My Gilded Cage / Моя позолоченная клетка

Билл решил, что рынок не такой уж и большой. Когда он был ребёнком, то умолял отца разрешить сходить с ним до рынка в торговые дни. Теперь-то он понимал, почему его старший брат сказал, что ему повезло остаться дома. Здесь действительно было ужасно. Рынок располагался на главной площади, не слишком далеко от дворца. Это было единственное по-настоящему открытое место во всём сжатом, стеснённом городе. Но не сегодня. Сегодня был рыночный день, и обычно пустая площадь кишела продавцами, торгующими своими товарами. Обычно такое разнообразие привлекало Билла, но сейчас, когда он сидел за лавочкой отца, это было жутко неприятно. Рынок был громким, пыльным и горячим. Билл помахал на себя листом руты, который он сорвал неподалёку. Воздух дрожал от жары дополуденного солнца, и он сморщил нос, как только почувствовал струйку пота, пробегающую у него по спине. Биллу не нравилось быть потным или вообще грязным; с чем ему не повезло, потому как он обречён на то, чтобы всегда быть в пыли и грязи, скопившейся в каждой трещинке и углу города, построенного из глины. Хотя Билл всегда был другим. Он был чересчур разборчивым, привередливым, даже требовательным. Родители говорили ему, что он ведёт себя неподобающе своему статусу. Ему нравилось думать, что он благородного происхождения. Билл вздохнул и сменил положение. Ему бы хотелось иметь зонтик над головой, как у того мужчины вон там, или подходящую лавочку с хорошей тенистой крышей, как у женщины, что продаёт птиц. Он перевёл тоскливый взгляд на ближайшее здание — таверну. Двери в ней были открыты, и Билл видел ступени, что вели в славный прохладный ресторан. «Я бы всё отдал, чтобы работать там» — подумал Билл. Прямо через пару секунд из дверного проёма послышался визг, сопровождаемый безумным хихиканьем. Билл закатил глаза, ладно, может, он погорячился. Конечно, он не смог бы работать в таверне, где клиенты, которые считали, что им всё дозволено за такую цену на еду, распускали руки. Билл знал, что бы с ним там сделали, и понимал, почему. С малых лет мать предупреждала его о том, чтобы он опасался других мужчин и их намерений. Он был красив для других мужчин, как она говорила, и ему нужно защищаться, чтобы его не взяли против воли. Билл никогда не воспринимал серьёзно её слова, пока впервые не пришёл на рынок помочь отцу, когда ему было пятнадцать. Взглядов, что он получал со стороны других торговцев, было более чем достаточно, чтобы доказать её правоту. На самом деле, Билл прямо сейчас испытал это вновь, когда заметил продавца в лавочке рядом с ним. Толстяк Юссеф жадно разглядывал Билла, и когда заметил, что Билл его видит, то мерзко ухмыльнулся и подмигнул. Быстро отведя взгляд, Билл повернулся лицом к узенькой дорожке c большим ковром, что прилегал к самой палатке его отца. Не зная, куда деть взгляд, Билл посмотрел в сторону дворца. Отсюда не видно сильно много, но большая куполообразная крыша сразу же выделялась на фоне окрестностей. Это самый лучший вид, что доводилось наблюдать Биллу, поскольку в городе он был только в торговый день. Билл приподнял голову, а на его лице появилось мечтательное выражение. Он спрашивал себя: а как дворец выглядит вблизи? Должно быть, он просто громадный. И красивый, с пышными, зелёными садами и ослепительными мраморными коридорами. Каково это — жить там? Он тяжело вздохнул. Наверное, он никогда не сможет даже рассмотреть дворец снаружи, не говоря уже о том, что внутри него. Лучше всего сосредоточить внимание на том, что есть здесь и сейчас, и, подумав, он начал расставлять таблички у сваленных в одну кучу фруктов. На них была цена. Билл знал, что его отец слишком завышал цены. Он видел, за какие деньги продают другие торговцы, но отец даже не желал слушать его, как только тема разговора касалась его дела. Билл вспомнил, как однажды пытался дать отцу деловой совет. И хорошо получил по губам за это. Несмотря на жёсткую реакцию отца в первый раз, Билл всё ещё боролся с желанием высказать отцу, как плохо он управлялся с торговлей. Люди просто не стали бы покупать по