Сигов-на-лисах-нация

      Все-таки мой брат — исконно благородная, мать его, натура. Любым рыцарям на зависть, а мне на горе:       — И на что вот нам принцесса? И этот?       Связать бы обоих (покрепче) и закрыть в погребе, итак сколько с ними намучились. А между прочим, лекари говорят, нервные клетки не восстанавливаются. И не надо, пожалуйста, добрые вы мои люди, говорить, что я злая. Сама знаю.       И потом профессия обязывает.       Прекрасную принцессу и не менее прекрасного рыцаря решили брать с собой. В Империю. Я возражала. Как только могла, но Лис упёрся (осёл!), Лина Бумбрабандская подняла плач, не зная, к кому из нас троих ткнуться в плечо, а светлый посмотрел настолько красноречиво и выразительно, что даже мне стало стыдно. Пришлось уж смириться. Потом к тому же, плачущая принцесса могла запросто своими криками созвать не только стражу, но и всеобщую мобилизацию во главе с обиженным волшебным рыцарем. В итоге не будет ни алмаза, ни замка в Империи, ни наших с Лисом мудрых голов.       Таковым составом как гений прикладной мысли, вор-карманник высшего класса, наследная бумбрабандская принцесса и светлый рыцарь от лица божьего правосудия, уселись в наши старые сани и двинулись в сторону границы.       — Ничего и никто за нами не погонится, — говорил светлый, так и не удосужившийся назвать своё имя, — вчера пол города гуляло на свадьбе и напились опиумного вина этой лгуньи. — Лину, каждый раз когда он это говорил, будто бы чрезвычайно обижало. — До ужина не хватятся, уж можешь верить мне. Тебя ни в коем разе я не стану обманывать.       С алмазом по крайней мере, действительно не обманул.       — Это достояние моего народа, — принцесса утирала слёзы, — вы не имеете никакого права.!       Ох, если б взглядом можно было бы причинять вред, то я бы уже лежала кучкой пепла где-нибудь в уголке. Но взглядом нельзя было причинять вред. Оттого радостной маленькой мне оставалось давиться собственной жадностью и радоваться:       — Конечно! — окрылённый собственными же речами говорил рыцарь. — Берём всё с собой, и чертежи неси! Ведь серьёзно, если бы не сигов-на-лисах-нация, я, пожалуй, никогда бы не встретил тебя, и не узнал бы. Боги бы ведали, какое моё счастье, и не устану повторять: Я тебя люблю! — тут попытались схватить, но я в очередной раз ускользнула. В итоге с Лисом мы сошлись на том, что этому типу надо в срочном порядке идти менестрелем. Там и проку от него, больного на голову, было бы больше.       — Расслабься, — утешил брат, надевая валенки — ехать предстояло долго, — это эмоции, это опиум, это пройдёт.       Хотелось бы верить…       Ну, в общем-то я и поверила, светлого на всё следующее время позабыв как такового. Их вместе с Лисом усадили вперёд крутить ручки, предварительно объяснив и по возможности кратко, зачем это надо. Ненавижу я рыцарей всё-таки:       — Ну как тут можно, коррозия не понять?! Ты, вот ты, — для пущей убедительности, ткнула ему пальцем в грудь, чем, похоже, вызвала волну возбуждения, — крутишь вот эту ручку, чтобы у тебя крутились полозья и сани ехали! Чего тут непонятного, вот скажи ты мне?!       — Сани и без лошади? — продолжала дивиться эта блондинистая бестолочь.       — Ну если нет у нас лошади! — я с ним голос сорву когда-нибудь. Мужра непросвещённая, хуже мещан! — А так и скорость больше и не замерзнешь, пока ручку крутишь!       