И в горе он смог отыскать

Мне стоило признать свое поражение сразу же, как только я понял, что выходка мальчика окажется действительно безнаказанной какое-то время. Он не счел меня авторитетом, да и я на это искренне не надеялся. Мне было плевать на доводы рассудка, те самые, что бились в голове, будто молотом. Симэ Михару, маленькая двуличная дрянь, смеющая мне перечить, в то время как я собирался великодушно закончить свое общение с Манами в преддверии свадьбы и, возможно, на первое время после. И ради чего? Я совершенно не желал слушать нотации от маленького супруга, возомнившего себя свободным принимать за меня решения и манипулировать мной. Скорее, это он обязан был стать моим способом достижения поставленной цели. Хватит себя заводить. Следующий звонок был к Манами, мы договорились об ужине, и все во мне тут же расслабилось. Рядом с ним можно по-настоящему отдохнуть, он ничего не ждет от меня. И в таких отношениях много прекрасного. С другой стороны какая-то часть меня сожалела, что придется связать себя с незнакомцем, пускай не на всю жизнь. От этого не менее неприятно, как например исполнение супружеских обязанностей. Ранее я не собирался увиливать, достаточно было поить его таблетками вовремя и последствий легко избежать. Будничная необходимость, как и улыбка родителям, ждущим от меня чего-то подобного. Но нет, это глупое создание не собиралось подпускать меня к своей добродетели. До чего же смешно. Я покидал здание одним из последних, заняв свободное время до встречи работой. Настроение было более мягким, и удайся мне сегодня заняться развлечениями с любовником, вполне возможно, завтра я стану не в пример радушен и мягок к коллегам. Все же письмо и коробка подарков вывели меня из равновесия, выбив из головы все настроения по отношению к браку. Мысленно я осознавал, как и что должен делать, почему именно так поступать, но чувствами я ощущал полный провал и подвох. Эта фиктивная семья мне может аукнуться тридцать одним несчастьем, если не удастся поговорить со своенравным ребенком в ближайшее время. Но что еще хуже, я не знал, что купить ему в качестве подарка на свадьбу, который непременно должен был быть. Неплохой ресторан, где мы встречались так регулярно, что я привык мыслить это место столовой в своей квартире, встретил меня новеньким метрдотелем, настолько хорошеньким, что можно слюни пускать. Манами в этом плане поярче, разумеется, он конфетный красавчик и умеет пользоваться своей привлекательностью, как захочет. Это было его неоспоримым преимуществом, но и такие качества появились в нем не сразу, только с годами. Может все дело в разнице в возрасте между мной и предполагаемым мужем? Он младше на десять лет и это не то, с чем легко смириться, особенно имея при себе умелого любовника, знающего все твои предпочтения. Признаться, я желал, чтобы у меня сложились такие же отношения в браке как у родителей. Это была любовь, полноценная, неусредненная буднями и бытовыми проблемами. Впрочем, они как альфа и омега дополняют друг друга, но как личности... Иногда я думаю, они слишком неординарны для такого близкого общения между собой, но эта тесная связь дала будущее мне, и я их люблю. Но их замашки на идеалистическую семью и для меня... Это выше всяких сил. Но я же решил смириться. Так было проще, и какая-то часть меня надеялась на счастливый конец, однажды позволяющий мне подбирать супруга своему сыну. Это было бы очень неплохо. Мои рассуждения были прерваны появлением настоящего чуда. Сегодня Манами не оделся вычурно, стараясь привлечь к себе поболе мужских и женских взглядов, я разучился его ревновать давно, правда, иногда думаю ревности к нему не было никогда, в чем не уверен, в том… – О, ты замечательно выглядишь. Синий тебе больше идет, – проговорил мужчина, качая бедрами и усаживаясь напротив меня. Мы не проявляем излишней привязанности на людях и это может выглядеть как личная встреча партнеров по бизнесу, модели и ее агента, да как угодно. Меньше всего мы похожи на пару; любовников, познающих друг друга в ночи. Тут отец был прав, разный