50 оттенков Тэги

Мои руки прикованы к стене над моей головой. Хотел бы сказать, что уже не чувствую их, но запястья саднят противно и очень болезненно. Во рту кляп, между ног вибрирует искусственный член естественного оттенка. Я стою так уже часов десять, поэтому передо мной на полу можно увидеть подсохшие капли спермы, а поверх них свежие. Подвальное окошко совсем маленькое. С наступлением вечера я и вовсе остался без света. Безумно хочется есть, несмотря на непрекращающееся возбуждение, я могу думать лишь о еде, хотя должен думать о члене своего папочки. Но скоро он придет и даст мне все сразу. Я очень на это надеюсь. Наконец-то в комнате загорается свет, и я слышу тяжелые шаги по деревянной лестнице. Он подходит ко мне без промедления и расстегивает ремешок, стягивающий мою голову. Не успеваю я открыть рот, как мой желудок начинает предательски урчать. Он усмехается, ероша мои каштановые волосы. - Сейчас я тебя покормлю, малыш. Я облегченно вздыхаю и радостно улыбаюсь, но в следующий момент падаю на пол. Он освободил мои руки, но ноги меня уже не держали. Колени взрываются новой болью, но я терплю, корчась на полу в мучениях. Он тянет мою голову вверх, и я вижу его большой вставший член. - Думал, задарма все получишь? Наивный.... Я сглатываю слюну и кладу на член ладони. Они дрожат и не слушаются меня, но я все равно принимаюсь ласкать ими ствол. Раскрыв рот, тут же вбираю в себя член. Толстая головка натягивает мою щеку, я принимаюсь активно сосать, стремясь доставить папочке больше удовольствия. Вибратор в моей заднице все еще работает, и я развожу ноги, превозмогая желание поерзать попой по полу. Руки отходят, и я тискаю мошонку, ведь ей тоже надо уделить внимание. Моя глотка впускает в себя член почти целиком, но я не морщусь, а часто двигаю головой, высасывая из головки предсемя. Папочкин член все такой же на вкус. Не шибко приятный, но я давно привык. Он грязный и наверняка потный после рабочего дня. Я чувствую это по запаху, но отвращение явно незнакомое слово для меня. После таких мыслей я насаживаюсь ртом на член еще сильнее, еще резче. Головка тычется в мое нёбо и норовит закупорить глотку. Я уже начинаю течь слюной, и тут папочка кладет руку мне на голову. Я прекращаю все действия и смиренно гляжу на него. Он улыбается и грубо хватает меня за волосы. Это значит, что я молодец, значит, что я перевозбудил его. Папа нещадно вбивает в меня член, его яйца врезаются мне в подбородок. Я мычу и зажмуриваюсь до слез, ведь дышать больше нечем. Я сжимаю ладонями его бедра, и на мой рот обрушивается шквал неистовых толчков. Слюна пошло хлюпает глубоко внутри, язык болит от жесткого трения, мои губы дрожат и горят, пока широкое основание папиного ствола растягивает их. Я кончаю ему под ноги и мычу громче, потому что он больно бьет головкой по щекам, вытягивая их в стороны изнутри. - ТэТэ - хороший мальчик... ТэТэ хочет кушать... Я накормлю тебя, малыш, вот-вот... уже скоро... Голос такой ласковый, но не без тени ехидства. Я открываю глаза и смотрю на редкие лобковые волосы в паховой области. Они щекочут мои губы, когда папочка пихает член глубоко-глубоко. Мой затраханный рот немеет, я теку слюной, даже не пытаясь сглатывать. Язык прилип к нижней челюсти, и нёбо очень сильно чешется. А папочкин член все никак не остановится, хотя меня уже тошнит. Я начинаю жалобно скулить, и ствол вдруг замирает. Я знаю, что сейчас будет, но не успеваю подготовиться. Горячая сперма бьет плотной струей мне в глотку. Я лениво ворочаю языком, пытаюсь удержать потеки во рту. Папа вынимает член, и я тщательно глотаю поданное мне блюдо. Да, похоже, это и есть мой паек за десять часов. Я торопливо вытираю слезящиеся глаза и поворачиваюсь задом. Выдергиваю вибратор и падаю грудью на пол, прямо на собственные капельки спермы. Я сую в свой анал по два пальца с каждой руки и с силой растягиваю колечко мышц в стороны. Оно и так уже широкое после такого долгого стимулирования, но папочка любит, когда я стараюсь ради него. - Пожалуйста... Вот сюда... Мой голос дрожит, во рту стоит солоноватый привкус