Каин и Авель: Служба в его тени

Пусть я не признаюсь в этом перед гвардейцами или офицерами, или инквизитором, или... Да хоть перед кем, но если меня кто-нибудь попросит сделать ставку на результат боя один на один между Леман Руссом и «рыбой-молотом» Тау, найти причину поставить на Леман Русс было бы нелегко. В прямом бою у «рыбы-молота» лучшие дальность обстрела, мощь и мобильность, и наши танки на их фоне кажутся кусками рокрита. Их орудия могут пробивать броню танков даже с самой дальней дистанции. Очень часто боевые машины разваливались еще до того, как командир успевал прокричать приказы команде. Не принимайте меня за любителя Тау, я просто знаю, что имперские танки редко встречаются с врагом в прямом бою, и может нам и не достает силы и мощи, это искупается количеством и несгибаемостью. Если ценой победы будет потеря нескольких дюжин танков в процессе, то мы ее заплатим. Конечно, до Магнус Виридис я была наивной в том, что касалось чуждой техномагии, и была полностью уверена в непревзойденности наших боевых машин. И если бы встреча с боескафандром Тау не открыла мне глаза на то, с какого рода силой пришлось иметь дело, то была бы болезненно изумлена тем, что ждало нас в центральном узле космопорта. Может быть даже перепугана. Видя все эти здания, мы понимали, что за продвижением наших войск наблюдают. Чего мы не знали, так это того, что силы Тау были способны использовать свои технологии для того, чтобы направлять орудия с такой точностью, что их первый удар перекрыл наше наступление еще до того, как проделал дыру в ведущем танке. Когда это случилось, последним местом, где мне захотелось быть, была Химера, которую мы с командой Гриффен прихватили, чтоб прокатиться до центрального узла. Как сказал Каин, если меня попытаются убить, я хочу по крайней мере иметь возможность стрелять в ответ. За десять минут после прибытия к центральному узлу, все танки, приписанные к Сулле, были потеряны. Остался только один - класса «аннигилятор», чтобы отгонять от «рыбы-молоты». Все здания со стенами толщиной менее нескольких метров, были изрешечены «рыбами-молотами». Особенно кошмарно было на тех переулках, где огонь Тау бил сквозь стену, уничтожал танк, и тем самым создавал огненный затор на дороге. В скорости, один за другим, все перекрестки были заблокированы, направляя наши силы, словно через воронку, в зону обстрела Тау. Такова основная тактика синемордых. К концу битвы за космопорт почти у каждого здания хоть один угол, да был оторван. К счастью, несмотря на превосходство Тау в дальности и мощи, городского типа застройка и многочисленные старания позволили некоторым приписанным к другим приземлившимся группам «Леман Руссам» подойти на расстояние выстрела к врагу без того, чтобы попасться... Ну, некоторым из них. – Понимаю, почему так стремились сохранить мир на Гравалаксе, – праздно сказала я, глядя, как взрываются остатки амуниции на подбитом Леман Руссе. – Каин и лорд-генерал считали, что это самый верный курс действий, – ответила Сулла, и в ее голосе отразилось отвращение к демонстрируемому ей фейерверку. – Оказывается, там велся театр боевых действий под прикрытием, – судя по небольшому изменению ее тона, она передала слова лорд-генерала в точности. Мы с Суллой встретились для короткого совещания, чтобы обсудить хаос, творящийся в центральном узле. Далеко позади авангарда, под навесом какого-то огромного склада, все вокруг было относительно спокойно, если не обращать внимания на постоянные взрывы и выстрелы где-то на дальнем плане. Сулла присела у того, что осталось от угла здания, вглядываясь в дождь и темноту через ампливизор, пока я анализировала ситуацию через инфопланшет. Было медленное продвижение по всем фронтам, акцент на слове «медленный». Но продвижение есть продвижение, и на нашей стороне был перевес в численности. – Если мы сможем устранить угрозу в воздухе со стороны этих скатов, то сможем снова сажать транспорты. Кригцы думают, что они наверное запаркованы где-то здесь, – объяснила я, притянув Суллу назад, чтобы показать эту территорию на инфопланшете. Это