Белые розы

«Па-а-а-а!» — протяжно завыла центральная труба органа домовой церкви, как мощный гудок парохода. А затем опытный органист пробежался по клавишам инструмента, рождая вихрь звуков. Это было воистину ангельское пение. Роза переминалась с ноги на ногу, ожидая своего триумфального выхода. Внутри нее все пело и разрывалось вместе с трубным гласом органа. Она с удивлением в который раз капитулировала перед опытом не только жизненным, но и жизни на широкую ногу. Получив, так сказать, благословение всех сторон, он принялся, с энтузиазмом впервые выходящей замуж барышни, рисовать классическую картинку идеальной свадьбы с венчанием. Перво-наперво конечно же следовало созвать гостей. И тут уж у несчастной Розы голова пошла кругом. Путем всяческих посулов, нечестного давления, жаркого нашептывания в ухо и прочего, что влюбленные мимо ушей не пропускают, ей удалось свести количество гостей к обычному набору. И этих-то людей было достаточно, чтобы разориться на одних закусках. Вторым пунктом, о который сломалось не одно копье, было приземление новобрачных в толпу на двух арендованных во Франции пегасах. Истерику Розы пришлось гасить Умиротворяющим бальзамом, когда она осознала, что возлюбленный не шутит. В тот момент, предваряя все возможные последующие узкие места, состоялся очередной постельный разговор. Хитрый ход почти что мужа Роза раскусила в два счета. Все приготовления к свадьбе обсуждались в жаркой близости двух лиц, в соприкосновении двух тел сквозь тонкую материю. Драко, подпирая щеку кулаком, мечтательно закатывал глаза и, наматывая на палец белый локон своей богини, вещал: «Слушай, что я придумал…» — Слушай, что я придумала, — Роза поцеловала своего мужчину с такой нежностью, что довелось вновь наблюдать, как с расслабленного лица исчезают на миг первые следы возраста. Их, словно слова на песке, сдувало теплым дыханием ветра. — Мы делаем очень-очень красивую церемонию под аркой из роз, как ты и хотел, танцуем, едим, пьем, смеемся и наслаждаемся новым статусом. Ей ли было не знать, сколько нервов стоило расторжение церковного брака ее любимому. Ведь до того были расторгнуты только государственный и магический союзы, неизбежно возникающие при соблюдении определенных ритуалов. Астория вернулась в дом Гринграссов и лишь после устроила свою судьбу. Но перед лицом Бога они все еще были едины. Драко привык, что документальные сложности разрешаются с возможной прытью. И натолкнуться на стену совсем иной власти, на которую у него не было достаточного влияния ввиду редкого взаимодействия. Было непривычно и болезненно. В конце концов ему удалось доказать, что все годы супружества обманутой стороной являлся он, и расторжение венчаного союза было получено. Последняя ступень, отделявшая от свободы, была пройдена. Роза не знала будущего супруга таким. Он расхаживал из угла в угол, то и дело пытаясь собрать грудную клетку руками, и выдыхал с шумом. — Такое впечатление, что границ нет. Свобода дышать! Она переполняет, и кажется, что я сейчас лопну. И все же он выглядел потерянным чуть больше, чем абсолютно счастливым… Роза подошла, влезла под мышки руками, обвила кольцом и сжала как смогла крепко. — Смотри, только если тебе это по-настоящему нравится, я свяжу тебя крепко и никогда не отпущу. — Ты же знаешь, что я не люблю слова с отрицательными частицами. У Малфоя все и всегда должно быть «да». Потому не «никогда не отпущу», а «всегда буду держать так же крепко»! Помнила она и настороженные выражения лиц родителей Драко. К удивлению Розы, представлявшей себе старшее поколение Малфоев совсем не так, перед ней предстали вновь, как и перед ее родителями в свое время, две беломраморные статуи. И только придя к движению, они оказались живыми людьми. Яркая мимика вдохнула в лица краски. Миссис Малфой протянула куда более тонкие, чем у Розы, и нежные руки. Почти прозрачные пальцы и открытая чашечка ладони. Они оказались теплыми. Взгляд немного свысока не менее долговязого будущего свекра прожигал двух женщин. Его можно было почувствовать даже спиной. Но это говорило лишь о том, что он отдал инициативу в руки жене. Вообще, негласное правило отдавать прерогативу выносить суждение о малознакомых людях Нарциссе вошло в силу после удачного освобождения из-под следствия. Тогда очень многие взгляды были пересмотрены. Сейчас