Безопасность

Здесь, в безликой квартирке в Куантико, к Уиллу вернулась тишина, давняя его спутница. Молчание царило вокруг — казалось, остывающий, всё ещё душный воздух стал слишком плотным, чтобы звук человеческого голоса мог поколебать его. Мучительно было думать о том, что за их жизнью в Бостоне наблюдали чужие глаза. Каждый шаг, каждое прикосновение. Уилл знал, что это возможно, и знал, что он не сможет утаить свой визит. Это не остановило его тогда — возможно, сейчас уже стоило пожалеть об этом. Ещё Уилл не знал, стоит ли звонить Ганнибалу, чтобы пожелать спокойной ночи, или что там принято у любовников. Его собственный опыт был не слишком богат и точно не включал в себя отношения с бывшим убийцей в два раза старше его самого. Странно, но пока Ганнибал был рядом, не надо было задумываться о таких мелочах — всё случалось как бы само собой. «У меня всё в порядке. Как ты?» Ответ пришёл почти сразу. «Мне кажется, что я услышу сейчас твой голос». Невозможно было продолжать писать об этом — о чувствах. Поэтому Уилл решил написать о том, что было не менее важно, но менее болезненно. «Алана знает. Она спрашивала о тебе». Уилл почти мог видеть, как Ганнибал улыбается, чуть прищуривается, вспоминая Алану. И внезапно Уилла кольнула ревность. «Надеюсь, мы ещё увидимся с ней. Ты участвуешь в расследовании?» «Да». Надо было написать что-то ещё, но Уилл никак не мог придумать, что. «Думаю, вы скоро его поймаете. Спокойной ночи, Уилл» «Спокойной ночи, Ганнибал». Странно было засыпать одному. Сердце глухо билось, неотвязные мысли возвращались и возвращались, и не было никого, кто мог бы прогнать их. Уилл сбросил одеяло вовсе, прикрыл глаза и представил себе реку. Вот он стоит посредине холодного быстрого течения, держа в руках удочку. Замах — и наживка медленно опускается, скользит по водной глади, приманивая глупую рыбу. Представляя себя по бёдра в холодной осенней воде, Уилл наконец уснул.

***

Убийцу поймали, пока Уилл спал. Камера наблюдения на автостоянке в одном квартале от места последнего убийства зафиксировала мужчину, несущего в руках плазменный телевизор. На стене дома убитой остались пустые крепления. Мужчину быстро опознали. Нагрянув с обыском, полиция не только нашла у него тот же телевизор, но и телефон убитой, и несколько её золотых украшений. Подозреваемого тут же арестовали. Сэм Робин, кражи, ограбления, драки. Идеальный кандидат для трёх убийств. Уилл смотрел на него сквозь стекло камеры для допросов. Здоровенный мулат лет сорока, в грязноватой розовой майке без рукавов. На правом плече у него была цветная татуировка — оскаливший пасть красный дракон, — в обоих ушах по крупной золотой серьге. Детектив Браун, сидевший напротив, был похож на него как его родной брат, разве что без серёг и в светлой, потемневшей от пота на груди рубашке. — Ладно, Сэм, — раздельно повторил Браун. — Все улики против тебя. У тебя нашли вещи последней жертвы, камеры зафиксировали, как ты выносишь их сразу после того, как она была убита. Хватит упираться. — Я не упираюсь. — Голос Сэма был неожиданно высоким, даже визгливым. — Я не убивал никого! — Случайно шёл и решил проведать? — Да, я украл эти вещи. Но я не убивал. — Рассказывай свои сказки кому-нибудь другому. — Я не убивал! Я знал эту девушку, Милу. Я шёл мимо и увидел, что дверь открыта. Я вошёл, а там... — Он помотал головой. — Она уже была мёртвая. Я не знаю, что на меня нашло. Ей бы эти вещи всё равно не пригодились. — Суд не поверит ни одному твоему слову. — А ты веришь, Уилл? — Сержант Кац подошла, встала рядом с ним. В тусклом свете её лицо казалось совершенно бесстрастным. Уилл задумался, потёр шею. — Улики указывают на него. У него есть мотив, и он может подойти по профилю. Но мне кажется, что он говорит правду. — Мисс Блум верит тебе, Уилл. Иногда даже слишком. — А вы, сержант Кац? Она положила руку ему на плечо простым, вполне дружеским жестом. — Ты хороший парень, Уилл. Честный, умный и всё такое. Я не хотела, чтобы на следующий день всё ФБР говорило о том, что будущий агент проводит уик-энд в компании симпатичного маньяка. — Спасибо вам, сержант Кац. — Пустяки. — Она улыбнулась. — Так ты не веришь, что это убийца? За стеклом Сэм остался один. Он положил голову на стол, на сцепленные ладони, замер. — Я не уверен. — Уилл прикрыл глаза. — Мне нужно чуть больше времени. — Браун прав. У этого парня слишком плохой послужной список, чтобы ФБР поверило ему на слово. — Возможно, именно поэтому стоит ему поверить. Он не похож на того, кто будет выбивать своим жертвам глаза и ломать пальцы. Кац покосилась на него, явно оценивая его прекрасно выглаженную рубашку. — Его дело передают в суд. Начальство считает, что оно закончено, а там пусть судейские разбираются. — Несмотря на показания? Кац развела руками. — Ну, знаешь ли, это дело присяжных. В камеру вошли двое полицейских. Они надели на Сэма наручники, подняли, потащили за собой. — Сержант Кац, я же могу дальше пользоваться материалами дела? — Конечно. Найдёшь что-то — скажи. Буду болеть за тебя. Кац ушла, напоследок снова хлопнув его по плечу, а Уилл остался, глядя сквозь стекло в пустую камеру. Обида и разочарование — вот что он ощущал. Если уж ФБР решило выжать его досуха, то могло бы не останавливаться на полпути.