была догадка, основанная на опыте, но стоящая, потому что, конечно же, ракетные установки располагаются как можно дальше за спинами дерущихся, что значило, что они скорее всего были у главного входа в космопорт, откуда с легкостью могли посылать ракеты во все приземляющиеся транспорты. И это значило, что пробиваться к ним придется через многочисленные танки Тау, на что тут же указала Сулла. – Как вы думаете, танк сможет протиснуться через этот канал? – спросила я, показывая на маленький переулок, что вел от наших позиций и по окружности вокруг порта. Он функционировал как сервисный коридор для пассажирских транспортников, чтобы быстрее перебираться от главного терминала к взлетным площадкам, и, если масштаб карты был верен, был в четыре и три четверти метра шириной. Сулла внимательнее поглядела в карту, задумчиво тихо бормоча и роясь в памяти, прикидывала технические спецификации. Как бывший квартирмейстер, она наверное знала размеры и вес каждого транспортного средства в гараже. В конце концов, она тихо вздохнула. – Слишком узко. Оторвет их спонсоны, если мы попытаемся протащить тут танк. Я собиралась тоже разочарованно вздохнуть, когда меня вдруг посетила мысль. – Стойте, у аннигилятора нет спонсонов! Он поместится, верно? Глаза Суллы засверкали как у ребенка в день Императора, и это был ответ, что требовался в данный момент. Если мы сможем протащить аннигилятор через коридор, то сможем доехать до главного входа и захватить «небесные скаты» врасплох, атаковав с тыла. Это было безумие, конечно, как раз из тех планов, от которых Каин велел мне Суллу отговаривать, но это был единственный способ победить. Кто бы не пошел с тем танком, привлечет много внимания, когда начнет палить по Тау с тыла, и я не сомневалась, что Тау наверняка приглядывают за задней дверью. Что еще хуже, из-за большого числа поджидающих нас рыб-молотов, аннигилятор был единственным танком в нашей части центрального узла. И снова скажу, казалось, Тау особенно желали именно наше продвижение сделать наболее затруднительным из всех трех полков. Я думала, они отправятся за Броклау, так как он был старшим офицером, но почему-то испытывала облегчение при мысли о том, что он не видит и половины тех бед, что повидала я. – Ну хорошо, отправим танк встретить нас у хода, и поедем к синеньким, – с энтузиазмом сказала Сулла, уже собираясь бежать собирать свою команду. Так как это было как раз то поведение капитана, которое Каин велел сдерживать, мне пришлось действовать быстро, чтобы схватить чересчур энергичную женщину. А действовать быстро – это то, что у меня не очень получается. Да, я принимала решение, но обычно они были не самыми лучшими, но в этом случае я дотянулась и схватила капитана. Обычно ничего такого в этом нет, но я то смогла дотянуться только до ее длинных светлых волос, собранных в хвост. Ее голова рванулась назад, и, с впечатляющим изумленным воплем, она едва не свалилась от внезапной смены направления, и стоит сказать, когда выпрямилась, была чертовски зла. – Какого фрага это было? – потребовала она, неудивительно злющая. Большинство людей не стало бы орать на комиссара, но любая женщина вам скажет, никогда, никогда не трогайте ее волосы, если только не хотите сдохнуть. Я же смогла сохранить спокойствие. Не было бы это поле боя, мне было бы неудобно, но что хорошо в войне, так это то, что она устраняет заботы о правилах приличия. – Каин мне голову оторвет, если позволю вам, ротному командиру, отправиться в тыл врага с самоубийственной задачей. Вы капитан, Сулла, не лейтенант. Ваше место здесь – вести роту. Эти мужчины и женщины зависят от того, как вы сосредоточитесь на общей картине. Иначе многие погибнут, вы понимаете меня, Дженит? Несколько месяцев назад я просто достала бы комиссарское удостоверение и заткнула ее, но потратив несколько секунд на уговоры Суллы, я не только добилась, чего хотела, но и показала себя здравомыслящим человеком. Мне показалось, что так поступил бы Каин, а в ту раннюю стадию карьеры мне нужно было создавать репутацию среди солдат и офицеров. Мой отец