Принять себя

      Лугано прекрасный, тихий город. Наверное, поэтому темпераментность Криса, такая ненавязчивая. Восхитительное озеро. Зима, но достаточно тепло. Никакой слякоти. Уютно.       Джакометти вообще очень мил и спокоен. Только очень чувствителен и искренен. У него огромное количество друзей и полное отсутствие врагов. Даже соперники воспринимают его как «своего в доску». Неудивительно что Крис и Виктор стали приятелями достаточно давно.       А сейчас Крис пригласил Виктора с Юрой, отметить последнее приобретение Криса, - вилла в Мальязо, с видом на озеро. - Дом был построен в 1977 году известным швейцарским архитектором Дольфом Шнебли (протагонистом движения Модерн) по заказу лейтенанта Евгения Волка, который являлся командиром специального подразделения во время Второй Мировой Войны. Волк хотел, чтобы его дом по дизайну напоминал лодку, так как питал страсть к воде. В результате вилла была спроектирована с открытыми пространствами и большим количеством света, с использованием стекла, большими застекленными стенами и деревянными балконами. Зеленый сад окружают дом, чтобы имитировать, будто лодка пришвартована к берегу озера. – Рассказывал Крис, - сейчас дом достаточно сильно перестроили, чтобы он соответствовал современным экологическим и экономическим условиям. А еще у меня в подвале SPA-центр. - И массажик можно? - Нужно Виктор, обязательно нужно. Думаю, Вам будет лучше в гостевом домике. Тихо и никто не побеспокоит, - подмигнул Крис – а мне надо еще одного гостя встретить. Соскучился страшно. Так что Вы располагайтесь, а меня до завтра не ждите.       Крис быстро проводил парочку в гостевой домик, показал все что им надо, помог разжечь камин и подмигнув убежал.       Плисецкий снял капюшон и осмотрелся. - Ну хоть здесь душ нормальный. А то ты видел, там кабинка прозрачная и посередине спальни. Ужас. Так спишь-спишь, просыпаешься, а у тебя перед глазами чья-то жопа в мыле, кто-то клубится в парах. Так и обделаться можно. Хорошо хоть туалет закрытый, а то если бы еще и он был прозрачный. – Плисецкого откровенно коробило и передергивало от таких мыслей. - Ну, Крису не себя же стесняться. Да и вообще, он очень открыт, во всех смыслах. - А мы это, его, не напряжем? Он ведь кого-то встречать поехал, может романтичную недельку планировал. - Тебя ждет большой сюрприз. И вообще не думай об этом сейчас. Он сказал, что до завтра мы не встретимся. Кушать хочешь?       Никифоров прошел на кухню и заглянул в холодильник, полностью забитый продуктами и судками с чем-то, под логотипом Trattoria - Pizzeria Galleria. - Даже выходить не надо, Крис обо всем позаботился. - Сыр бесплатный, только в мышеловке. С какого он такой добренький?       Плисецкий сидел на диване и был похож на нахохлившуюся птичку. Красивый, дерзкий и такой любимый. Так что Никифоров не удержался и встал на колени перед диваном, положив руки на Юрочкины бедра. Потянулся и поцеловал. Чуть обозначая себя, но с ожиданием продолжения. - Крис, мой друг, в некотором роде. Ну и плюс, ко всему, у него есть на это причины. В то время, как у нас нет причин отказываться. Ведь так?       Те пару сантиметров, что отделяли лица Юры и Виктора, не ощущались уже бесконечно далекими. Приятное сладко-мятное дыхание Виктора оседало на губах Юры маленькими кристалликами. Юра их слизывал языком, казалось, что вместе с ними, он втягивает то маленькое расстояние между лицами. А еще граница, вдруг, исчезла. От мысли, что теперь они только вдвоем и больше никаких препятствий, стало как-то легко. - Пойдем в душ. А то с дороги, я пахну явно не ангельски. - Пойдем. Но ты пахнешь собой. Таким, каким я люблю. - Ты говори, да не заговаривайся. Я-то уж, точно знаю свои слабые стороны. - А мои? - Нет. Ну, кроме того, что ты козел, выносящий мозг. А еще, что при всей своей гениальности, ум есть, но не блещет. - Вот это уже обидно.       