***

Желание услышать Ганнибала было слишком сильным. — Они раскрыли дело. Я больше не нужен. На заднем фоне еле слышно звучала музыка. — Поздравляю ФБР. Ты вернёшься? — Странно было слышать Ганнибала по телефону, не видеть его лица. — Нет. — Трудно было произнести это. — Не сейчас. — Почему? — Мне кажется, что они поймали не того. — Разве ФБР совершает ошибки? — Иногда. — Почему ты считаешь, что тот, кого обвинили, невиновен? — Считай это интуицией, Ганнибал. — Я называю это эмпатией. Она помогает тебе думать как преступник. Думать как преступник. С Ганнибалом это получалось отлично. — Если я смогу восстановить действия убийцы, я узнаю, где искать улики. — Уилл, зачем ты ищешь виновного? — Я хочу справедливости. — Тогда тебе стоило убить меня, не так ли? — Я не хочу убивать тебя, Ганнибал. Это не та справедливость, которой я жажду. — Когда лиса слышит крик зайца, она прибегает, но не для того, чтобы помочь. Зачем ты бежишь на крик? — Ганнибал. — Уиллу захотелось сказать сразу всё — то, как он тоскует, как тут жарко, как беспечны они были, как глупо получилось с этим его бесполезным приездом, и как ещё глупее он застрял тут. Он проглотил все эти слова — не сейчас, не так. — Я не знаю, зачем, но я должен найти убийцу. — Ты сделаешь это, Уилл. — В голосе Ганнибала не было ни тени сомнения или утешения. Он просто говорил то, во что верил. — Надеюсь. Можно, я буду звонить тебе? — Конечно, Уилл. В любое время. Эксклюзивный доступ ко времени Ганнибала. Уилл рассмеялся — он обязательно воспользуется этой возможностью, как раньше пользовался всем, что Ганнибал давал ему. Ещё разговор помог привести чувства в относительный порядок. Умывшись прохладной водой, Уилл вернулся к делу. Первая жертва. Мэри Мередит, найдена убитой в своём доме двадцать четвёртого июля. Причина смерти — множественные травмы: переломы рёбер, обеих рук, нескольких пальцев, размозжена лобная часть черепа. Судя по тому, что комната была разгромлена, девушка сопротивлялась, и упорно. Уилл посмотрел план дома: тело было найдено не возле входной двери, а в столовой — именно там царил беспорядок. Это было странно; возможно, она пыталась там спрятаться. Девушку нашли обнажённой — убийца зачем-то снял с неё одежду, хотя изнасилования не было. Зато пропало несколько ценных украшений, опрометчиво оставленных в шкатулке на туалетном столике. Второй убитый — мужчина, найден тридцатого июля. Джек Рассел точно так же был убит и раздет, но умер он от кровопотери. Убийца сначала нанёс ему сильный удар сзади по голове, а потом уже пустил в ход нож — длинное широкое лезвие оставило множество глубоких ран. Самой страшной была кровавая дыра на месте гениталий. В этот раз квартира осталась почти нетронутой, но пропал телефон, часы стоимостью в несколько десятков тысяч и ещё несколько вещей. Видимо, убийца побоялся, что не справится с мужчиной самостоятельно, поэтому захватил нож. Уилл вспомнил Сэма Робина — такой громила мог легко расправиться с некрупным, судя по фото, Джеком. И третья жертва, Мила Эштон. Четвёртое августа. Оба глаза выбиты, тело — сплошной кровоподтёк. Судя по анализам, она прожила ещё некоторое время, но была парализована из-за переломанного позвоночника. Раны ей нанесли, скорей всего, между переломом и смертью. Все трое жили одни в собственных домах, хорошо зарабатывали и не имели явных врагов. Кроме этого у них не было ничего очевидно общего. ФБР считало, что главным мотивом было ограбление, а жестокость — лишь сопутствующим обстоятельством. Тогда выбор жертв оказывался случайным — просто им не посчастливилось жить одним в хороших домах, вот и всё. На секунду Уилл представил, что было бы, заберись грабители в дом Ганнибала. Интересно, как быстро они оказались бы на сковородке? Или он смог бы удержаться и потом со сдержанным волнением давать показания полиции? Но эти жертвы не смогли спастись. Не выпуская из рук фотографий, Уилл опустил веки. Свечение под веками сгустилось, качнулось влево и вправо. Несколько взмахов — и Уилл открыл глаза уже в разгромленной гостиной. Ещё взмах — и стеклянный столик собрался из осколков, книги заняли свои места, штора вспорхнула наверх, к карнизу. Уилл сделал шаг назад, ещё один, и ещё, пока не оказался за дверью. Последний взмах маятника — и время развернулось и потекло вперёд. Поднять руку, позвонить в звонок. Мила открывает дверь, улыбается — она знает меня, доверяет мне. Я захожу за ней и иду в гостиную. Она разворачивается ко мне спиной. Она ищет что-то в нижнем ящике книжного шкафа — по-моему, ручку. Когда она выпрямляется, но ещё не успевает развернуться, я бросаюсь к ней и зажимаю рот. Она сопротивляется — неожиданно сильно. Я не думал, что она такая сильная. Мы натыкаемся на диван, опрокидываем столик, срываем штору. Наконец я бью её виском о стену, и она сползает вниз. Позвонки хрустят, когда ломаются — приятный, чистый звук. Это как хрустнуть пальцами, только гораздо приятней. Она не кричит, но умирает не сразу. Я стаскиваю с неё платье, снимаю трусы — у неё ровный золотистый загар — и переворачиваю на спину. Потом я размахиваюсь и бью её в лицо. Голова, и так неестественно вывернутая, разворачивается ещё, и я бью снова и снова, пока вместо лица не остаётся кровавое месиво. Она ещё дышит — я слышу, как воздух с трудом проходит сквозь переломанный нос. Тогда я встаю. У меня тяжёлые ботинки, в них жарко в такую погоду, но я ношу их всегда. От их ударов ломаются кости, и я не останавливаюсь, пока она не умирает. Это уже не в первый раз — я знаю, что человек очень живучий, и он сопротивляется смерти даже тогда, когда его уже ничто не спасёт. Но её смерть — не главное. Я должен убить её, и убить мучительно, но цель моя в другом. Я осматриваюсь — я ищу что-то. Не денег, не драгоценностей — их я возьму для отвода глаз. Что искал убийца? Уилл открыл глаза — Бастер облизывал его руку. — Фу, Бастер! — прикрикнул Уилл. Убийца имел чёткую цель, но какую? Нужно было встретиться с подозреваемым — возможно, он скажет больше. И ещё стоило подумать, почему после возвращения из сознания убийцы Уилл обнаружил у себя слабую, но явную эрекцию. Это, впрочем, можно было отложить на потом.

