She Wears It Well

      Закончив с приготовлением холодного цыплёнка и зелёного салата для свидания с Эммой, Реджина поставила две тарелки в холодильник, предварительно накрыв их плёнкой. Она предположила, что у них навряд ли останется время на еду — ранее заходившая за Генри Эмма, собирающаяся отвезти его на ночь к бабушке с дедушкой, прошептала ей несколько однозначных предложений о том, как бы она хотела провести их вечер. И ни в одном из них не говорилось о еде, зато Реджина чётко услышала, что не должна была надевать на себя ничего, кроме пеньюара.       Она выбрала шёлковый, тёмно-красный, который, как ей показалось, имела в виду Эмма. Первый раз Свон заметила его висящим на двери ванной, и тут же изъявила желание увидеть в нём Реджину. Ну, теоретически, она предложила сорвать его с неё. Тем не менее, так как на улице до сих пор была зима, поверх него Реджина надела короткий шёлковый халатик. Она подозревала, что Эмма не будет против.       Вдобавок она приняла во внимание другую недавнюю просьбу Эммы о том, чтобы они рассказали людям об их отношениях. Несмотря на то, что она по-прежнему дорожила своей личной жизнью и боялась любой негативной реакции в сторону Эммы и Генри после огласки их отношений, она тут же вспоминала о своей собственнической и ревнивой натуре, которая пришла бы в неописуемый восторг, если бы узнала, что весь город в курсе о том, что Эмма принадлежит ей и только ей. И невзирая на то, что они были вместе всего несколько недель, Реджина уже железно знала, что Эмма была Той Самой. Она даже не сказала Эмме, что любит её, хотя Эмма и так это знала. Эмма знала всё. Эмма знала о том, кто она и что она думала, знала, что она чувствовала. От простого взгляда Эммы, она чувствовала как её душа обнажается. И это не пугало её так, как должно было. Она ощущала свободу. Она ощущала теплоту. Она ощущала доверие. И да, она ощущала любовь.       Она закатила глаза, поняв о чём думала. До сегодняшнего дня, она уж никак не планировала влюбляться в дитя самой отвратительной истинной любви в истории всех миров. Но она скажет Эмме, что любит её. За ужином. Или, возможно, перед ужином, предполагая, что ужин пройдёт так, как она ожидает. И затем они расскажут Генри и всем остальным об их отношениях.       Она услышала настырный стук в дверь. Как правило, Эмма открывала дверь своим ключом, но, вероятно, в этот раз, она захотела, чтобы ей открыла именно Реджина. Босиком она прошлась по холлу, положила руку на дверной косяк и распахнула дверь, готовая встречать своего шерифа. И в одну секунду её сердце ушло в пятки, так как она увидела мужской затылок. Затягивая крепче кушак от халата и принимая менее соблазнительную позу, она помотала головой. Он был не тем, кого она ожидала встретить сегодня вечером на своём крыльце.       — Бэйлфаер. Какой неприятный сюрприз. Чем могу быть полезна?       Он обернулся, на его лице сияла застенчивая улыбка.       — Привет, — сказал он, перед тем как его глаза полезли на лоб, а рот раскрылся от того, что он увидел её наряд. — О, чёрт, — он наклонил голову так, чтобы смотреть куда угодно, но не на Реджину. — Реджина, ты… эмм… ты… Блин.       Да уж, его словарный запас был и вправду тем, что их объединяло с Эммой. И всё-таки, она до сих пор пыталась понять, что её девушка смогла найти привлекательным в этом грязном неудачнике. Пожалуй, общий вкус на дешёвые кожаные куртки, или же призвание к преступлениям. Однако, она мысленно пожала плечами, ведь у неё самой было немало недостатков, которые едва ей позволяли судить о других людях. Возможно, Спасителя просто привлекали авантюры.       Она пренебрежительно махнула рукой.       — Я предполагаю, что у этого визита есть какой-то иной смысл, чем просто на меня пялиться?       — Генри. Он сказал, что забыл свои бутсы, а завтра у него игра. Но ты, очевидно, занята чем-то, так что всё нормально. Я уверен, что он справится и без них, — он снова опустил глаза в пол и издал странный хрюкающий звук. — Если ты найдёшь их, то можешь завезти с утра, или же взять с собой на игровое поле, или как хочешь, без разницы.       Она не могла не признать, что наслаждалась его дискомфортом, и была бы не прочь оповестить его о своих планах на вечер, но она была не в том положении, чтобы рассказывать о своих отношениях с Эммой.       — Я прекрасно знаю, что у Генри уже завтра игра. Бутсы были при нём, когда его мать забрала его сегодня днём. Кто-нибудь додумался спросить Эмму, прежде чем Снежка послала выполнять тебя её поручения?       Нил вздрогнул.       — Хм, да, вот в чём дело. Генри написал Эмме, но не получил ответа. Снежка пыталась дозвониться до неё, но она также не ответила на её звонок, так что потом она поручила мне найти её, и я предложил заскочить сюда.       