пота и выделений. Я тяжело дышу, изгибаясь дугой. - Тэхени соскучился по хорошей ебле? Ты с восьми утра возбужден, неужели отдохнуть не хочешь? Эти вопросы с подвохом, и я знаю, что мне не дадут отдохнуть в любом случае. - Папочка так долго не трахал ТэТэ... Все зудит, так сильно. Не могу терпеть, не могу... Папа покормил ТэТэ, теперь ТэТэ ублажит папочку своей растянутой дырочкой. Пожалуйста... Он резко бьет меня по рукам, и мои ладони падают на пол. В анус один за другим входят пять пальцев и складываются в кулак. Проход отлично смазан, но мне все равно больно, потому что кулак твердый и неровный, совсем не похож на продолговатый упругий член. Я верещу и царапаю пол, подрагивая бедрами. Папочка крутит во мне кулак, и я ерзаю коленями по полу, издавая нечленораздельные звуки. - Не врешь, дырка и вправду хорошо растянута. Он выдергивает ладонь, и мои ноги разъезжаются в стороны. Я лежу, как лягушка, ловя драгоценные секунды кратковременного отдыха. - Так, я не понял... Слышу опасные нотки в голосе и мигом вскидываю бедра вверх, показывая ягодицы во всей красе. - Папа, ТэТэ готов, всегда готов. Брюки и трусы летят в сторону. Я чувствую, как папочка прижимается ко мне сзади и растирает тугой член меж половинок моей попы. Я откровенно балдею, пока он мнет мои ягодицы, слегка пощипывая их. Наконец головка ныряет в мой анал, и я довольно вскрикиваю. Папочка яростно долбится в мою дырку, впиваясь в зад ногтями. Я надрываю голос, сопровождая каждый толчок страстным стоном. Внезапно папа хватает меня за руку и разворачивает мой корпус полубоком. Плечо ноет от боли, а я жалобно хнычу, но мои глаза встречаются с его, и я понимаю, что он просто хочет видеть мое лицо. Хочет видеть, как мне хорошо от его упругого большого члена. - Папа... еще... Попка ТэТэ выдержит все. Я знаю, как папочка любит драть ТэТэ, очень любит... Он ухмыляется, слушая меня, а затем смачно лупит по заду. Я вздрагиваю под ударами, беспомощно постанывая. - Шлюха указывать мне вздумала? Заткнись и стони, сука!! Папочка повышает голос, но я знаю, что я снова молодец. Эта игра не проста, но мольба всегда действует на него безотказно. Он продолжает дергать меня за руку, заставляя лежать полубоком и болезненно выкручивать талию. Член движется быстро-быстро, внутри свербит до ужаса сильно, я покрываюсь мурашками, но не перестаю смотреть на любимого папочку. Я издаю громкие чувственные стоны и совсем не притворяюсь. Кажется, что плечо вот-вот порвется, а мои яички и вовсе отвалятся, до того грубо их забивает большая мошонка папы. Он ест мое тело алчным взглядом, посмеивается, когда я кривлюсь от боли, и звонко шлепает меня, хотя моя попа и так уже вся красная. Как и всегда, я кончаю первым, а папа все еще разносит мой анал. Даже если бы я захотел сдавить мышцами его член, то не смог бы. Там все онемело и застыло в растянутом состоянии. Когда он отпускает мою руку, я валюсь грудью на пол и чуть ли не плачу, потому что совсем не могу пошевелить плечом. Неожиданно член покидает мой проход, и папа тянет меня за волосы к себе. Я хнычу и хватаюсь за бедное плечо, которое болит пуще прежнего. Мне затыкают рот взбухшим членом, и глотка сотрясается из-за резких нетерпеливых толчков. Сперма быстро заполняет мой рот, и я торопливо подставляю ладони к губам, чтобы не потерять ни капли, ведь за это меня обязательно накажут. Пока я старательно глотаю вторую порцию семени, папочка идет переодеваться. Обожаю видеть его в свободной майке и шортах, он выглядит так по-домашнему. Папа кипятит воду и заливает две упаковки рамена. Он зовет меня к столу и достает злосчастный стул, который я ненавижу всем сердцем. По центру сидения торчит небольшой, но толстый фаллоимитатор. Он не вибрирует и не двигается, но папочка смазывает его кремом, от которого во мне просыпается просто бешеный недотрах, и я уже не могу сосредоточиться на вкусе еды. Я сажусь на стул, и папа придвигает меня к столу. Передо мной стоит тарелка с лапшой, от нее идет вкусный пар. Я моментально хватаю палочки и наматываю на них лапшу. Мои ноги оплетают ножки стула, пока мышцы