She Wears It Well

      Время праздников — не самое подходящее время для начала отношений, особенно, когда у вас есть двенадцатилетний сын, ввязанный в сложную и запутанную семейку, которая и без того нуждается в тщательном распределении и управлении. В её состав входили Снежка, Дэвид, Бэйлфаер, Голд, Белль и ещё половина города, чувствующая свою неразделимость с семьёй Прекрасных. В то же время, у мэра и шерифа была реальная работа и официальные обязанности, требующие выполнения в промежуток между праздниками. Как раз тогда, когда Реджине хотелось всего, времени категорически не хватало.       Но Эмма спокойно восполняла его небрежно написанными любовными записочками, оставленными в доме Реджины в таких местах, где найти смогла бы только она, или оставленной розой под дворником её Мерседеса, или же непристойными смс-ками, приходящими в самый неподходящий момент. Романтика была чем-то, о чём Реджина никогда не подозревала и чем-то, что заставляло её чувствовать себя любимой. Она также была до смерти напугана, потому что, несомненно, всё, что она могла делать, это не жить по тем стандартам, в которых Эмма, казалось, удерживала её? Но, даже когда её это пугало, она определённо точно знала, что хотела быть с Эммой во всех смыслах этого слова. Так, она отвечала на томные и по-прежнему какие-то обнадёживающие взгляды лёгкой улыбкой и кивком, откликалась на каждую флиртующую смс-ку со свойственным ей поддразниванием, и позволяла себе наслаждаться тем, что Генри назвал бы «обжимашками», каждый раз, когда возникала возможность. И она смело доверила Эмме себя и их отношения.       И именно поэтому, в тот день, когда начались занятия в школе, она была на кухне, а не в своём офисе в 8 утра. И поэтому, когда раздался стук в дверь, она нисколько не удивилась. Она расправила плечи и открыла дверь.       — Эмма.       — Сегодня начались занятия в школе, — сказала Эмма вместо приветствия, проталкиваясь в дом.       — И? — она ухмыльнулась себе, прежде чем закрыла дверь и прислонилась к ней.       — И моя ночная смена только что закончилась, а также я слышала, что на сегодня ты взяла себе отгул, — Эмма скинула свои грязные ботинки и поставила их рядом с коллекцией зимних сапог Генри.       — У меня было одно дело, о котором мне нужно было позаботиться, — сказала она уклончиво. — Чем я могу быть вам полезна, шериф?       Эмма сняла куртку и повесила её на вешалку. Это была одна из новых департаментских курток, которые Реджина заказала, говоря себе, что это необходимые затраты. Ну и что с того, что в департаменте штата Мэн больше не было шерифов, которые носили сшитую на заказ коричневую кожаную куртку с шерстяной подкладкой внутри и вышитой фамилией под значком? И, поскольку она не могла просто так купить куртку для Эммы и ничего для её заместителей, она заказала четыре куртки, оплачивая их с личного счёта, потому что ей не хотелось лишний раз объяснять городскому совету, почему она потратила из бюджета несколько тысяч долларов, только для того, чтобы её шериф был в тепле.       Эмма спрятала свои руки в задние карманы джинсов и обратила взор на платье Реджины, которое было таким же серым, как в день их первой встречи.       — Ты прекрасно знаешь, зачем я тут.       — Ты хотела позавтракать, но не могла позволить себе поесть у Бабушки? — она сложила руки на груди.       — Проголодалась, но не в этом смысле.       Реджина усмехнулась.       — Это досадно. Потому что я как раз готовила для тебя бекон, омлет и вафли.       — Правда? — восхищение в глазах Эммы было так предсказуемо.       — Я подумала, что тебе понадобятся силы, — Реджина развернулась на каблуках и направилась на кухню, Эмма поплелась за ней. Она включила конфорку и поставила на неё небольшую сковородку, нагревая полоски бекона. Щёлкнув по кнопке на вафельнице, Реджина повернулась к кофеварке, выливая в кружку тёплую, тёмную жидкость.       — Так, ты ждала меня? — спросила Эмма, садясь на привычное место за обеденным столом.       Реджина принесла кофе и поставила перед Эммой, склонившись и прошептав ей на ухо:       — Конечно. Ты то, о чём я собиралась позаботиться сегодня, — ей пришлось сдержать смешок, поскольку Эмма издала писк от неожиданности. — Угощайся сливками и сахаром.       