Безопасность

Уилл не позвонил Ганнибалу ни в тот же день, ни на следующий. Эти два дня прошли в жарком, потном ожидании. Ничего нового — ни улик, ни убийств; ничего, что позволило бы найти убийцу. Уилл маялся, не зная, куда девать себя, то и дело хватая телефон, чтобы отложить его. Он ощущал себя как ученик, который не может решить задачу, и поэтому боится показаться на глаза учителю. По много часов Уилл проводил с Бастером на площадке, дрессируя того до тех пор, пока бедняга не заваливался на бок, высунув язык, и всем своим видом не умолял о пощаде. Уиллу казалось, что его мозг окутан липкой, густой плёнкой, в которой вязли мысли. Жара, пот, изматывающее бесконечное ожидание. Никто не отбирал у Уилла значок стажёра, про него деликатно забыли — действуй как хочешь, налажаешь — мы ни при чём. И ещё Уиллу не хватало Ганнибала — прикосновений, разговоров, секса: от этого дни казались пустым, как выброшенные на берег раковины. Когда пустота стала нестерпимой, Уилл решился на звонок. — Уилл. — В голосе Ганнибала звучал мягчайший упрёк за каждую минуту тех дней, что они не говорили. — Ганнибал. — Лицо Уилла вспыхнуло от стыда. — Я не звонил. Это дело висит надо мной. — Каждое дело должно завершиться поимкой и обвинением, иначе оно становится плевком в лицо закону. Длинные фразы, чуть шипящий голос — если закрыть глаза, то можно вообразить, что Ганнибал рядом. — Проблема в мотиве. — Ограбление — то, что лежит на поверхности. — Именно! Это слишком просто: грабитель убивает своих жертв. — Убивает изощрённо, причиняя им излишние мучения. — Зачем люди причиняют мучения другим людям, Ганнибал? В трубке послышался смешок. — Причины, толкающие людей на это, так же различны, как и иные мотивы. Танатос имеет множество лиц. — Например? — Боль. Месть. Удовольствие. Это лишь то, что является наиболее распространённым. Сидя в кресле, Уилл машинально чертил пальцем узоры на поверхности стола. Разумеется, эти наиболее распространённые мотивы не имели никакого отношения к самому Ганнибалу. — Ганнибал, я говорил с обвиняемым. Он туповат и агрессивен, но не похож на того, кто будет намеренно мучить своих жертв. Он мог ограбить, изнасиловать, но не стал бы издеваться над ними. — Что ещё, Уилл? — Обвиняемый — мулат. Все убитые — белые. Убийца обычно выбирает жертв внутри своей этнической группы. И ещё обувь. — Обувь? — Последняя жертва забита тяжёлыми ботинками. Тот парень носит лёгкие сандалии, у него дома не нашли ничего тяжелей кроссовок. — Почему ФБР не обратило на это внимания? — Слишком много улик против. Ботинки можно было выбросить. — Сядь удобней, Уилл, — велел Ганнибал. — Закрой глаза и расскажи мне, что ты видишь. Уилл послушно откинулся назад, опустил веки. Привычное уже сияние мелькнуло раз и другой, остановилось. — Вот я стою в гостиной. Тут всё разгромлено. Я тут уже был. — Пройди дальше. Уилл осмотрелся — большое окно в дальней стене доходило до пола. Он надавил на ручку, открыл его. — Тут сад. — Удивительная память Уилла тут же подбросила ему мельчайшие детали — цветущий розовый куст возле окна, усыпанную песком дорожку, небольшую собачью будку. — Ухоженный садик. Собачья будка. — Где собака? — Её нет. — Уилл открыл глаза, стукнул ладонью по столу. — Действительно, у неё была собака, но в отчётах ничего о ней не сказано. — Её не нашли? — Нет. И она не вернулась до сих пор. — Куда делась собака, Уилл? — Не знаю. Её убили? — Уилл, я не могу сказать тебе. Я, как и ты, не знаю, кто совершил эти убийства. Единственное, в чём я уверен — что это не мог быть я или ты. Слишком опасная фраза для телефонного разговора. По шее Уилла скользнула капелька пота, и он дёрнул плечом. — Думаю, тебе стоит выяснить, куда делась собака. Это может помочь тебе. — Да. Конечно. — Уилл замолчал. — Ладно. Мне трудно звонить тебе. — Я понимаю, Уилл. Удачи в расследовании.

