Преданность

      Свобода? Свобода… Где-то я уже слышал это слово, только вот уже не помню, что оно означает. Что значит быть свободным? Ответ не могу найти, как бы не старался, ведь давно уже пленен им, его чувствами и таким прекрасным голосом, который завораживает, касаясь струн души. Как же я скучаю по нему, по его дыханию, шепоту, взгляду, касанию этих нежных пальцев, мягких губ, теплу его тела… Стоп! Хватит! Он сам виноват, что не пошел за мной! Ненавижу его, глаза бы мои его не видели!

***

      В башне замка, как всегда, царил беспорядок, от этих бесконечных книг меня уже тошнило, не должно быть у демона такой скучной жизни, кто бы что ни говорил. Хочется с кем-то сразиться, почувствовать, как кровь кипит в жилах, увидеть страдания своих жертв и то, как их тела покроются красным, ярко-красным цветом, любоваться на это можно вечно. Однако чем занят я сейчас? Сижу в этой Богом заботой башне вместе с этим белобрысым идиотом, которой беззаботно читает очередную книгу, как же бесит. Никогда не понимал его, и вряд ли уже пойму, единственное, что меня держит здесь, привязанность к нему и благодарность за то, что избавил меня от одиночества.       Слежу за каждым его движением, за тонкими бледными пальцами, которые переворачивают очередную страницу, зелёными глазами, которые бегают по строчкам, ловя смысл каждого слова. Белоснежная прядь волос, которая свисает немного над книгой и отдает золотистым оттенком при свете солнца, хочу коснуться его… И о чем я только думаю? Знал бы он об этом, давно бы швырнул в меня книгу, чтоб из моей головы выбить весь этот пошлый табор мыслей. А что вы хотели? Такая уж натура демона, как ни крути. Погружаясь все глубже и глубже в свои мысли, я и не заметил, как Соломон смотрит на меня, оторвавшись от своей нудной, на мой взгляд, книги. Как только я осознал, что его взгляд уже больше минуты прикован к моей персоне, то резко дернулся от неожиданности и пришел в себя.       — Соломон? — тихий голос выдавал мое волнение, а вот его губы скривились в ухмылке.       — Я, конечно, знал, что вы, демоны, без комплексов, но не до такой же степени, — он насмехался надо мной, точно насмехался.       — Неправда, у демонов тоже есть комплексы, — я не мог больше смотреть на него, поэтому отвернул голову в сторону, делая вид, что пейзаж за окном меня интересует больше, чем его морда.       — Да? И какие же? — с явным интересом спросил он, я же не знал, что ответить на это. Молчать мне пришлось достаточно долго, а вот Соломон только тешился этим, все ещё ожидая от меня хотя бы двух слов.       — Тебе это знать не обязательно, — наконец-то выпалил я и поднялся со своего места на спиральных ступеньках лестницы, которое мне уже стало родным. Спустившись вниз на три последние ступеньки, подошел к окну и оперся локтями на подоконник, вот теперь, думаю, идеально, надеюсь, мне удалось закрыть эту тему. Наивный…       — Скажи, — не унимался Соломон и, о чудо, даже книгу отложил в сторону, подошел ко мне, остановившись за спиной.       — Нет, — немного грубо отрезал я, смотря в сторону бескрайнего неба, солнце на котором начинало прятать свои лучи от посторонних глаз, медленно опускаясь за горизонт.       — Данталион, — он, кажется, подошел ещё ближе, так как я почувствовал его дыхание на своем плече, он произнес мое имя так сладко и в тоже время ядовито, что моя уверенность и грубость пропала, а вот когда его руки обвили мою талию, то тело невольно вздрогнуло, как от электрического заряда в тысячи вольт.       — Что ты себе позволяешь?.. — не сказал бы, что я прям рвался на свободу из его объятий, но это было странно.       — Ты думаешь, я не замечаю твоих взглядов? Не держи меня за дурака, — легкая улыбка, которая обычно не предвещала ничего хорошего, его губы коснулись моей шеи, оставляя метку, одну единственную, как будто печать на документе о приобретении собственности.       — Подожди, ты неправильно меня… — я не успел договорить, так как мою голову за волосы резко опрокинули, а губы оказались в его плену. Он целовался так умело и страстно, что я выбросил из головы все эти отмазки и отдался чувствам. Впервые чувствую себя удовлетворенным от простого поцелуя, его ладонь опустилась вниз живота и стала невинно поглаживать его, а пальцы скользнули чуть ниже и я не сдержал едва слышного стона, который вырвался прям в поцелуе.       — Я все еще тебя неправильно понял? — спросил он с ухмылкой на лице, когда поцелуй был разорван.       — Правильно, вот только я не хочу так, — мне все же удалось связать мысли в один узел и подавить в себе смущение.       — В смысле? — он немного удивился, но не отпускал меня, желая сперва выслушать.       — Мы здесь, как взаперти, я не могу так, ты понимаешь или нет? Я демон, мне нужна свобода, крики, хаос, страдания, реки крови, пойми, я не домашний питомец и не ручной зверек. Давай сбежим отсюда и будем жить свободно в мире? Только ты и я, — смотря пристально на него, я дождался ответа, вот только заметил, что его лицо побледнело, а в глазах пропала та искра, которая зажглась при нашем поцелуе.       — Нет, — коротко отрезал он. — Либо ты будешь со мной здесь, либо идешь на волю без меня, — такой холодный и строгий голос я слышу впервые.       — Что? Но почему? Почему мы не можем вместе жить свободно там, за пределами этой башни? Что тебя здесь держит? — я был в растерянности от происходящего.       — Я понял, чего ты хочешь, убирайся, — он отстранился от меня, его последняя фраза прозвучала для меня так колко и больно, как будто нож воткнули в самое сердце.       — Соломон?.. — мне хватило сил лишь на то, чтоб произнести его имя.       — Я сказал, убирайся отсюда! — он впервые в жизни повысил на меня голос так яростно и дико, что казалось, передо мной стоит хищный зверь, который готов меня разодрать на куски. Мое сердце сжалось, и его окутала ненависть и злоба, о чувствах больше не могло идти и речи. Мой язык потерял связь с мозгом, и меня уже было не остановить…       — Ну и пойду, а ты сиди и сдыхай здесь в этой чертовой башне! Чтоб тебя здесь крысы за живо сожрали, я тебя ненавижу! — как я потом пожалел, что мне не вырвали язык, но было поздно, в моих глазах читался гнев и ярость, а вот он, кажется, удивился от моих слов, но мне уже было плевать, на все плевать. Обойдя его, я спустился по лестнице вниз, слыша позади себя отчаянный крик.       — Данталион!       Вот только было поздно… Уже поздно, хватит с меня. Я для него лишь питомец, который должен сидеть на цепи здесь и служить своему хозяину. Подогрей чайник, завари травы, потом подай мне чай, помоги разобрать книги, протри пыль, приготовь поесть, принеси одеяло и укрой меня… Хватит! Я не мальчик на побегушках, а демон, и должен жить свободно. И как только я мог полюбить это самовлюбленное существо? Да будь он проклят десять тысяч раз! Никогда не вернусь к нему больше… Никогда…

***

      Невыносимая жара окружала меня, с каждым шагом становилось все труднее идти, дыхание давно сбилось, а мышцы ужасно болели. Сколько я уже здесь хожу? Час? Два? Пять? Кажется, я заблудился… Даже для демона, пустыня была не лучшим вариантом провести свое время, но желание увидеть его было сильнее коварной стихии под названием «Палящее солнце». Год за годом, век за веком я оставался один, наивно веря в то, что в один прекрасный день он придет. Да пусть хоть и в дождливый, снежный, ветреный день, но для меня он будет счастливым, самым счастливым. Вот только он не пришел…       Спустя двенадцать с половиной веков я впервые почувствовал его ауру, она была слабой и едва ощутимой, но я смог уловить её нить и следовал за ней. Крышу сорвало окончательно, я наплевал на всю свою гордость и обиду, хотелось увидеть его, почувствовать его прикосновения и ощутить вновь этот страстный поцелуй, который так и застыл у меня на губах. Думая об этом, мои пальцы невольно коснулись губ, проводя по ним линию, после чего замерли буквально на мгновение. Рука медленно опустилась вниз, а я остановился, прекратив свое движение вперед. Правильно ли я делаю? А