никогда не спорил с теми, кто под ним служил, он давал им ультиматумы вроде «слушайся, а то пристрелю», и если вы еще не поняли, я поклялась, что никогда не закончу, как он. Сулла была разочарована, этого следовало ожидать, но по неохотному послушанию я видела, что она приняла мои уговоры. – Все полагаются на то, что вы выполните эту работу, Сулла, – уверила я ее, чтобы убедиться, что не оставляю ее удрученной. – И мы знаем, что вы можете это сделать. Каин сам сказал мне, что не доверил бы мне первый транспорт, если бы не был полностью уверен в группе приземления, – ну ладно, Каин не совсем это говорил, но небольшое преувеличение еще никого не убило, особенно если мне удалось достичь того, чего хотела, в данном случае – уверенной в себе улыбки капитана. Усмирив её пыл, я извинилась и сообщила, что отправляюсь на встречу с аннигилятором. Как и ожидалось, Сулла была изумлена тем, что оказалась слишком важной, чтобы туда идти, а я вдруг сочла себя расходным материалом. – Это была моя безумная идея, так что следует за нее полностью ответить, – объяснила я с патентованной кригской фаталистской улыбкой на лице. – Взгляните на светлую сторону – когда я им наподдам, вы сможете делать, что хотите. Передав по воксу адрес точки рандеву командиру танка, оставалось только решить, кого еще с ним отправить. Если б было нужно, мы могли бы отправить пехотинцев идти за ним пешком, но я вспомнила, что видела уцелевшие бронетранспортеры, когда мы проходили мимо центрального узла. Строго говоря, это были не совсем бронетранспортеры, но Химера в этот узкий канал бы не влезла, даже если бы мы сняли одну из гусениц. В конечном итоге мы остановились на двух отрядах для сопровождения аннигилятора: во-первых, отряд Гриффен, потому что они так великолепно справились раньше, что я верила в их способности; вторым же был ветеранский отряд под командованием сержанта Джидаса, которого я с неохотой выбрала за близкое расположение к месту встречи. Причиной такой неохоты был их командир. Айзек Джидас был для Каина такой же постоянной головной болью, как Маго, но по другой причине. При любом другом комиссаре его бы уже давно расстреляли за нарушение субординации, и если честно, иногда хотелось, что бы Каин это всё-таки сделад. Этот мужик целью жизни поставил доставить полковому комиссару как можно больше хлопот. Нежелание Каина устроить ему какое-нибудь капитальное наказание объяснялось лишь тем, что Джидас отлично проявлял себя, изливая ярость на врагов во время боя, и если бы не проблемы с дисциплиной, он бы управлял ротой, а не отрядом. К сожалению, именно с этого и начались неприятности человека – он командовал взводом в 301м, и был в шаге от того, чтобы стать майором, а то и кем повыше. Джидаса считали одним из храбрейших воинов, который без тени колебания сражался с целыми толпами орков. А вот его брат в 315-м был не так храбр, его расстреляли за трусость за не исполнение долга, по команде их полкового комиссара. Но смерть мальчишки-брата показалась недостаточным наказанием, и в продолжение темы Комиссариат понизил капитана Джидаса до звания рядового, и посоветовал, что если хочет назад золотые погоны, то пусть убивает в два раза больше, чем другие гвардейцы, за себя и за труса-братца. Это было почти десять лет назад, и Джидас с тех пор убивал все, что попадалось на пути, чтобы вернуть себе честь и звание. Несколько раз ему это почти удалось, но каждый раз, когда он приближался к цели, делал что-то, из-за чего снова терял несколько рангов. Броклау и Кастин делали все, что могли, чтобы помочь ему, но смерть брата ударила по нему сильнее, чем можно было представить, и прекрасный лидер превратился в выпивающую, агрессивную пустую оболочку. Он был злыми и преисполненным горечи, и винил во всем Комиссариат. Каин велел мне давать Джидасу и его отряду (которые так же, как он, относились к Комиссариату, пусть не так прямо) побольше поблажек несмотря ни на что. Если честно, у этого мужика было полно причин злиться – мне просто не понравилось, что в этом случае его злость будет направлена в первую очередь