статус, на который мне всегда было плевать, подчеркивался при личной встрече с ним. И пускай моему сердцу было спокойно при нахождении рядом с ним. – Спасибо. А вот ты сегодня что-то не выглядишь ослепительно, – я говорил это без умысла, да и сам мужчина осознавал, что его внешний вид увы, не фантастичен. – Ох, пришлось полдня провозиться с клиенткой. Устал от этого и еще учеба в университете. Не знаю, зачем я решил поступать на экономический, это так тяжело, – вздохнул он. Ему двадцать пять, но он работает и продолжает учиться. Отец разумеется не знал, что Манами поступил куда-то. Я старался не афишировать, так как и самому парню неприятно вспоминать про этот факт. Отчасти он сдался и пошел за образованием по моему настоянию, профессия хоста или бармена менее прибыльна, проблем с мозгами кто-кто, а он не испытывал. – Да уж, – я не находил правильных слов для ответа. – Ты выглядишь озабоченно. Отец вконец достал своими нотациями? Не представляю, как ты его терпишь, – мягкий смех похож на перезвон колокольчиков. – Отчасти. Мне следовало тебе давно признаться, он уговорил меня посетить одну встречу. Они давно пытаются найти мне партнера, и ты это знаешь. – Ну, ты сам-то не чешешься, – сказанные им слова были правдой. Я не особенно озабочен поиском подходящего мужа. В двадцать восемь, все еще хочется немного свободы. А вот через год, вполне возможно я пожелал бы уюта семьи. – Да. И они уже все обсудили, – уклончиво ответил я. – Когда? – голос был ровный. Манами умел говорить удивительно правильные вещи, в нужное время. Как сейчас, он не закатил мне скандала, по этому поводу, и отнесся ко всему так легко. Воздух рядом с ним никогда не успевал накаляться. – Выходные через две недели, мне даже не позволили отказаться. – Ты всегда был хорошим парнем. Думаю, между нами это ничего не изменит. И я буду не против поиграть с твоим женихом. Если он маленький, это весьма интересно. Приводи его ко мне, если надумаешь, – все эти слова были сказаны без подтекста. Он говорил, как думал и думал, как говорил. Сама простота и прямота, хотя острые хитринки плещутся через край в карих глазах. – Не думаю что это уместно, – ответил я, понимая, что ответ необходим и он его ждет. Я не был собственником, не считал себя таковым, но секса втроем еще никогда с ним не устраивал, хотя предложений и намеков уже прошло множество. – Отчего? Ну, подумаешь девственник, не велика беда. Не знаю, отчего эти слова так задели меня. Да, я легко относился к сексу с Манами и вообще. Но стоило мне представить мальчика рядом с ним, этот хищный мужчина легко проглотит его и не подавится. А ведь он был, обязан принадлежать только ему, законному мужу. – Он из приличной семьи и не потерпит подобного рода вещей. – Не говори глупостей, ему наверняка интересно. Родители берегли его как восьмое чудо света, мальчику необходима свобода. – Манами, я не думаю, что такая, – четко произнес я, закрывая эту тему для обсуждения. – Если быть честным, он уже указал мне, что не согласен мириться с моим любовником, то есть, с тобой. – Дерзкий малыш, – бутылка вина была допита, ужин съеден, а разговор предстоял еще долгий. – Что ты ответил? И как он это сказал? Убежал от надзора? Не представляю, как это выглядит, – он продолжил смеяться, наверняка, стараясь представить себе моего жениха, неловкого паренька восемнадцати лет. Он обязательно добавит ему тысячу и один изъян, чтобы почувствовать себя лучше рядом со мной. Хотя иногда я думаю, что наши отношения, перешедшие в чистой воды фарс, давно стоит закончить, но решиться все не могу. – Он прислал мне коробку презервативов, – ответил я, а после, пожалуй, мне следовало быть более настойчивым и убедительным. Не помню, как все вышло, хорошо или плохо. Зато водка в баре была вполне ничего и последовавший за ней коньяк тоже запомнился, отдаваясь наутро нестерпимыми болями головы. * * * – Добрый день, – вкрадчиво произнес он прямо над ухом мальчика, сидевшего в траве и обложенного толстенными книгами. На территорию школы его пустили с большой неохотой, заслышав фамилию, немного