Мажор

      Теодор со всей безбурностью этого мира рассматривал Его. Эти столь знакомые черты, мимические морщины залегающие на лбу и тонких щеках, крупные голубые, или даже синие глаза осматривающие его в ответ с расстояния, бросая взволнованный взгляд из-под ряда густых ресниц. Был еще один взгляд, который блондин упорно игнорировал, хоть и чувствовал. Парень узнал Томаса, хоть тот и подстриг наконец-таки свои обычно довольно длинные патлы, выкрашенные в черт-знает-какой цвет, так и кричащий о его ориентации, и снял все пирсинги и тоннели, становясь похожим на того человека, которого бы хотел видеть рядом с собой Младший Темплтон. Если бы это не было залом заседания, Тео даже попытался бы вернуть «отношения», которые его связывали с Филипсом, увидев его в таком виде. Но как бы Тэйми не изменился за столь короткий промежуток времени, блондин был готов видеть его рядом с любым человеком, кроме одного. Кроме того, с которым тот сейчас стоял бок-о-бок. Тимоти волновался явно больше, чем подсудимый и его можно было понять. Простые люди, введенные в заблуждение телевидением и новостями имели очень смутное представление о судебных заседаниях — в фантазии строились картины об огромных кафедрах и трибунах для свидетелей, с судьей в тяжелом напудренном парике и мантии и увесистым молоточком сжатым в кулаке. На деле, все происходило в тесном кабинете, по две стороны стола с адвокатами и присяжными, которые все смотрелись неуместно на фоне этих скучных опущенных жалюзи пропускающих минимум солнца и создающих сероватую атмосферу. Им задавали вопросы, они отвечали, не перебивая друг друга, не повышая голоса. Обвиняемый и «жертва» даже не кивнули друг другу, занимая свои места. Теодор считал, был уверен в том, что это дело было уже выигранным и бесполезным. На его стороне была власть, деньги и лучший местный адвокат, с каждым словом убеждающий окружающих в правоте бизнесмена.       Младший Темплтон был заинтересован больше тем, что здесь делал Тим. Судя по потерянному виду последнего, парень был готов поверить в то, что шатен просто мимо проходил и его затащило в пучину этого офиса совершенно случайно, если бы не видел, как Тэйми вытаскивает мужчину за руку из такси, мило беседуя с тем все время перед заседанием. Эти двое смотрелись вместе настолько сладко, что невольно Теодор морщился, часто сглатывая в попытках избавиться от этого приторного сахарного привкуса на кончике языка, вызывающего чуть ли не диабет. Он не привык видеть брата с кем-то, кроме себя, и замечая, как руки мерзкого мелкого касались лишь на секунду мужских плеч, мимолетно задевая пальцами лицо, ладони, талию закрытую простым пиджаком Тео закипал, не хуже чем в то утро, когда поругался на пустом месте с Тимоти. Блондин считал, что этот конфликт был действительно глупым и высосанным из пальца, ведь он ничего плохого, на свой взгляд не сделал. Да, вмешался в жизнь Старшего, но лишь ради того, дабы помочь ему, ни больше ни меньше. А сейчас приходилось сидеть с непроницаемым лицом напротив присяжных, переносящих каждый его вдох и движение на бумагу, стараясь не цепляться взглядом за то, как пальцы Филипса обхватили острую коленку Тимоти под столом и как при этом мужчина не предпринимал абсолютно ничего, дабы освободится. Родители рассказывали ему об этом. О том, что Тимоти некоторое время жил у них и рассказывал вещи, которые предпочитал скрывать все эти годы. И парень бы начал искать Старшего раньше, если бы только не страх забившийся в глубине души, что теперь у Тео нет протестов ставить себе тормоза. Поэтому блондин через силу косился на Тимоти и Томаса. Поэтому сквозь сжимающийся желудок сохранял железное спокойствие, осматривая двух с таким наигранным безразличием, что и мужчина и юноша могли буквально на своей коже чувствовать, словно их окатили ведром с ледяной водой.       Томас один из тех единиц в этом душном зале, кто полностью наслаждался происходящим. Это огрубевшие лицо блондина ощупывающее взглядом близко сидящих «жертв», эти глупые люди вокруг зачитывающие протоколы и ведущие между собой ярые споры и рассуждения. Так себя не вели профессионалы. Тэйми знал это по сериалам. Русому нравилось то, что Теодор с некой колкостью кривил губы, каждый раз, когда Тами наклонялся к уху своего сопровождающего, вызывая интимным шепотом сдержанные улыбки Тима. Юноша хорошо изучил мимику Младшего, и почти уверенно мог утверждать, что Теодор ревновал. И не ошибся бы, утверждая подобное. Тимоти же думал, что блондин был до сих пор зол. И он тоже не ошибался. Ядерная смесь острой зависти и гнева распирала изнутри солнечное сплетение, заставляя крылья носа подрагивать при каждом выдохе, а левую бровь чуть подергиваться, не прислушиваясь к говору адвоката. Сейчас казалось намного важнее кусать собственные губы, представляя, что он пережевывает глотку Филипса, запуская в мясорубку эти мерзкие и цепкие пальчики, норовящие проскользнуть по любому живому месту Старшего. Хуже всего было пересечь взгляд самого Тимоти, резко откидываясь на спинку стула, отворачиваясь в сторону девушки, которая сейчас качала его права перед присяжными. Блондин не придал значения своему жесту. А Тим перевел его как полное отвращение к себе, угнетающее и заставляющее улыбку испариться с лица, забывая на секунду, с кем мужчина сюда явился и зачем. Он желал поддержать человека, который верил в него. Как минимум, шатен считал, что так и было.       Час ожидания в холе был невыносим для всех. Блондин сидел неподвижно, почти не моргая и рассматривая стену прямо напротив себя. Томас нарочно прохаживался по коридору, стараясь словить пустой взгляд остекленевших зеленых глаз на себе, но недовольно цокал языком, пока Тео успешно игнорировал его. Тоже самое, при виде ссутуленного на самом дальнем стуле Тимоти, боявшегося даже дыхнуть в сторону брата. Шатен вызывал жалость, и Тэйми терпеть не мог того, когда тот походил больше на запуганное животное, чем на человека. Он еще был слишком молод, дабы быть настолько в гармонии с кем-нибудь, что чувства превращались почти в некую связь между ним и партнером. И поэтому, русый не ощущал всего того тихого ужаса во взгляде мужчины, который провожал его спину до самой двери, ведущей в сторону мужской уборной. И если уж Тами не почувствовал страх, то его почувствовал Теодор.       «Я хочу вернуть все, как было». Блондин молчал, поджав губы и выглядя на удивление незаинтересованно происходящим. Наверняка, он бы сам удивился, если бы увидел свое отражение в данный момент.       «Я скучаю по тебе». Тимоти тоже играл в молчанку, уперевшись ладонями в свои изредка подрагивающие колени. Голос, твердящий, что ему нечего сказать, заглушал все остальные мысли.       «Я не думал о том, что говорю.» парень медлительно склонил голову вперед, будто впервые замечая сжатую в нескольких метрах от него фигуру. Тим опять был испуган до коликов в животе. И это расстраивало даже больше, чем злило.       «Ты для меня важен.» мужчина уже в который раз отводил взгляд в сторону, часто моргая и изгибая брови. Еще секунда этой молчаливой пытки и Старший бы не вытерпел.       «Я люблю тебя». Теодор чуть приподнялся над своим сиденьем, дабы мгновеньем позже вновь опуститься обратно, беззвучно шевеля губами и вновь принимая вид деревянного истукана, под взглядом возвращающегося из туалета Томаса.