***

— Сэм Робин, я Уилл Грэм, стажёр ФБР. Сэм взглянул на него исподлобья, и Уилл увидел в его глазах удивление и чуточку презрения: он явно не ожидал, что к нему запустят такого молокососа. Уилл распрямил плечи, поправил очки на переносице — он носил их, когда хотел казаться солидней. — Привет, Уилл. — Сэм двинул руками, звякнул цепочкой, приковывающей его запястья к вделанному в стол кольцу. — Спрашивай. — Предположим, всё, что ты сказал — правда. — Так и есть. — Ты шёл мимо, увидел приоткрытую дверь и решил войти. Увидел труп, но не вызвал полицию. Почему? Сэм почесал ладонь. — Мне нужны были деньги. Ну, я и решил, что убийцу и так найдут. — А ты выйдешь сухим из воды? — Типа того. — И теперь тебе грозит несколько пожизненных. Сэм ударил кулаком по столу. — Я не убивал! — закричал он. — Да, блядь, я вынес этот ёбаный телевизор, и телефон, и ещё всякую хуйню, но я её не убивал! — Успокойся, Сэм, — устало проговорил Уилл, и Сэм сразу сник. — Я тебе верю. Скажи, откуда ты знал Милу? Сэм сдвинул брови, задумался. — Кажется, мебель ей переставлял. Да, точно. Она переехала в тот дом, и я помог ей выгрузить из фургона. — Первые два убийства были днём. У вас нет алиби. — Блядь, я дома спал. Моя девушка может подтвердить. Уилл крутил в руках ручку, потом уронил её. Доставая её из-под стола, он взглянул на ноги Сэма: короткие шорты и лёгкие сандалии. — Она вернулась после семи вечера, мы проверяли. У тебя было достаточно времени. — Блядь, я не могу найти работу уже два месяца. — Хороший мотив. Сэм опустил голову, потёр ладонью лоб. — Слушай, я не знаю, как доказать, что это не я. Это ваша работа — искать преступников. — Ладно. — Уилл встал, положил ручку на стол. Подошёл к стене, нажал на кнопку вызова. — Мы не сажаем невиновных — если, конечно, они невиновны. Сэм только хмыкнул, подставляя руки вошедшему полицейскому.