на меня. Я, к сожалению, последней прибыла к месту встречи, и заметила, что Грифен и Джидас уже изучают карту, чтобы решить, как лучше скоординировать действия. Джидас может быть и более чем презирал комиссаров, но он был профессионалом в отношении других солдат, пусть и в несколько грубоватой манере. Рядом с отрядом Джидаса команда Грифен казалась горсткой детей, и даже у самого молодого из ветеранского отряда было за плечами не меньше шестнадцати лет боевых сражений. Я бы незаметно просочилась, если бы не радостное приветствие Маго, которая обратила внимание обоих сержантов на меня. – Комиссар Авель, – поприветствовала меня Грифен, а Джидас едва смог выдавить «привет» щедро сдобренным чувством презрения. – Мы готовы отправиться, как только вы отдадите последние распоряжения. – Или не будете, – влез Джидас твердо глядя на меня своими выцветшими голубыми глазами. – В этом плане вы не нужны, комиссар. «Укройтесь» в командирской Химере, пока мы займемся сражениями, – по его тону при слове «укройтесь» было видно, что он едва скрывает пренебрежение. – Невероятно рискованное задание первостепенной важности, – ровно ответила я. – Я думаю, что почувствую себя более уверенно, если лично присмотрю за всем. – Мы знаем свой долг, – настаивал Джидас, намек на злобу сочился в его словах. Наверное, он использовал множественное число, чтобы привлечь Грифен на свою сторону, но сомневаюсь, что молодая сержант, о которой я много хорошего слышала от Каина, пойдет против комиссара. – Можете отправляться размахивать флагом и произносить речи, оставьте сражения солдатам. Если бы я так не старалась создать себе репутацию честной и уравновешенной, то уже на пустила бы лазболт ему в голову. В результате, мне ничего не оставалось кроме как влезть в словесную перепалку с сержантом; следовало установить свое командование, иначе я бы навечно испортила себе репутацию как комиссар, которому устроил выволочку унтер. – Мой долг, сержант, убедиться в боевой эффективности полка, большая часть которого застряла на орбите, пока мы не заткнем эти проклятые ракетные установки, и волей Императора, я посмотрю, как это будет сделано, чтобы остальные солдаты смогли спуститься и начать сражаться во Его имя. Это важная миссия, и мой долг состоит в том, чтобы убедиться, что эти штуки будут уничтожены, даже если для этого мне придется привязать к вам мелта-бомбу и швырнуть на эти танки. Ясно? Я наверное тогда выглядела полной дурой, хотя в тот момент слабо понимала это: едва имея полтора метра ростом девчонка пытается переорать сержанта, который был в два раза больше и опытнее. На него наверное орали люди и поопаснее, чем такие, как я, так что неудивительно, что он даже не дернулся на мои вопли. – Ну удачи тогда, – просто сказал он, и удивительно, но в тоне его не было ни злобы, ни яда, но я вскорости поняла, что он практически уговаривает меня попытаться выкинуть подобный трюк. Если честно, он был прав. После того как он видел орков, тиранидов и еретиков, каковы у меня были шансы с ним справиться? Если бы он хотел моей смерти, он бы мог убить меня еще до того, как кто-нибудь успел бы возразить. – Если вы закончили пререкаться, то может поедем наконец? Я лучше умру от руки врага, чем от скуки сидя тут, – прокричал командир стоящего рядом аннигилятора. Слава Императору, хоть кто-то сохранял приоритеты. Окинув меня еще одним тяжелым взглядом, Джидас загнал своих солдат в один из транспортеров, которые привезла команда Гриффен, пока они дожидались меня. Каждый перевозчик, вроде небольшого автобуса, мог перевезти шесть пассажиров вместе с водителем. Но как оказалось, кто-то плохо владеет арифметикой, потому что привезли только два транспорта. Это значило, что было место для четырнадцати солдат, хотя нас было пятнадцать (я, Гриффен и ее семеро солдат, Джидас и его пятеро). И снова Джидас предложил спрятаться в командной Химере, но я просто не обратила внимания на его замечания и влезла на танк. Конечно, я намокла, но на короткий момент стало спокойнее при мысли, что командир кригского танка сидит в башне в нескольких