если это лишь плод моих желаний и фантазии? А вдруг его нет? Больше нет…       Стоя посреди пустыни, я ощущал себя крупинкой песка такой же ничтожной и бесполезной, как и те, что осели на моих ботинках, как и те, что были у меня под ногами, хотелось присоединиться к ним, чтоб меня так же растоптали. Одиночество окончательно свело меня с ума, или это солнечный удар? Во всяком случае, мои когти потянулись к вене на второй руке и остановились в миллиметре от кожи. Мне нечего терять, нечего и некого, как только один коготь возился в вену, я почувствовал боль, но она — ничто по сравнению с той, что была у меня на душе. Я не хочу больше жить, без него не хочу…       Первые капли упали на песок, окрашивая его в красный. Я умру здесь, на той же территории, где был когда-то похоронен мой любимый. Направляя свой последний взгляд на этот бренный мир, мои глаза встретились с золотым блеском где-то вдалеке. Быть не может, или я ошибаюсь? Однако аура все ещё присутствует, да и я что зря проделал весь этот путь? Умереть всегда успею, если это окажется ошибкой, то тогда меня уже ничто не остановит. Думая об этом, я опустил руки и сорвался с места, побежал вперед, песок плыл под ногами, я спотыкался, иногда падал, но все же вставал и бежал. С песчаного холма я съехал, едва успевая тормозить, и как только мои ноги встретились с ровной поверхностью, вновь продолжил сумасшедший бег, как будто за мной гналась целая армия ангелов. Приближаясь все ближе и ближе, передо мной открылась картина: замок средних размеров, который был в руинах. Теперь уже трудно было сказать, что это сооружение было замком, но я прекрасно помнил каждую деталь здесь. Единственным, что осталось более или менее целым, была башня с золотым куполом наверху, мой маяк, который привел меня сюда, указывая верный путь. Я больше не мог ждать, поэтому с легкостью выбил ржавую дверь входа в башню и по спиральной лестнице побежал наверх, надеясь на то, что там все было как раньше, что это лишь страшный сон, и я вышел отсюда лишь на пару часов, а не на двенадцать столетий.       Достигнув своей цели в виде деревянной старой двери, которая уже прогнила, я распахнул её, она сломалась и разрушилась от такого резкого движения, но она сейчас не была важна для меня. Пройдя вперед, я обнаружил, что все книги здесь разбросаны, книжные шкафы опрокинуты, а на столах и вообще в помещении были слои пыли и плесени. По стенам и углам весела паутина, дышать в этой пыли и грязи было невозможно. Стоило мне вдохнуть и без того сжатый воздух, как я разразился кашлем. Добравшись до окон, рамы которых прогнили, я резко распахнул их и вдохнул свежего воздуха, несмотря на то, что там была жара, во всяком случае, дышать стало легче.       Мои мечты и надежды оказались разрушены, по самой обстановке вокруг уже можно было сделать вывод, что здесь давным-давно никто не живет. Обернувшись, я печальным взглядом скользнул по помещению, так грязно, пусто, одиноко и холодно, не в реальности, а на душе. Холод давно сковал мою душу и сердце, я из последних сил надеялся, что здесь меня кто-то ждет, но ошибался, как же я ошибался. Сделав шаг в сторону от окна, я споткнулся об ящик свитков, который стоял под столом, поэтому его невозможно было сразу заметить. Из этого ящика вывалились несколько свитков, и я аккуратно подобрал их, решил утолить свое любопытство. Развернув первый, я не предал ему особого значение, там был рецепт эликсира энергии, а вот когда раскрыл второй, то не поверил своим глазам. На тонкой, выцветшей от времени бумаге красовалась печать Соломона. Сделав тяжелый вдох и выдох, я отложил свиток в сторону, вот только он повёл себя весьма странно по отношению к гостю этой башни, так как в следующее мгновение все помещение озарил яркий свет. Я невольно поёжился и ладонями прикрыл лицо, стараясь уберечь зрение. Как только свет стал понемногу исчезать, я почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд, от которого мурашки пробежались по коже. Убирая руки от лица, мой взгляд наткнулся на Соломона, который безмятежно осматривал меня. Мое тело как будто парализовало, это лишь сон, это не может быть реальностью. Чья-то злая шутка? Да, скорее всего. Он молчит, и мне сказать ему нечего, точнее мне есть, что сказать, но язык просто не поворачивается заговорить с ним. Его грациозная и легкая походка в мою сторону заставляет отступить на шаг назад и столкнуться бедрами со столом, который стоял позади.       — Соскучился по мне? Милый демон, — его глаза прищурились в насмешке, а руки легли на мои плечи, сжимая их до едва ощутимой боли.       — Это, правда ты?.. — мой голос дрожит от волнения и пережитых эмоций, неужели он запечатал себя в этом клочке бумаги? Но зачем?       — Можешь убедиться в том, что это я, — после этих слов он склоняется ко мне и снова дарит такой желанный и страстный поцелуй, что я сдаюсь без боя, обнимаю руками его за шею и отвечаю, стараясь перехватить инициативу на себя, но Соломон не собирается уступать. Я готов быть его питомцем, зверьком, кем угодно, хоть на цепь меня посади, лишь бы чувствовать его заботу и ласку.       После поцелуя он опрокинул меня на пыльный стол и навис сверху, рассматривая румянец на моем лице и то, как я покорно лежу под ним, любуясь его изумрудными глазами, в которых сейчас читается лишь одно — похоть. Его руки скользят по моему телу, лишая скорлупы под названием «одежда», я пальцами зарываюсь в его волосы, обнимая, дыхание сбивается, когда пальцы обводят ореолы сосков на голом и бледном теле. Только сейчас я понимаю, настолько сильно люблю его, и когда его ладонь скользит вниз, оглаживая бугорок в штанах, я не сдерживаю пошлого стона и прикрываю глаза, отдаваясь ощущениям.       — Ты будешь рядом?.. — мой голос дрожит от возбуждения, вот только он молчит. Я приоткрываю глаза и пытаюсь дождаться ответа, смотря на него, как будто проникая взглядом в душу. И даже после этого он не отзывается, а лишь стягивает с меня последние атрибуты одежды, его молчание выводит меня из себя, и я начинаю яростно вырываться.       — Ответь! — крик разносится по всей башне, но и сейчас он меня не слышит, а лишь сильнее вжимает в стол моё тело, которое начинает невольно дрожать даже не от страха, я сам не понимаю от чего.       — Ты прекрасно знаешь, чего я хочу, — наконец-то шепчет он мне в самое ушко и именно в этот момент вводит внутрь пальцы. Я кричу и выгибаюсь под ним, это так больно и неожиданно, что мне уже не удается держать себя в руках.       — Не это я хочу услышать!.. — кулаками яростно ударяю его в грудь, стараясь оттолкнуть. Почему? Так сложно сказать, что он будет рядом? Или не будет? Тогда зачем это все? Но кажется, я сделал только хуже, намного хуже себе… Мгновение и я чувствую, как по моим рукам скользят линии печатей, сковывая движения. Да что он творит? Совсем ненормальный!       — За это время ты сильно разбаловался, мой демон, — он вытащил из меня пыльцы, и не жалея моей и без того несчастной попки, резко вошел. Я закричал, что было силы, и выгнулся, меня как будто переломило пополам, а на глазах невольно навернулись слезы, которые потекли ручейками по щекам. Я кричал и извивался под ним, пытался схватиться за него, но печати не давали мне такой возможности, а его движения лишь набирали темп, от чего пришлось уткнуться лицом в его плечо и тихо всхлипывать. Соломон прекрасно видел мое состояние и то, как я страдаю, от чего заговорил едва слышно и тихо, стараясь не спугнуть и без того запуганного питомца.       — Я люблю тебя, но я зол за то, что ты меня бросил, — прошептал он мне в самые губы, обжигая их дыханием, и я признал свое поражение, он злится, злится на меня за то, что я оставил его одного и вырвался на свободу. Но чего я добился на той свободе? Правильно, ничего… Как же я глуп, и та боль, что причиняет он мне сейчас, ничто по сравнению с тем, какую боль пережил мой любимый. Я сдаюсь и накрываю его губы своими, завлекая в долгий и жадный поцелуй. Кажется, он лишь тешился тем фактом, что я проиграл, и печати понемногу начали исчезать с моих рук, давая свободу действий. Я не растерялся и первое, что сделал, так это крепко обнял его, двигаясь ему в такт, насаживаясь сильнее на его член. Боль сменяется удовольствием, и громкое стоны вылетают из моей груди, он не собирается останавливаться и продолжает так же жестоко и грубо брать меня, а я лишь опрокидываю голову назад и пошло кричу, чтоб он не останавливался или что-то в этом роде, вряд ли мой мозг сейчас способен был думать. Он не имеет ко мне чувства жалости, и я, понимая теперь почему, не собираюсь противиться этому. Ночь давно взошла на свой престол, луна возвышалась над башней, но никто из нас не обратил на это внимания. Честно, уже не помню, сколько раз в меня кончали и сколько раз кончил я, давно сбился со счета. А вот позы, сколько раз мы с ним их меняли, и одна была лучше другой, я был счастлив как щенок, который нашел своего хозяина и теперь не хотел отходить от него ни на шаг.       Представляя себя в роли этого самого щенка, я и не заметил, как оказался сверху. Его руки поддерживали меня за ягодицы, а я двигался на нем, получая удовольствие, и довольно щурил глаза. Мои ладони лежали на его груди, и я видел в ней опору, эта ночь была незабываемая, чувство полноты внутри, сводило с ума. Через пару минут он вновь излился в меня, я же сидел сверху и пытался перевести дыхание, но тут его пальцы заскользили по моему члену, и я вновь забыл, как дышать. С протяжным стоном мне пришлось кончить ему на живот, после чего я обессиленно прилег на его грудь, жадно хватая ртом воздух. Он прижал меня к себе и погладил заботливо по голове, любуясь тем, как я покорно подставляюсь под его ласки. Слышать, как бьется сердце любимого — самое прекрасное, что может быть на свете. От усталости и пережитых эмоций глаза закрываются и последнее, что я слышу, перед тем как уйти в мир сновидений, тихий шепот Соломона:       — Спасибо, что вернулся…       Проснулся я от того, что солнце светило прям в лицо, а на улице уже стояла невыносимая жара. Приподнявшись, я для начала осмотрелся и понял, что рядом никого нет. Я был голый на том же пыльном столе, где и уснул ночью, на теле виднелись все признаки присутствия Соломона вчера, вот только, где он сейчас? Я едва смог пересилить себя, чтоб слезть со стола и встать в полный рост, тело ужасно болело и ныло после столь бурной ночи, одежда беспорядочно валялась на полу, от чего пришлось ее сначала поднимать, а потом отряхивать от пыли. Как только смог, я оделся и прошел немного вперед, позвал его:       — Соломон! — но мне никто не ответил, а вот на правой стороне башни, неподалеку от окна, я обнаружил кусок бумаги, который был прибит к стене с помощью кинжала Соломона. Подойдя к нему, я вытащил этот кинжал и прочел написанное:       «Демон, мой милый демон, наша встреча была последней. Я мертв и больше не смогу к тебе явиться, никогда. Мне удалось привязать свою душу к свитку с помощью печати, я знал, что рано или поздно ты придешь сюда, ко мне. Но эта печать действует лишь раз, теперь это бесполезный кусок бумаги. Пишу тебе, пока есть возможность, ты так мило спал, что не было желания тебя будить и говорить тебе это все. Как бы я не злился, но моя любовь к тебе будет жить вечно, мой любимый и желанный Данталион, герцог Преисподней».       Мои глаза вновь заблестели от слез, его послание выпало из рук и медленно опустилось на пол. Следом за этим клочком бумаги, свалился и я на колени, не сдерживая эмоций. Слезы рекой текли по щекам, закрыв лицо руками, я ревел, как маленький ребенок, у которого отобрали конфету. Каким же я был дураком, почему не остался с любимым? Почему не выбрал жить взаперти вместе с ним, а выбрал свободу в одиночестве? Ничего не вернуть, все потеряно, я сам разрушил все своей гордостью, своим упрямством, я лишился Соломона, навсегда… Теперь я не выйду из этой башни, она станет моим домом и моей могилой, мне больше никто не нужен и ничто не нужно, я потерял смысл жить и потерял веру в будущее, таков был мой конец и такова моя история.