прохода пропитываются волшебной мазью. Я успеваю насладиться нежной лапшичкой в первый заход, а затем бедра начинают ерзать сами по себе. Я пытаюсь есть, но стоны мешают мне закрыть рот и пережевать все, как следует. Папочка сидит рядом и тоже ест, наблюдая за мной с огромным удовольствием. Брызги бульона летят на мои голые ноги, но мне все равно, я так хочу кончить от твердой фальшивки у меня между ног. Папочка замечает это и отбирает у меня палочки. - Какого хера ты так прешься от этой пластиковой дряни? По-твоему, она лучше моего хуя? Я ошеломленно хлопаю глазами и замираю на месте. Это стоит мне больших усилий, ведь мой зад прямо полыхает и просит растереть себя еще быстрее об искусственный член. Папочка гладит меня по голове и принимается кормить собственноручно. Я глотаю подостывшую лапшу, напряженно стискивая край стола, и по моим щекам вдруг текут слезы. - Папа... Папа, трахни меня... ТэТэ так плохо без твоего большого крепкого горячего члена, пожалуйста, папочка... - Ты хотел есть, так жри. Он смотрит на меня жестко и холодно. Я терпеливо съедаю всю лапшу, глотая ее вместе со всхлипами. Я весь дрожу, и это очень даже заметно. Папа дергает меня вверх, и я со стоном встаю, чувствуя острую пустоту внутри. Он наклоняет меня над столом и грубо дрочит мне. Моя сперма льется в тарелку с остатками бульона, и папа приставляет ее к моим губам. - Пей, Тэхена. Я не могу даже вдохнуть, до того хочу насадиться на что угодно, лишь бы в заднице не чесалось. Теплая вязкая смесь проглатывается мной в два счета, и я вижу горящие возбужденные глаза. Папа доволен мной, и он сразу же переходит к исполнению моего желания. Я трусь сосками о стол, пока папочка растрахивает мой анал. Мне так хорошо, что я не могу вымолвить ни слова больше. Я дышу ртом, высунув язык наружу, утопая подбородком в собственной слюне. - Сколько же раз я должен натянуть твою жопу на член, чтобы ты насытился? Я устал пахать на чертовой работе, а ты заставляешь меня еще и ебать тебя, как нефиг делать?! Совсем охренел, щенок? Мой член вдруг оказывается зажатым между моим животом и столом. Папа наваливается на меня грудью и запечатывает рот своей рукой. Указательным и большим пальцем он сдавливает мне нос, и у меня начинает кружиться голова. Мои яйца почти расплющены о стол, мне так больно, но папа не реагирует на мои невнятные жалобы. Он грубо шлепается пахом о мой зад, доводя меня и себя до сильного оргазма. Он позволяет мне дышать, когда я уже на грани обморока. Его рука дергает меня за волосы каждый раз, как твердая головка больно врезается в мою простату. Я умудряюсь как-то кончить, потому что подо мной чувствуется влажное тепло. А папочка насилует меня совсем неистово, дергая за волосы все сильнее и шлепая так резко, что от его ногтей на ягодицах остаются случайные царапинки. Но он снова вынимает член до того, как кончает. Семя летит на мой зад и поясницу. Попа болит и ноет. Я чувствую, как сильно она растянута, мне хочется плакать, но я терплю, чтобы не злить папу. Он тащит меня на кровать и швыряет туда, как игрушку. Он стягивает мои руки веревками над головой, а затем привязывает к ним и ноги за лодыжки. Я лежу в этой похабной позе с запрокинутыми вверх конечностями и не могу никак отдышаться. Папа, впрочем, выглядит довольно. Он открывает новый тюбик смазки и выдавливает его весь мне в проход. Прохладный лубрикант заполняет меня до краев, мне становится не по себе. - Папа... па... Я не знаю, что ему сказать. Наверное, я просто хочу убедиться, что он позаботится обо мне, как и всегда. - Чего тебе, ТэТэ? Что ты скулишь, как блохастая псина?! Папа приносит тот самый вибратор, который провел во мне десять долгих часов, и пихает его мне в рот, не желая больше слушать мой слабый голос. Он раздевается догола и вгоняет свой стояк мне в зад. Я слышу, как моя дырка хлюпает и практически чавкает, когда скорость толчков увеличивается. Смазка заливает мои ягодицы, пах, член, живот. Я вижу, как мой член подскакивает на животе, скользя о лубрикант. Это выглядит слишком развратно, поэтому папочка так счастлив прямо сейчас. Он