футах левее. – Комиссар Ваффанс никому бы не позволил с ним так разговаривать, – сказал командир танка, когда конвой из трех машин поехал по узкому коридору. «Тесно» – даже и близко не опишет ситуацию, но кто бы не вёл танк, он отлично с этим справлялся, и его опыт вождения был легко заметен по тому, как мастерски он провез нас по всему коридору, даже не поцарапав рокритовые стены. Сравнив риски, я решила, что транспортеры поедут сзади, они были слишком высокие, чтобы отправлять их вперед, и могли перекрыть линию огня аннигилятора, случись нам попасть в неприятности. К тому времени битва в космопорте длилась уже почти час, дождь промочил всю одежду насквозь, сделав мою комиссарскую шинель тяжелее на целых десять, а то и пятнадцать фунтов. Валхалльцы были наверное в еще худших условиях, потому что их длинные шинели тоже впитывали много воды. И хотя никто не жаловался, мы все испытали облегчение от того, что могли несколько минут посидеть. Командир танка Руммель и я следили за дорогой, возвышающиеся стены коридора скрывали нас из виду, хотя я волновалась, что шум привлечет внимание. Слушала вокс-каналы, чтобы знать, как продвигается битва, и уловила несколько неясных рапортов о том, что транспорт Каина высадился где-то в городе. Я даже немного поболтала с Рупутом, который отлично проводил время, «показывая ксеносам их место». Его солдатские манеры живительно отличались от обычных напыщенных повадок офицеров из высшего класса, которые были нормой в моей жизни. Если честно, я все еще думаю о нем иногда, но учитывая то, через что нам пришлось пройти, это не слишком удивительно. Конечно, я вспоминаю свои дни в 597м как самые приятные годы в моей карьере, пусть даже при этом я едва не погибла много раз. В любом случае, здесь на Вертенсе, осознание, что это лучшие годы моей жизни, было от меня далеко. Я подрагивала и прижимала промокшую шинель к груди, надеясь, что так получу больше комфорта. Увы, ничего из этого не вышло. Я даже пробормотала себе под нос, что иметь дело с Хэгом куда приятнее, чем мокнуть на отдаленной планете под угрозой испариться после тауситского огня. – Эй, мам, пап, мы уже приехали? – шутливо проныла Маго через комм-бусину. – Не заставляйте меня поворачиваться, – ответил Руммель, присоединяясь к шутке. Раздалось несколько хихиканий, и еще парочка солдат устроила шутливые переговоры. Вроде как Горр проныл, что Вилхон заняла его место, а Грифен принялась играть в «Я вижу», хотя все вокруг было серым, и играть в подобное было затруднительно. Конечно, никто не забыл причину, почему там находились, и когда командир танка озвучил, что мы приближаемся к цели, шутки мгновенно прекратились, и мы снова стали солдатами. – Все, дети, вылезайте из бассейна, – приказала Грифен, когда транспортеры опустели. – Лейли, взгляни, что там, – приказал Джидас, отправляя вперед одного из своих ветеранов, долговязового вида парня с длинноствольным лазганом и нашивками снайпера. Лейли перелез через танк и поспешил к отверстию во внутренней стене, которое обозначало наш выход, и, как мы надеялись, тыл позиций Тау. Парень был только на полпути туда, когда мы услышали отдаленное гудение заряжающихся энергетических ячеек, и из-за стены появилось несколько дронов Тау. Весь элемент случайности, что у нас был, немедленно пропал, когда мы начали обмениваться огнем с дронами. Плазма и лазболты освещали воздух, привлекая всеобщее внимание. Благодаря сконцентрированному огню трех хеллганов команды Джидаса, мы смогли снять надоедливых дронов без особых трудностей, но вражеская пехота не заставила себя долго ждать и вскоре уже входила в коридор. Первой группой были СПО, и они несколько удивились, увидев зажатый между рокритывыми стенами Леман Русс; но удивление длилось недолго, потому что танковый тяжелый болтер развернулся к ним и открыл огонь, превратив большую часть врагов в кровавое месиво. – Ставим завесу и вперед, – проорал Джидас, и сразу же несколько дымовых гранат приземлились у выхода, маскируя наши позиции густым серым облаком и давая тем самым ветеранскому отряду перебраться