Мне стоило бы оставить тебя там в наказание, — Астрид хитро прищурилась и глубоко вздохнула, — но, так уж и быть, я сегодня добрая.       Блондинка резко дернула дверь на себя, что-то щелкнуло, и ручка поддалась. Как только дверь открылась, Мерида сразу же подошла к Астрид и заключила ее в дружеские объятия, на которые та с не меньшим энтузиазмом ответила. В конце концов они не виделись целый год, лишь изредка переписываясь и созваниваясь, так что сейчас подруги были очень рады, что наконец встретились. — А меня обнимите? — в шутку сказал Джек, когда девушки отстранились. — Обойдешься, — улыбаясь ответила Астрид. Честно говоря, она была не прочь действительно обнять друга, потому что соскучилась и по нему тоже, но не желала это афишировать перед ним: Джек бы потом долго припоминал ей ее радостный порыв, так как обычно девушка не проявляла эмоции так рьяно, за что и звалась «железная леди».       Она так давно не видела друзей, что сейчас, стоя прямо перед ними и смотря им в глаза, ей было ужасно стыдно из-за событий прошлого года.       Астрид отошла к обрыву, окруженному обветшалым деревянным заборчиком, который, казалось, скоро проломится от яростных порывов ветра, какая-то его часть уже свисала вниз со склона горы. Мерида после понимающего кивка Джека встала рядом с девушкой. Они какое-то время простояли в тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев на деревьях, и смотря вдаль. Джек благоразумно решил не мешать подругам, дав им возможность поговорить наедине. В конце концов молчание нарушил тихий голос Астрид. — Прости меня… — пускай она и говорила полушепотом, Мерида ясно расслышала эти слова. Она не удивилась, услышав их, она в какой-то степени даже ожидала их. — Астрид, ты не виновата, — сразу поняв, о чем говорит девушка, она поспешила прервать дальнейшие извинения. Она заглянула ей в глаза и медленно, но четко проговорила: — Мы это уже обсуждали год назад. Никто не знал, что так произойдет. — Но ведь если бы мы не придумали этот дурацкий розыгрыш… — ее голос дрожал, но она старалась говорить твердо и более уверенно. Она нахмурила брови и замолкла, не зная, что сказать. — Астрид!       Мериде не нравилось, что подруга винит себя в этой трагедии. Тогда все случилось очень быстро: им было скучно и они придумали себе развлечение посредством шутки. Ведь, если быть до конца честным, она тоже виновата. Мерида знала о том, что задумали ее друзья и как на это отреагирует Анна, но промолчала, дала дурацкое обещание не рассказывать. «Да ладно тебе, Новый Год на носу!» «Будет весело!»       Она помнит тот день, как будто это было вчера. Так странно и тошно осознавать, что, расскажи она все, ничего бы этого не было, и сегодня они бы снова все вместе собирались на каникулы. Анна бы снова приготовила печенье, которое им так нравилось, а Эльза украсила бы дом новогодними гирляндами и поставила красивую большую елку, под которой уже лежали бы подарки. Она не разрешала им открывать их сразу по приезду, а заставляла ждать праздника, и даже просящий взгляд любимой сестры, в которой она души не чаяла, не мог изменить ее решения. Хотя Анна под покровом ночи, скрипя половицами, все же спускалась вниз и распаковывала подарки, после не забывая замести следы. Однако что-то подсказывало Мериде, что Эльза прекрасно об этом знала. — Послушай…       Даже если она и говорила, что никто не виноват, то думала иначе. Они все были виноваты, но она больше всех, потому что, когда Анна убежала, Мерида не пошла ее искать, считая, что Эльза сама справится и приведет сестру обратно в дом. Она никогда так не ошибалась и никогда не перестанет себя винить за это и именно поэтому до сих пор слушает и смотрит все передачи, связанные с трагедией, надеясь услышать что-то что смогло бы помочь ей понять произошедшее в лесу. Но, сколько бы телепередач она ни смотрела и ни слушала, ничего нового ни разу так и не узнала: все, о чем там говорили, ей уже рассказала полиция. — Не вздумай винить себя, слышишь? — Астрид посмотрела ей в глаза, сомневаясь. — Я тебя не виню, и Ханс, уверенна, тоже, — Мерида взяла ее за руки и сжала в поддерживающем жесте, не оставляя попыток достучаться до разума подруги. — Ты думаешь, он простил нас? — избегая смотреть девушке в глаза, проговорила Астрид. — Зачем бы еще он снова решил собрать нас всех вместе? — улыбнувшись уголком губ, ответила Мерида, тоже опустив взгляд.       Девушки замолчали — сильный ветер пробирал до костей, пуская море мурашек по телу. Чуть поодаль было слышно, как Джек разговаривает по телефону и весело смеется. — Холодно. Пора идти, — Мерида решила, что на этом их разговор закончен, по крайней мере на сегодня. Она отпустила руки подруги и сделала несколько шагов в направлении Джека. — Вы идите, а я тут еще посижу, — уже более твердо сказала Астрид. Иккинг, как всегда, опаздывал.       Понимающе кивнув, Мерида подошла к Джеку и поспешила нарушить его телефонный разговор. Тот что-то недовольно, беззлобно проворчал и попрощался с Туф, пообещав, поговорить, когда они встретятся.       Астрид села на скамейку, проверила время на телефоне и, вздохнув, проводила взглядом удаляющиеся силуэты друзей.       На душе было неспокойно.

***

      Флинн глубоко вздохнул и поудобней перехватил тяжелый чемодан. Его девушка, несмотря на сугробы, вприпрыжку шла чуть впереди легким шагом, иногда оборачиваясь и одаривая парня сочувствующим взглядом. Рапунцель не брала с собой кучу вещей, уместив все в один относительно небольшой чемодан, но даже так он все равно почему-то был практически неподъемный.       Они не так давно стали встречаться, так что рассказать об этом друзьям до отъезда не получилось. Но они решили, что сделают это при первой возможности: скрывать что-то не было смысла, пускай они все и расстались не очень хорошо.       На улице было холодно, и морозный ветер пробирал до костей, поэтому и парень, и девушка хотели поскорей дойти до особняка, чтобы согреться у растопленного камина. Приглашение на ежегодные каникулы застало их врасплох как и остальных. Признаться честно, они думали, что после случившегося, Ханс не захочет никого больше видеть, оборвет все связи с друзьями, чтобы как можно реже вспоминать о трагедии и постараться забыть. Поэтому видео, где он улыбающийся веселым голосом приглашает их справить праздники вместе, их очень обескуражило. Если бы оно пришло им пару лет назад, они бы не заметили разницы: все тот же вечно веселый парень с неизменной улыбкой на лице говорит незаурядный текст, приправленный малой долей пошлых шуток и намеков — и действительно разницы не было совершенно, как будто ему стерли из памяти тот день. Однако, когда Ханс заговорил про сестер, Флинну и Рапунцель в один момент стало невероятно стыдно за то, что позволили себе думать, будто их друг решил все забыть. Из его глаз сразу исчез радостный, озорной огонек, который заменила грустная дымка в глазах — воспоминания. Такое не забывают. И на душе у Рапунцель было очень паршиво из-за того, что она позволяет себе забыть и делать вид, что ничего не произошло.       Когда они дошли до особняка, на улице уже заметно похолодало.