С купидоном не поспоришь!

Что бы вы сделали, если бы к вам прямо на автобусной остановке подскочил какой-то незнакомый парень и, торопливо шепча на ухо «ты любишь его», стал подталкивать к ещё одному незнакомому парню? Правильно, отправили бы его восвояси. Вот и я сделал также. — Исчезни, маньяк-недоучка, — отмахнулся брезгливо я и, сделав шаг в сторону от него, продолжил уплетать за обе щёки мармеладных мишек. — Ты кажется меня не понял… — Нет, это ты не понял, — заносчиво заявил я, глядя на широкоплечего парня в голубом свитере и в джинсовом комбинезоне, который, к слову, ему совершенно не шёл. — Я сказал тебе исчезнуть. Раствориться в воздухе. Расщепиться на молекулы. Надеюсь, мои разъяснения были тебе полезны. — Я хочу, чтобы ты подошёл к тому парню, — заискивающе растянул в улыбке розовые губы, явно накрашенные блеском. — В таких случаях моя мама всегда говорит: «А я хочу слона!». Никогда не понимал, нафига ей сдался слон и что она собирается с ним делать, — безмятежно выдал я, разглядывая на свет красного мармеладного медведя. Парень на мгновение даже призадумался. Наверно тоже искал смысл в словах моей мамы. Но видимо не справился с этой задачей. — Я купидон! — вдруг гордо заявил он, шагнув ко мне ближе. — А я Ким Тэхён. Всё же добился ты своего, — кивнул снисходительно. — Теперь исчезнешь? — Ты мне не веришь? Не веришь, что я купидон? — Ты ешь мои мармеладки, — оторопело уставился на его руку, утонувшую в шуршащем пакетике. — Думаешь, — невозмутимо отправил оранжевого медведя в рот, — купидоны не могут есть мармелад? — Нет, если он мой, — свернув упаковку, сунул её в карман и снова шагнул в сторону. — Видишь вон того парня? — шагнул следом за мной, тыча пальцем куда-то вправо. — Никого я не вижу. Только одного навязчивого придурка. — Я не придурок. Я несу в этот мир любовь! — и послал мне весьма смачный воздушный поцелуй. Я заозирался по сторонам в поисках наряда полиции. Однако к превеликому моему разочарованию, спасти меня от этого позорища желающих не оказалось. — Ты должен… — начал мягко он, но я перебил. — Ничего я не должен. Бумаг не подписывал. Не докажешь. — Почему ты такой балбес?! — взорвался вдруг тот, и на нас настороженно покосились рядом стоящие люди, а я аж в замешательстве замер с зажатым в зубах язычком собачки от молнии кофты. — Я налаживаю твою личную жизнь, — он отчего-то снова перешёл на шёпот. — У меня совершенно нет времени с тобой препираться. Ты просто должен идти и познакомиться с ним! — Если ты так хочешь с кем-то там познакомиться, — выплюнув металлический язычок, ответил ему в тон таким же громким шёпотом, — то дерзай! Шуруй! Дёргай отсюда! Делай это сам, не приплетай ни в чём не повинных граждан. — Да не я должен знакомиться! Я же сказал! Я купидон! — похлопал себя ладонью по нагрудному карману комбинезона. — Купидон я! Купидон! — А я Тэхён! Человек! — тоже ударил себя в грудь. — Обычный смертный! Прекрасная душа в сим бренном теле! — Замечательно! — заявил он как-то обречённо и, схватив меня за рукав красной толстовки, потащил в сторону. И прежде, чем я успел опомниться, толкнул меня на какого-то парня, для верности ещё пихнув меня в затылок, дабы мы столкнулись как следует лбами. Нет, ну он точно невменяемый, однозначно. Я от возмущения даже забыл все слова, которыми мог бы высказать ему это самое возмущение. А потому просто гневно сопел, глядя на встревоженное лицо парня в полосатой водолазке, что стоял напротив. Тот хмурил брови и потирал ушибленный лоб под розовой чёлкой. — Это не я, — едва вернув себе свой потерявшийся махонький словарный запас, стал я поспешно оправдываться. — Это какой-то сумасшедший придурок тут расхаживает, он меня толкнул, — указал в сторону. — Честное благородное! — добавил для убедительности. — Ты стоишь слишком близко, — отводя взгляд и неловко улыбаясь, негромко пролепетал тот в ответ и протянул перед собой руку, выставив ладонь, чтобы я отошёл, ему же самому отступать было некуда. — Ты похож на зефирку, — заявил я, добродушно улыбнувшись, и только после этого отступил на шаг. — Это хорошо? — он выглядел растерянным.  — Не думаю, — передёрнул плечами. — Я больше мармелад люблю, — и я, развернувшись, поспешил к подошедшему автобусу. Я ехал в автобусе, слушая чудесную умиротворяющую музычку, и уже даже успел задремать, как кто-то вдруг нагло выдернул наушник у меня из уха и, настойчиво шепча «тебе надо с ним встретиться», стал барабанить пальцами по моему плечу. Мысленно прося Будду дать мне терпения и не позволить случайно в порыве гнева свернуть кому-нибудь шею, я избавился от второго наушника и обернулся. Позади меня сидел всё тот же парень, что упорно косил под купидона. — Признавайся! Гипнозом увлекаешься? Решил на мне поэкспериментировать? — Тебе надо с ним встретиться, — сказал вкрадчиво и мягко, будто не со мной, а с больным ребёнком разговаривает. — С кем? С тем зефироподобным? Парень кивнул. — Зачем? — Чтобы быть вместе. Любовь и всё такое. Разве не знаешь? — Он мне не нравится, — я старательно изобразил на лице насколько сильно мне тот не нравится, сморщился, как только позволяла мне моя чудная мимика. — Не в моём вкусе. — Правда? А разве ты не влюбился с первого взгляда? — парень хитро сощурил один глаз. — Что за бред? — Влюбился, естественно, — сообщил покровительственно. — Не переживай, он тоже. — Спасибо, обнадёжил, — отвернувшись, бросил язвительно через плечо. — А то я уж наушниками удавиться собирался от безответной любви. — Сегодня он будет поздно возвращаться из балетной школы. — Балет? — я прыснул. — Серьёзно? — Встретишь его и проводишь домой. — Это ты за меня решил? — я снова обернулся к странному парню, но сидение позади уже пустовало.