Она вздохнула.       — Полагаю, тебе лучше зайти в дом, пока я поищу их в комнате, — она жестом пригласила его войти, но тут же велела оставаться внутри дверного проёма, — я только на пару минут.       Он кивнул, а она в раздражении качала головой, пока поднималась по лестнице. Не заняло много времени, чтобы убедиться в том, что Генри взял с собой всё своё футбольное снаряжение. Когда она спускалась по лестнице обратно, она увидела Бэйлфаера, качавшегося на пятках и осматривающего прихожую.       — Как я и думала, — сказала она, — их здесь нет. Я уверена, что, если они у Эммы, она отдаст их ему заранее.       — Хорошо, клёво. Я думаю, что пойду и позволю тебе, кхм, неважно. Я сожалею, что оторвал тебя.       — В самом деле, — если быть честной, даже когда у неё уже не было важных дел, она едва могла терпеть его присутствие.       — Кто бы это ни был, он везучий парень, — он состроил гримасу, вновь пытаясь вызвать к себе симпатию.       — Не парень, — сказал уверенный голос с крыльца. — Я. Это всё для меня.       Реджина посмотрела за плечо Бэйлфаера, и усмешка распространилась по всему лицу, так как она увидела Эмму, прислонившуюся к открытому дверному проёму в привычных джинсах и красной кожаной куртке.       — Да, именно так, дорогая, — сказала Реджина.       Реджина бы пришла в неописуемый восторг, если бы потрудилась посмотреть на лицо Нила, пребывающего в полном шоке, пока его взгляд метался между двумя женщинами. Но она не могла оторвать глаз от Эммы, которая вошла в дом и подошла к ней. Эмма даже не взглянула в сторону Нила, когда проходила мимо него.       Эмма ухмыльнулась, поскольку её глаза заметили наряд Реджины:       — Ты столько лекций мне прочитала, а ему дверь открыла в этом?       Реджина пожала плечами:       — Я думала, что это ты. Я должна была знать, что ты опоздаешь.       — Полагаю, я стою того, чтобы меня ждали, верно?       Было действительно восхитительно, — она примирилась с этим словом и с тем, что оно больше всего ассоциировалось с Эммой, — как голос Эммы мог звучать с такой наглостью в то время, как в её глазах ясно читался страх, что она недостаточно хороша для неё.       — Ох, определённо стоишь. Всегда стоила, — она провела языком по нижней губе Эммы, и растаяла от восхищения, едва услышав её резкий вдох. Да, хорошо, что она решила готовить холодные блюда. Ужин подождёт.       — Ты по какой причине здесь, Нил? — спросила, наконец, Эмма, оборачиваясь к нему и натянуто улыбаясь. Она встала около Реджины, беря её за талию.       — Я просто пришёл, чтобы забрать бутсы Генри, — он взглянул на Реджину, на этот раз ища её поддержки.       — Они были при нём, когда ты забирала его из школы. Он, должно быть, оставил их в твоей машине, — сказала Реджина Эмме.       — Я знаю. Я уже написала ему сообщение, что завезу их завтра с утра. И это всё ещё не объясняет, почему ты здесь, — сказала Эмма Нилу.       — Твоя мама позвонила мне. Я думаю, она предположила, что ты была со мной, — Реджина отметила, что у него хотя бы хватило приличия, чтобы смутиться от своего ответа.       Эмма застыла:       — Конечно. Я сказала ей, что у меня свидание, и естественно оно может быть только с тобой, — она взглянула на Реджину. — Видишь. Вот почему я хотела рассказать обо всём людям. Я хочу, чтобы каждый знал, что мы с тобой вместе.       — Хорошо. Мы можем рассказать Генри завтра, после его игры, а потом ты можешь рассказать об этом всем остальным, кого ещё не успела оповестить мисс Лукас.       — Ты хочешь этого? Мы расскажем ему? — Эмма улыбнулась застенчивому кивку Реджины, а затем нахмурилась. — И всё же, откуда узнала Руби? Ты же не говорила ей?       — Конечно не говорила. Когда я на днях заходила за твоим завтраком, она сообщила мне, что может учуять твой запах на мне, и наоборот. Я не удостоила её высказывание ответом.       — О, — на лице Эммы отразилось полное понимание фразы, — О! Ты имеешь в виду, что она, вроде как, знает, — её щёки покраснели. — Она мне никогда не говорила об этом.       — Так вы двое встречаетесь что ли? — спросил Нил, напоминая им, что он ещё с ними.       Реджина взглянула на свой пеньюар и шелковый халатик, а затем снова на него.       — О, я думаю, ты можешь предположить, что мы делаем нечто большее, чем просто встречаемся, Бэй, — она остановилась, желая довести до конца своё решение о состоянии их отношений, даже если он был предпоследним человеком, при котором она хотела сказать это. Она повернула голову к Эмме и произнесла, — я влюблена в неё.       — Да? — сказала Эмма, обнимая её своими руками вокруг талии.       — Окончательно и бесповоротно.       Нил откашлялся.       — Так, ну, в общем, думаю, мне пора.       — Хорошо, — сказала Эмма. — Тогда ты можешь отвести глаза от моей прелести и покинуть дом.       Реджина с вызовом приподняла бровь.       — Твоей прелести?       — Хм, — Эмма кивнула. — Какие-то проблемы, Мадам Мэр?       — Даже близко нет, Шериф, — она подняла руки к шее Эммы и запустила пальцы в её волосы.       — Ты действительно должен идти, Нил, — сказала Эмма через плечо. Её голос был больше похож на рычание, потому как ей не терпелось развязать пояс от халата Реджины. — О, и ещё, сделаешь мне одолжение? Подержи это в себе пару дней, пока мы не скажем хотя бы Генри и родителям.       — Да я и не думаю, что мне кто-нибудь поверит, — произнёс Нил, открывая дверь и кивая в сторону двух женщин, которые явно уже не обращали на него внимания. — Тогда до встречи завтра на игре Генри, — он ушёл, не дожидаясь ответа.       Услышав звук закрывающейся двери, Реджина посмотрела в её сторону, убеждаясь, что он ушёл.       — Итак, тебе нравится? — спросила Реджина, отходя на полшага назад и давая Эмме больше возможности увидеть во что она была одета.       — Ты надела его, — сказала Эмма, распахивая халат и смотря на пеньюар под ним, её глаза были полны восхищения и желания. Халат соскользнул на пол к ногам Реджины.       — Ты просила.       — И ты любишь меня.       — Я влюблена в тебя, — поправила Реджина.       — Ты же понимаешь, что я тоже влюблена в тебя?       — Я надеюсь на это, — сказала она, снимая куртку с Эммы. — Я бы не стала одеваться так для кого-нибудь ещё.       — Да, лучше не одевайся так для кого-нибудь ещё.       — Только для тебя? — она ослабила руки на талии Эммы позволяя ей снять с себя кофту.       — Только для меня, — Эмма схватила её за бёдра, подталкивая к стене. Их рты настойчиво впились друг в друга.       — Когда угодно только для тебя, — согласилась Реджина между поцелуями.       — Однажды мы на самом деле сначала поедим, прежде чем окажемся в кровати,       — Не имею никаких возражений по этому поводу.       Эмма рассмеялась, и её рот нашёл сладкое местечко на шее Реджины, чуть ниже её уха.       — Итак, Нил знает, — отметила она. — Ты уверена, что готова рассказать остальным?       — Я думаю, что каждый в этом городе нормально отнесётся к тому, что ты моя. И я совершенно хорошо восприму, что твоя мать будет мучиться мыслями о том, как я оскверняю её любимую дочь. Неоднократно и часто, — она почувствовала смешок Эммы на своём горле и подняла руки к её голове, поворачивая так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза. — Я люблю тебя. И мне плевать на то, что думают остальные.       — Так, значит ли это, что мы можем держаться за руки, целоваться на людях и прочее?       — Может быть. Посмотрим.       Если не считать Генри, то последним, с кем она держалась за руки был Даниэл, и то, это было скрыто от посторонних глаз. Желание Эммы демонстрировать их отношения почти не беспокоило её так, как она предполагала, что будет. На самом деле, ей вполне нравилась эта идея.       Лоб Эммы сморщился в беспокойстве.       — Думаешь, Генри будет хорошо с нами?       — Нашему сыну? Тот, который отвешивал непрозрачные намёки о том, насколько ты была бы хороша для меня? Да, дорогая, думаю, он справится.       — Он сказал что?       — Судя по всему, ты, вроде как, должна быть моим Спасителем или ещё какая-то чушь, вроде этой, — она опустила голову, утыкаясь носом в шею Эммы и просовывая руки под её майку. — Хотя сейчас ты не слишком много делаешь для того, чтобы меня спасти.       — И в чём же тогда проблема? — ленивая усмешка Эммы закончилась тихим стоном, так как Реджина царапнула низ её спины. Она поднесла руки к подолу своего пеньюара и задрала его до талии, показывая, что под ним ничего нет.       Реджина понизила голос до хриплого тона, который, она знала, заставлял делать Эмму непристойные вещи, и сказала:       — Мой партнёр обещал мне определённые вещи, и, кажется, она больше заинтересована в разговоре, чем в их выполнении.       Глаза Эммы потемнели, когда она посмотрела на провокационный взгляд Реджины, медленно расставляющей ноги.       — И что же мне нужно с этим сделать?       — Ну, ты можешь начать с того, что заткнёшься и опустишься на колени, Спаситель. Я уверена, что такая умная женщина, как ты, придумает, что делать, как только окажется внизу.       — О, я точно знаю, что делать.       Она была права, подумалось ей несколькими секундами позже, поскольку глаза её закатились от удовольствия, а пальцы вцепились в затылок Эммы. Эмма знала всё.