***

Хотя Алана Блум и Беверли Кац не были близкими подругами, обе всегда ощущали трудно объяснимое расположение друг к другу. Пожалуй, тому, чтобы оно переросло в настоящую дружбу, мешала лишь разница в должностях. Алана, войдя в тир, ещё издали увидела её фигуру — уверенная стойка, твёрдая рука, сжимающая оружие, разлетающиеся вокруг звуки выстрелов. — Добрый день, мисс Блум! — Беверли сдвинула с головы наушники, опустила пистолет. Цель, висевшая напротив, была изрешечена отверстиями от пуль. — Отличная стрельба. — Нужно постоянно держать себя в форме. — Беверли улыбнулась, поправила волосы. — Инструктор должен уметь всё то, что требует от курсантов. Алана взяла пистолет, перезарядила его, прицелилась. Выстрел — и посредине дёрнувшейся мишени появилась ещё одно отверстие. — Отличная стрельба, мисс Блум! Не все курсанты так могут. — Академия выпускает достаточно специалистов, которые потом могут работать и у нас. — А Уилл Грэм тоже будет работать в отделе? — Вероятно. — Мисс Блум, могу я спросить откровенно? Алана кивнула. — Грэм и Лектер. — Беверли отвела взгляд, вновь посмотрела в глаза Аланы. — Лектер — убийца, а Грэм — стажёр ФБР, и они проводят слишком много времени вместе. Алана кивнула вновь. — Я знаю, Беверли. Я ведь давала разрешение на стажировку. — Но почему? Машинальным движением Алана поправила обручальное кольцо. — Держи друга близко, а врага ещё ближе, Беверли. — Вы хотите держать при себе Лектера с помощью Уилла? — Не так прямо, конечно. Ганнибал слишком умён для этого. Но это поможет направить часть его энергии в безопасное русло. — Это бесчеловечно по отношению к Уиллу, — твёрдо произнесла Беверли. — Уилл сам делает свой выбор, — раздельно проговорила Алана. — И, несмотря на это, я всё ещё планирую подключить его к работе в отделе. Казалось, Беверли хотела возразить, но не сделала этого. Алана ждала, постукивая носком нежно-голубой лакированной туфельки по полу. — Вообще-то я рада, что Уилл будет с нами. Я помню, как он помог в деле Буффало Билла. — Именно поэтому я дала разрешение. — А что с последним задержанным? Я говорила с Уиллом, тот уверен, что мы поймали не того. — Мы проверяем все версии. Если это так, мы узнаем. И Уиллу дана свобода действий — в рамках закона, конечно. — Мисс Блум, — не выдержала Беверли, — я боюсь за Уилла. — Не бойся. — Носок последний раз стукнул о пол и замер. — Я знаю Ганнибала. Сейчас ему интересней играть с Уиллом, чем убивать его.