таким ценам, что они и делали. За всё утро у Билла не было ни одного покупателя. Тем не менее, он не может обвинять людей в том, что они пошли куда-то ещё. Покрутив в руке сомнительный на вид фрукт, Билл подумал, что этот продукт, кажется, уже сгнил. «Неудивительно, при такой-то жаре» — подумал он с горечью. Он бросил нечаянный взгляд на палатку Юссефа. Тень там так и манила его. Он подумал, что даже температура на пару градусов ниже принесла бы должное облегчение. Когда-то у них был настоящий магазинчик, ещё раньше, когда Билл не приходил помогать на рынок. Но это было до того, как его глупый братец Омар заработал долг, проиграв деньги. Они больше не могли позволить себе платить высокую цену за аренду. Так что теперь Билл застрял в этой духоте, солнце припекало ему спину, пока его брат и отец ходили по рынку, чтобы заключить выгодные сделки. Билл нахмурился, это было несправедливо. Том позволил шумному зевку вызваться из его уст, когда он потянулся, и шёлк мягко проехался по его обнажённому телу. Расслабленно упав назад на мягкую постель, он несколько раз облизнул губы, задумчиво глядя перед собой. — Воды, — произнёс он, вытаскивая правую руку, чтобы она висела на краю кровати. Лёгкое шуршание сандалий слуги было слышно до тех пор, пока он не остановился, молча вручая принцу кубок. Том приподнялся на локте, чтобы сделать глоток освежающего напитка и убрать эту неприятную сухость в горле. — Который час? — Спросил он, ни на кого не глядя. — Почти полдень, господин, — произнёс другой слуга, что стоял у двери. Том застонал. Уж отец точно найдёт, что сказать об этом. Раньше Тому разрешалось спать до самого обеда, если ему так хотелось, но позже султан, казалось, вознамерился изменить поведение своего сына, чтобы оно соответствовало тому, каким должен быть будущий король. Сон до полудня точно сюда не вписывался. — Дина, — произнёс Том. Рядом с ним послышался лёгкий храп. — Дина! Он повторил это уже немного громче. Девушка, которая до сих пор мирно спала рядом с принцем, сразу же проснулась. — Да, мой принц? — Сонно пробормотала она. Том обвёл взглядом силуэт своей любимой наложницы. Её длинные чёрные волосы лежали вокруг её тела шелковистыми волнами. Она лежала на животе, демонстрируя свои загорелые округлые формы, приятные глазу. Она действительно была прекрасна. — Возвращайся в свои покои, — теперь Дина окончательно проснулась. Усевшись на колени, она надула губы. — Если мой господин настаивает, — на её губах появилась кокетливая улыбка, когда она опустилась обратно на четвереньки, изящно прогнувшись в спине, и посмотрела на него своими выразительными глазами. Том тепло улыбнулся ей, как только она поползла к краю кровати. — Я бы с удовольствием стала на это утро послушным питомцем, но я скоро встречаюсь с Георгом, — встав с постели, Дина посмотрела через плечо на принца. — Ваш друг отнимает всю мою энергию, господин. Она подмигнула, прежде чем развернуться и выскользнуть из комнаты, покачивая бёдрами. Том рассмеялся. Эта девушка была смелой, возможно, даже слегка нахальной для наложницы, но ему, честно, было всё равно, это была одна из тех вещей, которую он любил в ней среди остальных. Он улыбнулся ещё шире, когда понял, что она только что вышла из его покоев полностью обнажённой. Её одеяние лежало там, куда его отбросили накануне вечером, возле стены, справа от большой вазы. Том указал на кучу одежды. — Отнеси ей, — сказал он, проводя ладонями по лицу, чтобы снять усталость, и добавил, подумав: — И скажи, что она не должна бродить в таком виде. Что бы сказала его мать, если бы увидела, что его рабы гуляют голышом по коридорам! Не желая думать об этом кошмаре, Том поднялся, а простыни соскользнули с его тела без единого шороха. Забрав у ближайшего к нему слуги халат, он завернулся в его мягкие складки. — Готова ли ванна? — Да, господин, — ответил слуга. Глубоко втянув носом воздух и шумно выдохнув, принц распахнул резные двери с хитро сплетёнными на ней узорами, ведущими в его просторную баню. — Ещё один день, — отчётливо произнёс он вслух и вошёл в наполненную паром комнату.