Люциусу ничего не стоило быть ведомым. Ну, на самом-то деле никаких очищающих слез не последовало, скорее много смеха и закономерный, почти строгий вопрос: настоящая ли она урожденная Уизли или их водят за нос. Идея же породниться с Грейнджер уже не вызывала острого приступа отторжения ввиду некоторых показаний, данных ею под присягой на суде и немалую роль сыгравших, как показания героини Второй магической войны. Делу время… Два королевства, не сходящихся на одном поле, кроме как для дел ратных, были воссоединены под флагом любви. Артур и Люциус, на всякий случай поплевав на ладошку тайком, совершили знаменательное рукопожатие. Рон без конца ходил грязный, превзойдя на нервной почве собственную способность пачкаться. А Гермиона делала такое заумное лицо, что ей в конце концов перестали верить и нашли коллективный способ рассмешить. После чего с шипением растаяли все айсберги в зоне видимости. Все, кроме одного. Им так и не удалось уговорить Скорпиуса приехать. Роза писала письма от себя, как по старой дружбе. Драко тоже написал развернуто суть своих претензий. А как раз с приходом ответа все и устаканилось. На расспросы Малфой отвечал скупо, говорил, что так надо. Роза не чувствовала фальши. Она ощущала странное спокойствие и только, ведь эмоции любимого человека теперь были для нее открытой книгой, в которой она с каждым днем читала все яснее и все больше удивлялась, что можно так любить, в омут с головой, и отдавая себе в том полный, по-малфоевски рассудочный отчет. Он не только чувствовал сердцем, томясь влюбленною тоской, но и разумом был растворен в своем всепоглощающем чувстве, в котором она купалась, как в солнечном свете. Этим утром в ближайшем к Малфой-менору маггловском городе они получали целый контейнер крупномерных, взрослых розовых кустов. На площадке перед основным розарием вскрыли упаковку и приступили к работе. Сооружение в виде арки, голое и пока совсем не романтичное, было возведено накануне. Пренебрегая магией, Драко с помощью лопаты рыл посадочные ямки по кругу. В это время Роза уже разобрала корни, прищипнула их в необходимых местах и обрабатывала маггловским стимулятором корнеобразования. Решено было не ждать милости от природы. Домовики, воротя нос, левитировали перед собой несколько ведер отборного драконьего навоза, который в смеси с почвой щедро был внесен под корни. Немного взъерошенные, длинющие, плетистые розы были посажены вокруг каждого столба арки. После чего влюбленные приступили к кропотливой работе по подвязке и распутыванию длинных ветвей. Они закончили далеко после обеда. Ручной труд был завершен несколькими врачующими растения заклятиями, после чего вся немного помятая композиция стала выглядеть намного лучше. А на следующий день всех ждало чудо. Розы принялись и прибавили на магическом сырье в росте чуть ли не вдвое. Тяжелые зеленые нити новых побегов, увешанные небольшими, аккуратными белыми бутонами свешивались с арки, перекрывающей зеленые колонны, трепетным пологом, как и задумано было, на одну сторону, составляя умопомрачительный райский фон. У алтаря домовой церкви, дрожащая, как лист на ветру, Роза повторяла священные слова клятвы, врастающие под кожу, ложащиеся вязью на каналы течения магической энергии. Весьма болезненное чувство — плотный кокон, сплетающийся из нитей невидимых уз в области солнечного сплетения, поднимающийся все выше и панцирем становящийся по всей грудной клетке. И такое официальное разрешение поцеловать невесту, что она ждала менторски приложенных ко лбу губ. Потому такие привычные уста застали ее врасплох, заставили вздрогнуть и только чуть погодя раскрыться, погружая в огонь. Роза не слышала посторонних звуков, кроме биения собственного сердца, что звучало все громче и четче, пока не взорвалось тысячей брызг преобразования. Не было больше гнета непомерной тяжести. Было тепло и счастье. Она поклясться могла, что в каких-то небесных скрижалях расчеркнулось придирчивое перо. Из обители Бога все отправились к красивому символу сил природы. Розы приоткрылись деликатно и благоухали еле заметным кисловато-пряным духом, присущим только этому сорту. Под их сенью были произнесены теплые слова приветствия, импровизированные клятвы, немного сумбурные, несмотря на заготовки, но такие до боли родные. Именно там рыдания бабушки Молли не могло сдержать уже