к противоположному краю выхода. – Верно, приятно было с вами поболтать, комиссар, но надо заняться убийствами, – эксцентрично сказал Руммель и исчез в танке. Когда машина выехала на открытое пространство, у нас, наконец-то, появилось больше места, чтобы встретить врага во всеоружии, и команды Грифен и Джидаса обогнули танк. Я взялась за тяжелый стаббер и когда дым достаточно рассеялся, чтобы можно было отличить людей от стен, мы открыли огонь из всего, что есть. Как оказалось, мы вышли прямо у тыловой линии врага. Солдаты СПО, оставленные приглядывать за территорией, ошибочно считали, что танк к ним сзади не пролезет, и были подавлены аннигилятором. К тому же тут были несколько солдат Тау, но они не были вооружены, и скорее всего отвечали за заряжание и координацию полудюжины «небесных скатов», что обстреливали ракетами удаленные позиции. Но даже то, что у нас был аннигилятор, и то что удалось застать врага врасплох, не означает, что бой был легким. Любой из шести скатов легко мог обернуть свои ракеты против нас, а все они были снаряжены небольшими противопехотными пушками и ракетами. Со вспышкой, похожей на молнию, аннигилятор выстрелил из сдвоенной лазпушки в ближайший «скат», пробив дыру в его двигателе и заставив врезаться в соседнюю машину. Заряжающие попытались переориентироваться, чтобы перенаправить оружие, но в тесных кварталах центрального узла среагировали только ближайшие, и к тому времени, когда бронеходы Тау были готовы вести ответный огонь, два других были уже подбиты огнем лазпушки и крак-ракетами парней Джидаса. Когда дорогу усыпали обломки, остальные скаты предпочли сбежать, и так как нам не хотелось пробиваться огнем через тылы врага, который уже, несомненно, знал о нашей вылазке, мы решили дать им уйти. Пока ракетные установки были слишком заняты побегом, чтобы вести огонь, я связалась по воксу с Суллой. Доложили об успехе, чтобы она могла передать транспортам, что небо свободно и можно приземляться, по крайней мере, пока. – Доложите статус, сержант? – спросила я, когда удалился последний враг, и орудия затихли. – Аврух и Сепалла мертвы, Виллхон ранена, но ничего критического, – отрапортовала Гриффен. Два мертвых и один раненный – куда лучше, чем я ожидала, но всё-таки думала, что сопротивление окажется более ожесточённым. Как будто у Тау едва хватало сил держать космопорт под контролем, что заставило меня задуматься, почему они использовали такую рискованную тактику. Все что я слышала о военных тактиках Тау создавало впечатление, что они были довольно осторожными и дотошными в планировании. Все это казалось... Слишком легким. Я пожалела о том, что сочла положение слишком легким в тот момент, когда Горр вдруг заорал что-то о рыбах-молотах, прежде чем превратиться в уродливое месиво на дороге, а рокритовая стена рядом с ним обратилась в пыль. Стала полностью видна одна из их возвышающихся машин смерти, сопровождаемая парочкой похожей формы транспортов, которые начали поливать плазмой наши позиции. Стрелок Руммеля сумел выстрелить из лазпушек и пробил дыру в двигателе танка, что заставило рыбу-молот завалиться на правую сторону. Но даже частично выведенная из строя, рельсовая пушка издала громовой рык, и следующее, что я помню, как лежу на рокрите, и кто-то тащит прочь... Кажется, Дрере. Когда звон в ушах прекратился, и мир снова сфокусировался, я опиралась о внутреннюю стену, а Грифен пыталась привлечь мое внимание. – Давайте, Авель, просыпайтесь уже! – кричала Маго, и это были первые слова, что я разобрала. Холодная влажность на лице вернула меня в чувство, когда кто-то снял противогаз, чтобы убедиться, что я еще дышу, несомненно. – Я умерла? – вяло пробормотала я, спина и голова болели. – Нет, но это скоро изменится, если вы не поднимитесь и не поможете, – объяснила она, и быстрый взгляд на то, что вокруг творилось, подсказал - ситуация серьёзно ухудшилась, пока я была дезориентирована. Оказывается, меня сбило с танка, когда рельсовая пушка прошила его насквозь, и мы отошли в коридор, только для того, чтобы быть отрезанными силами Тау, зашедшими