The pain in my heart

Здесь, в Пустоте, сражаются Ганз и Папирус. Ну как сражаются? Это с большим натягом можно назвать сражением. Ганз щадит своего брата, в отличие от Папируса. Скелет давно понял, что Папирусу наплевать на него. Но сердце и душа упорно не принимали этот факт. Не могли. Или... Просто не хотели? Их сражение началось ещё в реальности, до того как Ганз, чтобы защитить человека, перенёс их в Пустоту. Хоть там у него так же не было шанса на выживание, но он, по крайней мере, знал, что Папс не навредит никому… пока что. - !!! - Ганз увернулся от очередной атаки своего брата. В его глазах давно пропала та любовь к нему, а воцарился лишь страх. С того момента он чувствовал свою неистовую вину, из-за произошедшего. Если бы он мог держать себя под контролем. Если бы он мог… но прошлого не исправить. И сейчас пришло время заплатить за свои грехи. Папирус не сдавал позиции, а его брат уже порядком устал, - Папирус, прошу тебя! Хватит! – за всё это время пока они боролись, Ганз заработал много ран. Включая сломанные кости. Ему было больно. Такой боли он никогда не чувствовал, но про себя Ганз повторял, что заслужил все это. Папс молча продолжал атаки. Ганз уже не мог видеть, что его атакует и где именно. Все было слишком размыто. Он устал. Ему был нужен отдых. Папирус вновь метнул в него кости. От нескольких Ганзу удалось увернуться, но не от всех. По всей Пустоте разнёсся крик. Последняя кость попала в глазницу скелета, пачкая капюшон и куртку кровью. Ганз упал на колени от боли, из его второй глазницы текли слёзы. Не то, что Ганз, даже Папирус не ожидал этого. Его руки дрогнули, и кости исчезли. Душа Ганза надломилась. И тогда Папирус мог увидеть душу своего брата. На ней были раны. Много ран. Но она не сломалась. «К-как это возможно?!» - подумал Папирус, смотря на своего брата. От пораненной глазницы по всему черепу скелета разошлись трещины. Но он встал на ноги. Пока скелет находился в Руинах с Ториэль, Андайн и Фриск, недавно упавшей девочкой, он поклялся себе вернуть Папируса и провести Фриск через Подземелье. Только эта клятва давала ему силы, чтобы жить. Кровь, не останавливаясь, стекала по его лицу. Перед Ганзом появились две кнопки "БИТВА" и "ПОЩАДА". Папирус ожидал, что его брат прекратит быть таким идиотом и начнёт драться. Но его надежды были напрасны. Не раздумывая, Ганз выбрал ПОЩАДУ, за секунду оказался перед своим братом и... обнял. - Пап- Папирус... прошу тебя... я... я знаю что где-то внутри тебя есть что-то хорошее. Прошу тебя, брат... вернись - он посмотрел на Папируса, из его нераненого глаза потекли слёзы. Он улыбнулся. Да, он улыбался сквозь боль. Постепенно у него в глазах темнело, и в конце концов, его глаза медленно закрылись и следующее, что он увидел, была кромешная тьма. «Папс… ты сможешь простить меня?»