ничто и ничье присутствие, а повторный поцелуй легкий и естественный, как утреннее дыхание в унисон, был награжден аплодисментами. Легкое платье невесты, напоминающее цветок лилии, скользило над вечерней травой. Пара кружилась, и наблюдателям представала то и дело обнаженная спина невесты, одновременно демонстрирующая полную открытость для любой предательской стрелы и будоражащая фантазию. Влюбленные позволили себе не лицемерить и не скрывать далеко не платонические отношения. Для церемонии в церкви волосы были убраны в легкую сеточку с венком, вспыхивающую россыпью алмазов. На улице этот атрибут был убран, а белоснежный одуванчик оказался украшением сам по себе, двигаясь и волнуясь в такт музыке. Роза глотнула обжигающе холодного лимонада и ощутила мужскую ладонь, которую ни с чьей бы не спутала вслепую, скользящую по спине, ныряющую под край материи и ложащуюся на талию раскаленным тавром. — Идем, Роза, — предложил он тихо и просто. — Я имею право увести тебя на глазах у всех и думаю, что и так ближайшую неделю буду ходить кругами. Она улыбнулась и последовала в открытые двери дома, только за порогом ощутив усталость. Но Роза и не думала сибаритствовать, ощущая свою ответственность наравне. Оба двинулись торжественно в спальню. Как только последние двери отсекли их от мира, новоиспеченная миссис Малфой рухнула плашмя на кровать, позволяя делать с собой, что душе угодно. Немного поленившись так и лишившись туфелек и чулок, Роза приняла деятельное участие в разборе гардероба. А у заключенной в крепкие объятия, в нежность поцелуев, покрывающих лицо, остались одни слова: — Я тебя люблю… Солнечный зайчик первого луча изрядно потрудился, чтобы счастливая супруга открыла один глаз, обозрела обстановку и нырнула носом под мышку спящего Драко. Только ей доступное удовольствие заходиться в экстазе от запаха тела любимого мужчины. Она ощущала не пот, а смешение разных нот, будоражащее желание и собственнические чувства. Драко потянулся и подмял резко свой цветочек, наблюдая притворный ужас. — Как спалось, миссис Малфой? — Я всю ночь думала, — Роза притворно нахмурилась. Она соврала: думала несколько минут после пробуждения, но обо всем сразу. В том числе, что на правах супруги потребует ответа, куда пропал блудный сын. Ведь они, по словам мужа, находились в своеобразных, но отнюдь не плохих отношениях. Только момент надо было выбрать поделикатней. Не сейчас же, когда радость обладания вполне законно звенела в воздухе. — Обо мне? — Драко показал, что понял юмор. — Почти… — В нашей спальне притаился третий?! — он провел губами по мягкому животу супруги. — Третий давно на воле, — Роза нахмурилась, совсем не шутя. Драко присел, складывая ноги по привычке крендельком. Но глянул не хмуро, а с улыбкой. — Прости, он сам попросил не говорить. В той семье бытует странное суеверие не объявлять вслух о радости прибавления в семействе до рождения ребенка. Малыш родился накануне свадьбы. Я не стал тебя тревожить. — Ты! Деду-у-у-ля… — Роза швырнула подушку. — Но свадьба там?.. Мог бы… — А, вечно у него все с ног на голову! Пока нет, но, думаю, скоро. С этими словами Драко меланхолично и метко швырнул подушку назад, выдернул, сопротивляющуюся жену за ноги, так что Роза сразу оказалась в недвусмысленном положении и приняла его с протяжным выдохом, не в силах думать пока ни о каких детях, тем более о детях детей.

***

Через месяц Драко по привычке притрусил ранним утром на кухню. Смял мягкие ягодицы любимой женщины, зарылся в светлые волосы, окружающие голову ореолом. Пахло умопомрачительно вкусно оладушками. Варенье и чай уже были сервированы. Роза выкинула на блюдо последний румяный кружок и охнула. Муж бесцеремонно выпростал грудь из свободного выреза майки. — Нет ничего сексуальней, чем твой вид с едой в руках! — А я так боялась, что вид квочки не будет тебя возбуждать. — Ты моя, вот что не перестает меня будоражить. На кухне ты: готовишь или ешь. Работаешь. Читаешь. Спишь. В доме или в саду. Всегда… Она обожала, когда Драко говорил. Когда уши услаждали самые приятные слова, не расходящиеся с делом. Когда она могла отвечать только дрожью удовольствия абсолютно счастливой женщины. И все-таки женщины любят ушами! — Сегодня Скорпиус изъявил желание увидеться. — Сейчас? — спросила она деловито. — Вечером… — Тогда не останавливайся!