к нам с тыла. Джидас и его команда сумели развернуть транспортеры, чтобы прикрыться в обоих направлениях, но теперь по нам с обеих сторон велся плазменный и лазерный огонь. Так как стены не были разнесены рельсовой пушкой, я могла предположить, что ущерб, нанесенный рыбе-молоту мешал ей продолжать бой, а бронетранспортеры Тау держались в отдалении опасаясь еще одного удара ракетой. Ситуацию это не слишком облегчало, но хотя бы мы могли не волноваться, что нас сплющит передними решетками транспортников Тау. – Полагаю, кавалерия на помощь не рвется, – сказала я, немного простонав, когда Грифен помогла мне подняться на ноги. Она сказала что-то о связи с Суллой, но так как наш последний танк разнесло в груду покореженного металла, не думаю, что было много шансов на то, что помощь быстро успеет. Оставался только вопрос времени, когда заявится гравитанк и разрисует стены нашими внутренностями, если только пехота не прикончит раньше. Следуя за Гриффен, я присоединилась к полудюжине других солдат, которые перестреливались с группой Тау, что использовали наш бывший танк как прикрытие. Весь огонь, что мы вели по мятежникам и ксеносам был короткими и неэффективным, так как обстрел с двух сторон означал, что мы не могли надолго поднять головы, не рискуя поймать заряд в затылок. – Вижу, вы наконец-то проснулись, комиссар, – сказал Джидас, выпуская заряд из своего хеллгана. – Если не слишком заняты, могли бы и помочь. – Приберегите свой сарказм и надейтесь, что Тау убьют вас первыми, сержант, – ответила я. Возможно, это последствия стресса, под которым мы были, потому что обычно я попридержала бы язык, чем сказала подобное, и тут же пожалела, что не сделала это, когда увидела, как Джидас разворачивает хеллган в моем направлении. Я думала, что сейчас он разнесет мне лицо, когда вытянул свободную руку и толкнул в сторону, выкрикнув: – Двигайся! Когда я ударилась о рокрит, его хеллган заработал, поймав троицу круутов, лезших через стену. На секунду показалось, что этот человек спас мне жизнь, а потом поняла, что он скорее спасал других солдат, которых разнесло бы, доберись до них крууты. Спасение моей задницы было лишь несчастливой случайностью. Он даже не озаботился помочь мне подняться, а просто снова сосредоточился на Тау в отдалении. Так как используя данную стратегию мы вряд ли куда бы дошли, я попыталась связаться по вокс-каналу с соратниками. По крайней мере я хотела знать, начали ли приземляться однополчане. Когда я связалась с Суллой, она с радостью проинформировала, что тактика сработала как планировалось, и что свежие транспорты только что выгрузились. Я вздохнула с облегчением, хотя почему, не была уверена. Может быть просто мысль, что наша неминуемая смерть не будет тщетной утешила. В любом случае, в разговор с Суллой вклинился, как не странно, майор Броклау. Каким-то образом он поймал один из рапортов Грифен, и ему показалось, что я серьезно ранена. Это было ужасно мило с его стороны, проверить всё ли в порядке, но меня больше интересовала потенциальная помощь, что он мог бы прислать. – Насколько тяжело положение? – спросил Броклау. – Застряли между молотом и наковальней, и у них обоих плазменные ружья, – ответила я так спокойно, словно рапортовала о погоде. Если Броклау что-то и сказал в ответ, то я не услышала, потому что часть стены развалилась, взорванная изнутри, открывая проход достаточно широкий для въезда полноразмерного Леман Русса с предателями из СПО. – Ничего не слышала, Броклау, танк СПО заявился. Трудно поддерживать разговор в перестрелке, особенно когда танк является незваным гостем. Грифен схватила меня за руку и потянула, когда рванулись прочь от пассажирского перевозчика за секунды до того, как вражеская бронетехника превратила его в горящие обломки. Кусок металла наверное ударил меня в спину, потому что я упала лицом вниз, в ушах снова зазвенело, а Броклау орал прямо в ухо. Наверное это контузия, а может быть из-за ожидания неминуемой смерти, но решила, что остается только несколько секунд в жизни, чтобы поговорить, и я просто сказала первое, что