трется о мой зад яйцами, до упора забивая течный проход разгоряченным органом. Я сдавленно постанываю, кусая ненавистный вибратор, стимулирующий мой рот вырабатывать еще больше слюны, чем обычно. Папа тянется к моей груди и резко сжимает соски. Я пытаюсь кричать, пока он выкручивает их и болезненно давит подушечками пальцев. Потом наступает очередь моего члена. Его тянут вверх, тискают в ладони до ноющей боли, вжимают ногти в нежную головку. Внезапно я ощущаю совсем ненужные позывы мочевого пузыря. И чем дольше папа играется с моим бедным членом, тем сильнее мне хочется. Я смотрю на него в упор, пытаясь вытолкнуть вибратор изо рта. Он словно читает мои мысли и вынимает фальшивый член, позволяя мне говорить. - ТэТэ... хочет пи... Я хнычу и ерзаю, чем могу, но папочка лишь улыбается и ебет меня все жестче, грубо сдавливая мой член в ладони. - Малыш, мы не будем прерываться на такие глупости. Он говорит это елейно, будто только и ждет, когда я допущу ошибку, чтобы наказать меня. - Но, папочка... Я умру со стыда, если это произойдет. Я напрягаюсь и молю бога дать мне железное терпение. Но я начинаю сдаваться под напором твердого члена, под насильными ласками и похотливым взглядом. Я чувствую, что стоит мне кончить, как тут же пойдет вторая струя. Не могу сдержать слез, потому что мне очень обидно. Из меня брызжет сперма, и я изо всех сил пытаюсь... Но все впустую. Теплая моча льется на мое тело, и я в ужасе смотрю на папочку. Тот ловит мой взгляд, но не останавливается, а резко поднимает мои бедра вверх и срывается на животный темп, пыхтя от удовольствия. Мой член трясется, и моча заливает мне грудь и даже капает на лицо. Я унижен и вымотан, но мой зад все еще горит белым пламенем. Из дырочки летит смазка во все стороны, пока папа орудует в ней членом, вдалбливаясь в покрасневший анус со всей дури. Я плачу и стенаю, не в силах закрыть пах руками от этого позора. Папа смотрит на меня, как маньяк, и я пугаюсь его. Долгожданная сперма бьет меня по простате, и я теряю последние силы. Я грязный и наверняка воняю. Но папочка так ласково гладит меня по волосам, так нежно целует в губы. - Мой пупсик такой очаровательный. Я успокаиваюсь от этих слов. Размеренно дышу и слегка подергиваю руками. Папа снимает путы с меня, и я окончательно расслабляюсь. - Я так сильно люблю папочку... Он бьет меня прямо по улыбающимся губам. - Я запретил тебе произносить эту ересь, безмозглый даун! Нервы сдают сразу же. Я стискиваю губы, но всхлипы все равно вырываются, пока по щекам катится водопад соленых слез. - Не реви, сучка! Поделом получил! Я сказал, заткнись, паршивая овца! Папа хлещет меня по щекам и сдавливает горло. Я захлебываюсь в слюне и рыдаю пуще прежнего. Остановиться так трудно, а новая звенящая боль этому никак не помогает. Но внезапно вместо пощечины мне прилетает кулаком, и я моментально замолкаю. Уголок рта кровоточит, я торопливо глотаю комок и затравленно гляжу на суровое лицо. - Прости, па... прости... ТэТэ плохой... Я нервно дергаюсь и закрываю лицо руками, когда папа опять замахивается. - Боишься? - Да... Я готов снова разреветься и получить град ударов, но папочка удивляет меня. - Правильно, ты должен бояться. Он вдруг прижимает меня к себе и целует мокрые щеки. - Я... я такой грязный... - Мне похер, Тэ. Папа слизывает кровь с моих губ и приходит в движение. Его член твердеет прям внутри меня, и от этого во мне все поет. Он не сердится, он все еще хочет меня. Я обнимаю его за шею и вжимаюсь в него так крепко, что аж дышать становится трудно. - Тэхени нравится, когда папа кончает в него? - Очень, мне очень нравится. Папочка ускоряется, но не перестает обнимать меня. Он даже стонет над моим ухом, хоть я это делаю гораздо громче. Мое тело болит, но мне все равно. Пока папа ласкает меня и так страстно трахает, мне плевать на какую-то там вшивую боль. Мы кончаем одновременно, и папочка трется об меня, размазывая мою сперму по своему животу. Потом он отстраняется, слезает с кровати и странно смотрит на меня. - Иди сюда, ТэТэ. Я повторяю за ним, хоть и шатаюсь после стольких оргазмов за