Она вернулась к готовке, а Эмма, через некоторое время, когда пришла в себя, добавила в свой кофе щедрую долю сливок, сахара и орехового сиропа. Как она утверждала, её внушительно стройное телосложение, было следствием волшебного метаболизма, который не могла постичь Реджина, хотя мыслительные образы Эммы, в которых она делала отжимания в пустой тюремной камере, заставляли её улыбаться.       — И почему ты думаешь, что мне понадобятся сегодня силы? — самодовольно сказала Эмма и, откинувшись на спинку стула, оттолкнулась ногами от пола.       — Не пытайся скромничать. Тебе это не к лицу, — она взбила яичную смесь и вылила её во вторую неглубокую нагретую сковородку, распределяя и слегка взбивая. — Я предполагаю, что ты здесь для того, чтобы мы могли заниматься сексом следующие, — она взглянула на часы, — шесть или семь часов, пока Генри не придёт из школы, — она даже не обернулась, когда услышала удар стула о кухонный пол. — И постарайся себя не ранить до этого момента. Если тебе и достанется сегодня от кого-нибудь, я бы предпочла, чтобы это была я.       — Ты, ээ... я, эмм... Проклятье.       — Ну, я думаю понятно, что влюбилась я в тебя не за твоё красноречие.       Эмма встала со стула и подошла, вставая рядом. Она взглянула вниз, на завтрак, который готовили ей, а затем на Реджину.       — Итак, за что тогда ты в меня влюбилась?       Реджина думала об этом, когда взбивала омлет.       — По многим причинам.       — Например? — Эмма опустила руку, чтобы отцапать кусочек бекона, но Реджина щёлкнула её по руке.       — Ты добрая, верная и смелая. И удивительно романтичная, — она закатила глаза на ухмылку Эммы. — Наверное, потому что у тебя доброе сердце. Ты почти до невозможности неумела в вопросах воспитания, но твои усердные старания покоряют. Ты очень хороший друг, даже когда я этого не заслуживаю. И ты смотришь на меня, как на женщину, а не как на сказочного персонажа, — она перевернула бекон на бумажное полотенце, стряхивая излишки жира. — И независимо от того, как ты одеваешься, независимо от того, насколько это дёшево, тебе удаётся выглядеть сексуально в любое время дня и ночи.       Эмма прыснула со смеху.       — Ты про костюм миссис Клаус, не так ли?       Реджина наклонилась через Эмму, чтобы проверить на готовность вафли.       — На самом деле, мне гораздо приятнее видеть тебя в твоей повседневной одежде, как сейчас, — она посмотрела на Эмму снизу вверх, убеждаясь в сказанном. Зелёная рубашка на пуговицах обтягивала не так сильно, как джинсы, но расстёгнутые четыре верхние пуговицы демонстрировали майку под ней, которая нравилась Реджине гораздо сильнее, чем любая другая одежда Эммы. — Ты просто умеешь быть собой, Эмма, и это прекрасно. Если человеку комфортно с самим с собой, как тебе сейчас, он будет излучать уверенность и, даже, высокомерие, что я нахожу самым неотразимым. Бывают моменты, когда я целый день не могу ни на чём сосредоточиться от того, насколько сильно тебя хочу. Конечно, помогает то, что одежда на тебе так хорошо сидит.       — Говоришь, считаешь меня горячей?       — Я никогда бы не использовала это слово.       Она усмехнулась:       — Но почему-то сексуальная — это нормально?       — Сексуальная — это едва ли адекватное описание того, насколько привлекательной я тебя нахожу. Горячая — это просто грубо и банально.       — Как насчёт эротической мечты?       — Как насчёт этого? — Реджина поднесла к её рту яичницу, давая попробовать её на вкус.       — Это нормально, если я тебе скажу, что ты выглядишь как ходячая эротическая мечта? Или это слишком грубо и банально?       Реджина улыбнулась себе, поскольку переборщила с солью и перцем, готовя яичницу, думая о том, что уже знала об эротических мечтах Эммы.       — Что? — спросила Эмма.       — Ничего. Подобное из твоих уст, для меня как комплимент.       Эмма толкнула её в бедро.       — Не будь такой сверх-загадочной. Скажи мне, о чём ты подумала.       Реджина вздохнула:       — Нет.       — Скажи мне.       — Нет.       — Да.       — Прекрати устраивать детский сад.       — Скажи мне.       — Прекрати или не получишь завтрак.       — Как ты вообще можешь мне в чём-то отказывать?       Реджина подняла бровь и ошарашенно посмотрела на Эмму.       — И ты думаешь, что сегодня именно тот день, когда пришло время проверить теорию на практике? — она усмехнулась панике, мелькнувшей на лице Эммы. — Садись и ешь свой завтрак.       