Виктор встал и сложив руки на груди, уселся в дальнее кресло, скрестив ноги. - Ой, да чего на правду обижаться? Я же не обижаюсь. Уже не обижаюсь. - А я давал повод? - А типа не давала? Как я должен был себя чувствовать, когда ты пофестивалил и свалил, якобы тренировать хрюшку. Отстойное состояние, скажу тебе. Вроде как, ножки, ты свои длинные, об меня вытер. Или, когда прилюдно целовался с хряком. Даже не знаю, кого я больше тогда ненавидел, тебя, его или себя. - Мы не целовались тогда. - Да пофигу, уже, дело прошлое. Хотя и стремное. Так что поднимай свои булки и пошли в душ. Не фиг из себя обиженную фифу строить. Сопли и розовые пони, это не ко мне. Мы же вроде как отдыхать приехали. Или уже нет?       Никифоров смотрел на Плисецкого с каким-то, щенячим восторгом. Как на хозяина, который посулил вкусную косточку. И наплевать на разницу, в сакральные, 13 лет. Сейчас Виктор рассматривал как Юра снимает одежду и продолжает говорить. Не отвлекаясь. Быстро. Не обращая внимание на реакцию Виктора.       Юра поднимает взгляд на Виктора: - Тебе особое приглашение надо? Почему еще одет? Или я сам пойду и дверь закрою. Будешь куковать под дверью. Хочешь?       Никифоров вскакивает и стягивает с себя одежду быстрее Плисецкого. Чтобы сразу же схватить Юру за руку и потянуть за собой. Попутно отмечая, что Юра в ответ, так же крепко сжимает руку Виктора.

Приятно.       Вода, установленной температуры, включается автоматически, когда они встали под широкую лейку душа. Виктор выдавливает немного шампуня с ноткой лаванды и начинает массировать голову Юры. От такой ласки, Юра облокачивается на Виктора и запрокидывает голову, подставляясь под приятный массаж.       Пару минут Виктор продолжает мыть Юру. Постепенно, опуская руки, массируя шею. Теперь уже, Юре приходится отстранится и упирется руками в стену, наклоняя голову вперед. Виктор сглатывает, но продолжает водить круговыми движениями по спине Юры, подходя ближе и очерчивая руками бока. Вроде незатейливое объятие. Но между телами, как проходит ток.       Юра старается не шевелится, только глубоко втягивает воздух и выпускает через открытый рот. Не спугнуть бы. Впервые он получает такое удовольствие, еще не сформированное в четкое понимание что это, но уже с явным желанием продолжения.       Теплые струи воды, ударялись о тела, разбиваясь на множество капель и создавая причудливые цветовые сочетания.       У Виктора начинают дрожать руки. Кончики пальцев ощущаются так, как коснуться статики, - мелкое покалывание. Он кусает губы до крови, ведь это его, тайное желание, и оно сейчас осуществляется. Касаясь спины, поглаживая, обводить крылья лопаток, каждый позвонок, выраженную талию. Не глубже, облизываясь и надеяться на то, что можно дальше, можно ближе.       Вдруг, резко вода становится ледяной и Юра инстинктивно, отстраняется и врезается в Никифорова. Устояли. Только руки Виктора уже не на спине, а обнимают, прижимают к себе Юру, защищая и вожделея.       Никифоров вознес хвалу Небесам, за такой подарок. И он не останавливается. Наклоняется к золотой макушке и вдыхает, а рукой ведет к шее, запрокидывая Юрочкину голову вверх. Целует закрытые глаза и добирается до губ.       Что чувствует утопающий, когда смог сделать глоток воздуха? Все!!! Юра чувствует ВСЕ!!! И чуть шершавую кожу на пальцах Виктора и капли воды, стекающие с его челки и падающие на Юрочкины щеки, и крепкую грудь любимого, и запах, чуть резковатый, но такой личный, а еще четкую твердость на своих ягодицах. Не страшно, но переживательно.       