день. Но папа сбивает меня с ног, и я больно бьюсь задом и локтями об пол. Он отходит от меня и повторяет то же самое. - Иди сюда, ТэТэ. Я заталкиваю слезы куда подальше и ползу к нему на четвереньках. Сажусь на пол и жду вердикта, сделал ли я все правильно. Папочка грубо пинает меня в грудь и снова отходит. - Иди сюда, ТэТэ. Я не понимаю, чего от меня хотят, но ползу к нему с болью меж ребер. Остановившись возле папиных ног, я складываюсь пополам в низком поклоне, прижимая к полу ладони и лоб. Готовясь получить удар по голове, я вдруг слышу нежный голос. - Умница. Теперь иди ко мне, мой сладкий. Я поднимаю голову и вижу, что папочка сидит на полу передо мной и зовет в свои объятья. Слезы застилают мои глаза, пока я устраиваюсь на его коленях. Меня всего трясет, пока папа гладит меня везде-везде и целует в лоб, нос, губы, щеки. - Папочка любит ТэТэ. ТэТэ самый лучший, самый послушный мальчик на свете. - Папа... Я пользуюсь возможностью и начинаю ныть, ластясь о папочку и мягко прижимаясь к его груди. - У меня так болит лицо... - Я тебя вылечу, котеночек, все будет хорошо. Папа не побил бы тебя, если бы ты вел себя, как следует. Я киваю, и папочка лучезарно улыбается. Он такой красивый, когда улыбается, я должен чаще заставлять его улыбаться. - Иди мыться, а затем полечим твои синяки. Он целует меня в губы и отпускает. Я ухожу в ванную и встаю под душ. Вода щиплет царапины и разбитую губу, но я тщательно намыливаю себя, чтобы стать чистым и порадовать папу приятным запахом. Он тоже приходит в ванную, но стирает с себя излишки мокрым полотенцем, смачивая его в раковине. Он никогда не моется вместе со мной. Он, папа, мой мучитель и спаситель. Юнги-хён - моя одержимая любовь уже полгода. Он вовсе не злой и не жестокий, просто иногда ему хочется насиловать меня и бить за нарушение правил, которых никогда и не было. Я понимаю это, когда он приковывает меня рано утром к стене. Порой мне страшно, что Юнги-хён переборщит, но этого до сих пор не произошло и не произойдет. Пусть такие дни пугают меня, в них есть и большая радость. Теперь Юнги-хён будет всю неделю заботиться обо мне, как о своем любимом чаде, будто он, правда, мой папочка. Я без ума от него, хотя он не шибко выделяется среди остальных мужчин. Он худой и зачастую серьезный, у него нет горы мышц, зато есть большой член. Но я моментально захотел лечь под него, как только увидел. Когда я выхожу из ванной в свежей пижамке, то вижу Юнги-хёна возле телевизора. Он оборачивается и манит к себе. Подойдя ближе, я обнаруживаю крутую игровую приставку и пищу от восторга. - Это мне? - Да. Чтобы не скучал, пока я на работе. Я висну у него на шее и пылко целую в губы, но уголок рта снова кровоточит, и поцелуй прерывается. Юнги-хён клеит мне на лицо пластыри, мажет царапинки и синяки лечебной мазью. Потом мы долго и нежно целуемся, сидя на диванчике перед телевизором. Как жаль, что он не может остаться на ночь. Юнги-хён собирается домой и звонит своей жене, чтобы узнать, что купить на ужин. Я пока пробую новый джойстик, выбирая игру, в которую буду резаться полночи. Женушка моего папочки никакая мне не мамочка, она моя старшая сестра, и я очень люблю ее, правда. Но так вышло, что ее мужа я люблю гораздо больше. Юнги-хён преподает зарубежную историю в моем универе, но мы никогда не шалим, где попало. Я должен жить в общаге, но живу в подвале папочкиного гаража. Я бы так хотел, чтобы он развелся с моей сестрой, но они не могут. Потому что у меня есть чертов племянник. И все же Юнги-хён обожает меня и каким-то образом выделяет на меня время каждый день. Да так, что его жена вообще ничего не подозревает. Перед уходом Юнги-хён лапает меня за попу и целует снова и снова. Я в свою очередь глажу его пах и по традиции умоляю остаться. - Тэхени, все. Он отстраняется и поднимается по лестнице. - Хён! Он оглядывается назад, и я быстро поднимаю руки над головой, показывая ему большое сердце. - ТэТэ любит папочку. Юнги-хён расплывается в блаженной улыбке, хмыкает и уже точно уходит. Однажды я сделаю его своим, ведь сестра с мелким мне явно не помеха.