Эмма вернулась к столу и плюхнулась на стул.       — Не понимаю, почему ты не можешь просто сказать мне об этом.       Реджина закончила с завтраком и поставила его перед Эммой.       — Ешь, — она налила себе чашку кофе и присоединилась за стол к Эмме.       — Ты не будешь ничего? — спросила Эмма, с полным ртом еды.       Должно было быть, Реджина в самом деле очень сильно любила Эмму, раз не смогла найти в себе сил, упрекнуть её в плохих манерах за столом, и в том, как торопливо она проглотила еду.       — Я позавтракала с Генри.       — И ты ела то же самое?       — Нет, такое особое удовольствие только для тебя, — она потянулась и погладила предплечье Эммы. — Он ел хлопья, а я фрукты.       — Сочувствую вам обоим. Это божественно.       Она задумчиво отпила свой кофе. Эмма была уже слишком самодовольна, а допустить этого было никак нельзя.       — Я имела в виду, — сказала она, — что в ярких красках видела многие твои так называемые эротические мечты и, помня о том, как мне в них хорошо, я сочла твой комментарий, как вполне себе полноценный и приятный комплимент, — она усмехнулась тому, как Эмма чуть не поперхнулась вафлей и поспешила запить всё это большим глотком кофе.       — Ты…       — Видела твои сексуальные фантазии, когда мы объединяли магию? Да.       — Как такое вообще возможно?       — Магия — это просто эмоции, и ты невероятно эмоциональна, Эмма. Она просачивается сквозь тебя, когда мы объединяем наши силы, стекает с тебя, можно сказать.       Эмма двусмысленно ухмыльнулась, а затем склонила голову.       — И ты не обиделась на меня?       — Почему я должна была обижаться на то, что ты хочешь получить удовольствие и доставить его мне? Некоторые из них были излишне изобретательны, я признаю. Мне льстит то, что ты полагаешь, что я настолько, — она облизнула нижнюю губу, наслаждаясь небольшой заминкой, сказавшейся на дыхании Эммы, — гибкая. И у тебя совершенно точно есть воображение. Я думаю, что моя любимая сцена — когда я стою на коленях, а ты пускаешь в ход всю свою очаровательную самоуверенность, требуя от меня, чтобы я довела тебя до оргазма, используя лишь свой рот, — она сказала это так, словно между прочим.       Эмма уронила вилку и отодвинула тарелку подальше, опустила руки на рубашку, медленно расстёгивая оставшиеся пуговицы. Реджина почувствовала прилив возбуждения между ног от решительных действий и сокрушительного взгляда Эммы. Тем не менее, она продолжила пить кофе, проявляя мнимое хладнокровие и ожидая следующего шага Эммы. Свон стянула рубашку с плеч и, повесив её на спинку стула, встала, протягивая руку Реджине.       Она вопросительно изогнула бровь, но Эмма никак не отреагировала и, таким образом, Реджина поставила свою чашку на стол и положила руку в руку блондинки. Её немедленно поставили на ноги и повели из кухни. Немедля, Эмма повела её вверх по лестнице, остановившись лишь на мгновение, оборачиваясь и убеждаясь в согласии Реджины. Она кивнула. Как можно было не согласиться на то, чего ей так долго хотелось, но в чём она упорно себе отказывала?       Как только они оказались в спальне, Эмма пнула дверь, закрывая её, и резко притянула Реджину к себе, обхватывая одной рукой за талию. Эмма посмотрела на её губы. Реджина ожидала поцелуя, но вместо него получила комментарий:       — Мне действительно очень нравится твоё платье.       — Я рада.       — Сколько раз за сегодняшнее утро ты переоделась?       — Несколько.       — Знаешь, думаю, что ты выглядела бы потрясающе даже в мешке из-под картошки, — Эмма всё ещё смотрела на её губы, и Реджина захотела наклониться вперёд и поцеловать её, но вместо этого, она просто кивнула. — Но твои строгие костюмы я тоже обожаю.       — Я знаю, — она подняла руку и провела ногтями по локтю, бицепсу и останавливаясь на шее.       Эмма улыбнулась и посмотрела Реджине в глаза.       — Может, когда-нибудь, мы могли бы, — она отрицательно замотала головой, — не обращай внимания.       Реджина продолжила выводить узоры на горле Эммы.       — Может, когда-нибудь, ты могла бы нагнуть меня над столом в офисе мэрии и грубо оттрахать? — она засмеялась, поскольку Эмма покраснела.       — Да, это, — Эмма сморщила нос. — Хреново, что ты в курсе всех моих фантазий, а я и понятия не имею, чего хочешь ты.       