Юра заводит руку за спину, чтобы оценить масштаб невменяемой радости в груди. Ого. Выворачивается ужом и сам начинает изучать тело Виктора. Да кто только даст? Никифоров, в мгновение успел испугаться, что Юрочка может передумать или надумать себе чего-нибудь лишнего, а поэтому не дает ему даже минуту на раздумья и познавание.       Сминает все мысли и пресекает их на корню. Только его губы на губах сейчас и по всему телу позже. Только его руки на ягодицах сейчас и по всему телу позже. Только его взгляд в глаза Юры сейчас и по всему телу позже.       Первый протяжный стон отражается от стен и возвращается.       Юра на секунду разрывает поцелуй, только чтобы поднять голову и произнести: - Здесь и сейчас. Или никогда.       Что еще надо Виктору? Ничего. Доступ дан, ограничения сняты. Мечты сбываются. Никаких противоречий. Только кожа к коже. Только пальцы сначала во рту Юры, потом, обильно смоченные внутри Юры.       Растягивая одного, растягивать удовольствие самому. Втираясь в одного, стирать с себя недосказанности и глупости. Наполняя одного, возноситься самому к вершинам и тянуть за собой. Сначала. Чтобы после, насыщаясь бесконечным желанием рассыпать перед Юрочкой страсть и нежность. Целиком. Собой. Без ограничений.       Один наполнял, второй раскрепощался до белых вершин.       А потом кругом голова и только прохладный кафель удерживает двоих. Вода давно не льется. Потряхивание не останавливается.       Виктор выходил медленно, поддерживая почти бессознательного Юру и ему было мало. Пока еще не верилось, что все позади и он, единственный, невероятный, чудесный, странный и милый в своей резкости, любимейший человек рядом, принял его и принял себя, а еще что признал возможность «ИХ».       Бережно обернул огромным, махровым полотенцем Юрочку. Отнес в спальню, уложил и только тогда, уютно устроившись головой на Юрочкиной груди, погрузился в царство Морфея, ни разу не потревожив свое счастье. …       Утром Плисецкий проснулся от того что на грудь что-то давит, привычно, но не ворсисто, - «не кот», заключил Плисецкий, - Никифоров.       Пару минут на воспоминание. Пару секунд на «зажать рот руками», чтобы не вскрикнуть. Пара долгих мгновений на ощущение неограниченного счастья и пресловутых «бабочек в животе». С десяток минут, для проверки новостной ленты. И еще чуть-чуть времени, чтобы вырваться из объятий Никифорова, который спал с непередаваемым выражением лица, как под ударной дозой наркотика.       Сделав на кухне кофе, пошел к панорамному окну, полюбоваться на озеро в утренних лучах солнца. Красивый вид. Голубая гладь. Горные пики, стражами вдалеке. Тихий пейзаж. Аккуратненькие домики. Основной дом слева, с большой верандой на втором этаже. Крис подошедший и обнимающий кого-то, наклоняется к шее и целует. - Блядь. Ни хрена себе. – кружка с кофе выпадает из рук, разбивается, обливая Плисецкого, - охренеть.       Никифоров влетает в гостиную, "в чем мать родила", перепуганный и готовый к любой неожиданности. - Юрочка, что случилось, - подбегает к Плисецкому и оглядывает его со всех сторон, - не обжегся? - Да тут сбрендить можно. Смотри.       Плисецкий рукой указывает на Криса, который нежно обнимает японца. - Фух. Ну ты меня и напугал. Я уж думал что-то случилось. - Ты знал? - Конечно. Я же его тренер. - Сбрендить можно. И давно это сладкая парочка твикс, вместе? - Ну да, года два уже встречаются. Но ты лучше Криса спроси или Юри, они лучше знают. - И рядом не надо. Но это же…       Плисецкий замолчал, все еще не понимая, что происходит, а главное, как их отношения увязать к тому, что было видно, между Кацуки и Никифоровым, за прошедший год. Тут, точно, «без полста не разберешься», как говорит Яков. - Хочу выпить. Никифоров, ноги в руки и организуй стол, и этих позови.