взбрело в голову. – Слушай, Рупут, о... О том, что я сказала тогда во дворце губернатора на Адумбрии, я знаю, что сказала, что никогда это снова не скажу, но... Ну, я просто хотела... В итоге я даже не успела произнести последних слов, потому что еще один взрыв перекрыл то, что я хотела сказать. В любом случае, когда осела пыль, то поняла, что очень даже еще жива, а Леман Русс, что собирался переехать наши головы, теперь превратился в дымящийся кратер среди рокрита. Обалделые и паникующие СПО пытались укрыться, но только ловили огонь из тяжелого болтера и лазганов. Я слышала радостные выкрики солдат за спиной, один из них поднял меня на ноги и помог присоединиться к спасителям. – Майор сказал, вам тут помощь пригодилась бы, – поприветствовал меня голос Ваффанса в комм-бусине, потому что я ни за что бы не услышала его с вершины огромного куска смерти и металла, известного как «Панихида Предателя». Кригские солдаты подхватили меня и раненных в Химеру, где медик настоял на обследовании, несмотря на то, что я уверяла, что в порядке (оказывается, у меня шла кровь из раны на лбу). Я отправила медика взглянуть на раненых и высунула голову в верхний люк Химеры. Панихида Предателя рвала на куски остатки СПО и Тау, послав еще один монструозный заряд плазменного огня, разорвавший вражескую Химеру и ее сопровождающий эскорт. Ваффанс воспользовался вокс-усилителем танка, чтобы начать рассыпаться в злорадных колкостях и насмешках надо всем, что рядом было. Мне в особенности понравилась фраза, обращенная к СПО, что им не надо и пытаться сдаться, а лучше сразу пустить лазболт себе в лоб, потому что он собирается вырвать их черепа, и из них построить памятник Его Божественному Величеству. Мне понадобилось некоторое время, чтобы вспомнить, что я бросила Броклау на полуслове, и так как не хотела, чтобы он думал, что я о нем забыла (или, что хуже, погибла), быстро связалась по воксу Химеры. – Думаю, можно сказать, что теперь мы контролируем космопорт, – сказала я. Были еще небольшие очаги сопротивления, но так как главный выход контролировался нами, Тау решили тут не застревать и как подобает ксеносам, бросили предательские СПО, которым не выпало счастье иметь скиммер, чтобы перебраться через стены. – Все вроде бы хорошо, но мы продолжаем получать рапорты от Каина и его соединения. Кажется, что весь чертов город на них обрушился, – ответил Броклау. – Похоже, нашему плану дождаться всех и наступать в город единым широким фронтом, придется подождать, а? – спросила я и разочарованно вздохнула. – У нас все еще недостаточно солдат на поверхности для скоординированной атаки, но Сулла уже вызвалась прорваться со своими солдатами и соединиться с комиссаром Каином. Это звучало как раз как что-то, что могла сделать Сулла, и не будь я так вымотана, наверное попыталась бы протестовать. В любом случае, если капитан намеревается шататься по городу во главе танковой колонны, я не собиралась отсиживаться в сторонке. Тем более, Каин бы меня выпотрошил, если бы узнал, что я отпустила Суллу носиться на воле без привязи. Я запросила связь с командиром, чтоб выслали за мной, и, несмотря на ее настояния, велела Грифен и ее команде оставаться на месте – она и так потеряла половину отряда, мне не хотелось и дальше пытать их удачу. – Ариэль, – начал Броклау, немедленно захватив мое внимание тем, что использовал мое имя, – вы что-то говорили до этого. Что-то об Адумбрии, но вас прервали и не дали закончить. Я понимала, что такой проницательный человек как Броклау не даст этому забыться, так что я быстро придумала подходящее оправдание. – Кхм, эээ. ... Я просто, кхм... Хм, хотела поблагодарить за танец. Вот и все. Ой, пора бежать, за мной приехали! Отключив комм-бусину и затолкнув ее в карман, легко было избавиться от нежеланного разговора, хотя Броклау наверное был достаточно умен, чтобы понять отговорки, и понял бы, когда следует оставить все как есть. Когда я вышла из Химеры, то заметила, что Ваффанс, стоит на вершине огромного танка и вроде как ждет меня. – Ко мне торопитесь? – жеманно поинтересовался он.