Реджина наклонилась, позволяя их щекам соприкоснуться, и прошептала:       — Я хочу всё то, что видела в твоих фантазиях, — она обвела языком вокруг уха Эммы, почувствовав её дрожь. — Я хочу тебя. На мне, подо мной, во мне, так, как хочешь ты, — она опустила левую руку вниз, опираясь на запястье Эммы. — Дай мне руку, — когда она переплела их пальцы, Реджина полностью раскрыла свои мысли, позволяя Эмме увидеть всё то, что творилось в её голове — фантазии Эммы и её собственные, одинаковые и непохожие, бесконечные вариации их общих потребностей и желаний. Эмма громко застонала, этот звук Реджина знала слишком хорошо. — Это то, чего я хочу.       Несмотря на огромную двуспальную кровать, Реджина развернула их и прижала Эмму к стене спальни, потому что тот образ, в котором она стояла на коленях, заставляя Эмму кончать, сидел в её разуме настолько давно, что, не желая больше ждать, она поспешила воплотить мечты в реальность.       — Разденься для меня, — это была просьба, а не приказ. — Я хочу видеть тебя, полностью.       Реджина немного отступила, наблюдая за тем, как Эмма начала быстро стягивать майку через голову. В одно мгновение молния на джинсах Свон расстегнулась и, спустя пару движений, она осталась лишь в одних чёрных хлопковых шортиках. У Реджины перехватило дыхание от того, что никогда ранее она не видела ничего настолько красивого. Перед ней была одновременно и её фантазия, и реальность во плоти, тёплая, мягкая и соблазнительная. Эмма опустила голову, прерывисто дыша. Реджина провела кончиками пальцев по животу Эммы, чувствуя, как напряглись мышцы от её прикосновения.       Она улыбнулась.       — Ты великолепна, — Эмма протестующе покачала головой и Реджина подошла и коснулась губами её щеки, — ты не можешь не соглашаться с тем, что я чувствую, Эмма, — она покрывала лицо Эммы поцелуями, пока обе её руки своевольно блуждали по почти обнажённому телу, стоявшему перед ней. — Моя Эмма, — И, услышав громкий стон, она издала смешок. — Скажи мне, чего ты хочешь.       — Тело, я нуждаюсь в твоём теле. Сними эту чёртову одежду.       Она кивнула и повернулась к Эмме спиной.       — Расстегнёшь мне молнию? — в руках, тянувших застёжку, ощущалась лёгкая дрожь. Как только она почувствовала, что молния достигла основания, она обернулась и позволила платью спасть с её плеч.       — Матерь Божья, Реджина, — глаза Эммы пробежались по её телу, замечая комплект бордового кружевного белья, задерживая взгляд на подвязках и чулках. Реджина сняла бюстгальтер, откидывая его в сторону. Её руки упали на застёжку пояса с подвязками, но Эмма остановила её, приказывая:       — Нет, их пока оставь.       Реджина шагнула вперёд, кладя руки на бёдра Эммы, и сближая их тела до тех пор, пока они не соприкоснулись. Собственный гортанный стон удовольствия едва ли не растворился в бормотаниях Эммы:       — Чёрт, да.       — Тебе нравится?       Эмма исступлённо закивала, её глаза метались между их телами, поскольку Реджина тёрлась об неё. Реджина царапнула ногтями бок Эммы, а затем погладила костяшками пальцев её грудь. Она просунула руку между ними и её ладонь коснулась пресса Эммы, скользя ниже и чувствуя, как бёдра Эммы пытаются зацепиться за её пальцы. В последний момент, она отвела руку от тела Эммы. Вместо этого, она просунула её между собственными разведёнными ногами, издавая громкий стон.       — Ты так часто возбуждала меня настолько, что я не могла ничем заниматься весь день, пока не заставлю себя кончить, — она начала двигать рукой, постанывая, и скользнула двумя пальцами в себя так глубоко, чтобы на них собралось достаточное количество влаги.       Робкий, короткий хнык, который издала Эмма, сводил с ума.       — Мне кажется, что я кончу лишь от твоего голоса, — Реджина подняла руку и провела пальцами по нижней губе Эммы. И, когда Эмма поняла намек, она облизала предложенные ей пальцы.       — Чего ты хочешь, Эмма?       Эмма улыбнулась, смотря на пальцы, которые поблёскивали от влажности Реджины, и взяла их в рот, посасывая и издавая неприличные звуки причмокивания. Её подбородок слегка приподнялся, потому что она была уверена, что знает ответ. И, да, эта уверенность заставляла Реджину чувствовать себя и слабой, и в то же время безгранично сильной.       — Руки за спину, Ваше Величество, — сказала она. — Встаньте на ваши грёбанные колени и заставьте меня кончить в ваш рот.       Реджина ощутила, как ухмылка расползлась по её лицу.