Не зря же я эти сани чуть ли не всё лето делала. А эти, выражаясь мягко, представители, мать их, высшего сословия, даже не верили, что это сани. Конструкция, выдуманная маленькой мной с идеи Лиса, чтобы сани могли ездить без лошади, являла из себя обычные дровни, только вместо полозьев с треугольными колесами-надделками по обеим сторонам. Каждый треугольник с закруглёнными при этом углами, оборудовался, как мы с братом её обозвали, заготовкой для подвесного моста, только в уменьшенном размере: ровные куски дощечек, пропитанных жиром (на который ушла половина всех сбережений), с продетыми через все верёвками. Треугольные подобия колес предполагалось вращать при помощи длинных прикреплённых к ним ручек. Оно гениально! Хотя бы потому, что оно всё-таки поехало. Не то, чтобы уж очень быстро, но поехало же! И в снег не проваливалось, поскольку длинные и широкие.       — Ведьма! — выплюнула мне в лицо Лина, когда я, протянув ноги, прислонилась к спине брата и закрыла глаза.       — Ли-и-ис, — протянула я, а то не дают отдохнуть. Тот обернулся. — Давай я буду крутить эту штуку, а ты сядешь вместе с принцессой и что-нибудь запихаешь ей в рот. — Двусмысленно, конечно, прозвучало, ну и ладно. Надоела она мне до ужаса, эта принцесса. — С самого начала предлагала ей не только руки, но и рот завязать.       Брат демонстративно закатил глаза и отпустил ручку, в то время как светлый, даже и не думая заступаться за невинную, мать её, девушку, лишь молча радовался перспективе сидеть рядом со мной.       — Я люблю тебя, Янна, — сказал он.       Я отвечать тем же не стала, да и не могла, по сути. Честно попыталась прогнать мысли, и понять, чувствую ли я к этому светлому хоть сколько-то симпатии, но… ни гремлина. Рыцарь, мать его, и рыцарь. Что там ещё должно быть-то?.. Даже и не знаю. Знаю, что рыцари должны взаимно любить принцесс, и нести, примерно как я сейчас, подобную непотребную пургу, и ещё что-то там про правосудие. Мысли, с тем, что это вообще какой-то бред вернулись в пределы моей мудрой рыжей головы, сформировав предельно конкретное желание:       — Вот как князьями заделаемся, — сказала я, — надо наладить серийное производство сигов-на-лисах-наций и сундуков с колесами, — и докончила тут же внезапно пришедшей идеей: — И мебели! Тоже с колёсами!       Светлый в этот момент одарил меня такой радостной, такой счастливой по своему эквивалентному воздействию улыбкой, что я уже всерьёз усомнилась в его адекватности. Хотя, по словам его самого, он вина не пил, а я, которая, после четырех кружек, и как на деле вовсе и не отрок (кто бы мог подумать…) прилезла к нему сама. Про причины того, почему до сих пор ломило спину, даже и думать не хотелось, отчего я налегла на ручку вращения с ещё большим усилием.       — А я все равно тебя люблю, — проговорил рыцарь. — Делай, со мной что угодно. Если хочешь — и жизнь мою забирай.       Да как ты достал меня уже со своей жизнью! Хоть бы поинтереснее что-нибудь придумал.       — У-у-у, милая-а-а, — издевательским тоном протянул Лис и обернулся: — Он тебя примерно за это и лю-у-у-бит, — дальше заговорил быстро, не дав послать себя по известному адресу: — Потому, что, скажи мне, милая: какому нужны такие как принцесса, когда есть вот такие вот маленькие де-эвочки, — в этот момент меня больно ткнули в бок. — И ещё с наковальней. И с планами на совершенствование мира.       — Ведьма!..       Лина ревела чуть ли не в голос, уткнувшись в плечо моему брату. Где вот были её волшебные сны? И где было божье правосудие? Примерно, получается, там же, где и сигов-на-лисах-нация. Или не там.       В любом случае дорабатывать надо.       — Да уж доработаешь тут, — Лис поудобнее закутался в куртку, с интересом при этом разглядывая прильнувшую к нему принцессу Лину Бумбрабандскую. Нащупал во внутреннем кармане алмаз, и блаженно улыбнулся, чтоб в следующее мгновение снова сделаться серьёзным: — Если не замерзнем по дороге.       Шёл снег.

9 марта — 12 июня Санкт-Петербург