***

В ответ на запрос полицейское управление сообщило Уиллу, что собака последней убитой так нигде и не появилась. Они не могли точно сказать, были ли животные у других жертв, но обещали до конца дня выяснить. Вечером заглянул Рик — почесать Бастера за ухом, как он выразился. Бастер не возражал, да и Уилл был рад поговорить с кем-то — или помолчать вместе с кем-то. Они сидели, открывая одну бутылку холодной минеральной воды за другой, и смотрели какой-то блокбастер, изредка комментируя происходящее на экране. Когда главный герой напоследок изящным жестом срезал лицо своему противнику и холодно улыбнулся в камеру, Уилл вздохнул и откинулся на спинку дивана. — Уже почти девять. — И что? — Рик столкнул Бастера с колен, тот недовольно сполз. — Ты меня гонишь? — Нет. Мне обещали выяснить про собак у убитых. — Что именно? — У последней девушки точно была собака. Она пропала. Возможно, это поможет найти убийцу. — Или она просто сбежала. — Она бы наверняка вернулась. — Значит, её убили. — Я тоже так думаю, Рик. — Зооагрессия. Обычное дело для таких психов. — Возможно. — В тоне Уилла не было уверенности. — Подожди звонка. Может, собака была только у последней. — Спасибо, что заглянул. Фильм был неплох. Рик принялся сосредоточенно стряхивать с брюк собачью шерсть. — В следующий раз покажу тебе что-то более душещипательное. «Хатико», например. — Бастеру покажешь. — Уилл тоже отряхнул светло-рыжую шерсть, налипшую на его тёмную футболку. — До завтра, Рик. — Спокойной ночи, Уилл! Но сон не шёл — ему мешало ожидание. Уилл бездумно листал новости, неспособный сосредоточиться на чём-то одном. В начале одиннадцатого наконец-то пришёл ответ: у первой убитой был рассел-терьер, у второго — беспородный метис, взятый из приюта. Обе собаки пропали — ни животных, ни их трупов так и не нашли. Это могло быть случайностью, но Уилл знал, что это та ниточка, которая может привести к убийце. Теперь надо было потянуть её нежно, аккуратно, чтобы не оборвать и не потерять. С хирургической точностью. Ганнибал взял трубку почти сразу. — Добрый вечер, Уилл. — У всех убитых были собаки. Все три пропали. Думаю, это дело рук убийцы, — выпалил он одним духом, даже не ответив на приветствие. — Мой милый Уилл, в твоей одержимости поисками этого убийцы есть своеобразная поэзия. — Прости. — Уилл потянулся, выключил лампу. В темноте тёплой летней ночи голос Ганнибала звучал совсем близко.- Это то, что объединяет все три случая, помимо ограбления. — Ограбление — внешняя причина. — Именно. — Куда пропали собаки, Уилл? В темноте тяжело вздохнул Бастер. — Думаю, их убил тот, кто убил и людей. — Зачем кому-то убивать собак вместе с хозяевами? — Не знаю. — Уилл пожал плечами, хотя его не могли видеть. — Месть? Ритуал? Мания? — Чтобы поймать преступника, необходимо понять его мотивы. Тогда ты сможешь отследить в обратном порядке все его действия и найти ту точку, в которой он начал. — С кого он начал — с собак или людей? В ответ раздался короткий смешок. — Я не твой учитель, Уилл, и не дам тебе готовые ответы. Я, как и ты, не знаю имени убийцы или его мотивов. — Но у тебя есть... опыт в подобных вещах. — Ты одновременно льстишь моему самолюбию и напоминаешь мне о прошлом. Этот поздний разговор явно забавлял Ганнибала — он не разозлился на бестактность Уилла. — Ганнибал, если бы целью был грабёж, то лучше выбрать людей без домашних животных. Значит, начать надо с собак. Почему-то Уиллу вспомнилась сцена из только что виденного фильма — бесстрастный страж закона держит в затянутых перчатками руках маленького лохматого щенка. — Он убивал их... Чёрт, не то. — Ты считаешь, что жестокое обращение с животными — непременный спутник серийного убийцы. Боюсь, Уилл, программа Академии несколько устарела. Уилл зажмурился — под веками вспыхнули яркие огни. Мохнатый щенок на руках, затянутых в перчатки; вот он высовывает свой язычок и лижет человека в нос. Следующий кадр — мужчина убивает своих врагов, убивает быстро и без сожалений. — Он не жесток с собаками, — негромко, словно раздумывая вслух, проговорил Уилл. — Всё наоборот. Он жесток с людьми, чтобы спасти собак. — Уилл, мой мальчик. — В голосе Ганнибала звучала неприкрытая гордость. — Вспомни характер повреждений. — Это месть. Убитые должны были расплатиться за то, что творили с животными. — Например, кастрация. Уилл хлопнул себя ладонью по лбу. — Господи, конечно! Спорю на что угодно, что кобель убитого мужчины был кастрирован. — У третьей жертвы выбиты глаза. Думаю, что и у её собаки были какие-то проблемы со зрением. — Господи, как я не видел… - простонал он. — Где собаки, Уилл? — У убийцы. — Найди собак — найдёшь и его.