расслабились, ведь каждый в округе знает, кем он являлся, однако подозрений это не отменяло. Зато ему так легко удалось встретиться со своим женихом. Вчерашняя бравада повернулась к нему спиной, он был, как и многие мужчины в баре немного пьян, зато теперь отступать было поздно. – Здравствуйте! – мальчик выпалил это громче положенного и отдернулся. Он сразу же сообразил, кому принадлежит голос и был, откровенно говоря, в полном отчаянии, не зная, чего предпринять, чтобы уязвить взрослого жениха посильнее. Вполне естественно, после отказа поговорить по телефону и тем более от личной встречи, мужчина взбесился не на шутку. Подзадоривать никто не мешал, но приводить к яростному желанию выпороть он совсем не хотел, а именно это билось в глазах мужчины нависшего над ним. – Я вижу, ты чувствуешь себя замечательно? Нигде не болит? Совесть не мучает? – А с чего бы? Как вы вообще попали сюда? Кто вас впустил? – Михару принялся складывать книги в сумку, оглядываясь по сторонам с недовольством. Никого из знакомых он рядом не видел и мог сказать то, о чем думал. – Думаю, ты знаешь, почему я пришел сюда. Другим вопросом является готов ли ты понести наказание за свою выходку, – серьезный тон, кажется, лишь рассмешил мальчика. – И что вы мне сделаете господин Сонода-сан? Разорвете помолвку? Так мне это в первую очередь станет выгодным. Я был бы согласен терпеть вас и постараться приладиться к совместному существованию, но вы были первым, нарушившим всякие рамки приличия своими откровенными заявлениями. Я перестал вас уважать, и не надейтесь, что стану кротко молчать и следить за вашими похождениями на стороне, – парень поднялся на ноги, отряхивая милую попку, затянутую в серые форменные штаны. – В браке уже много лет люди равны, и я не собираюсь вам уступать. Асами и вправду испугался такого запала, столь горячие заверения Симэ были чем-то сродни откровения, сам он встрепанный воробей смотрелся смешно, до нелепости, в своей школьной форме. Она ему даже близко не шла, подчеркивая неказистость, в то время как Михару начинал расцветать, алея красными щеками и сжимая в кулаки свои руки. – Я приму к сведению, но и ты должен уяснить, что равенство это прекрасно, уважение также, но нам следует обсудить более важные вещи, о которых ты возможно никогда и не думал, так что прошу тебя проехать со мной. За обедом будет уместно. – Не думаю, что это подойдет мне, как вам, – спокойно ответил мальчик. – Мне нужно домой, и если вы не собираетесь сказать мне слов извинений, я не намерен продолжать разговор. Готовьтесь мой милый супруг, вам предстоит каждый день терпеть меня, на протяжении многих лет, – его тон стал пренебрежительным и отчасти наполнен язвительной горделивостью. – Ах, ты! – перехватив запястье Михару, Сонода кинул на него злобный взгляд. Еще надеется отвертеться поганец. – Я не стану терпеть такого ребенка побольше пяти лет, и ты должен это понять. Ты не больше, чем мальчик, которому не повезло оказаться рядом со мной, я воспользуюсь тобой и выкину. Тебе придется это терпеть, ты настолько хороший, что стерпишь любую подлость и выходку, я же прав. И я буду тебе изменять, благодарю за подарки, но если и воспользуюсь, то только с тобой, – впервые за многие годы в мужчине прямо так и росло недовольство. Он говорил совсем не то, что хотел. Как это бывает в запале с подростками. Лицо мальчика вытянулось, он попытался отскочить, пытаясь изобразить на лице хоть какое-то подобие смелой улыбки, но от горьких слов сказанных Асами, внутри у него все свернулось, на глаза принялись наворачиваться горячие слезы, у носа нестерпимо жгло и вот-вот захлюпает, так всегда с ним бывало. Подергивая рукой в попытке освободить ее из капкана, Михару не думал, что выглядел как-то иначе, нежели разозлено. Дело было в другом. Вот такой, лишенный усталого выражения, без маски безразличия, как тогда за столом, он выглядел привлекательно, соблазнительно. Он был живым и отзывчиво теплым, замечательно пах. У Асами скулы свело в попытке не улыбнуться его агрессии. Михару молчал. Наконец добившись свободы, развернулся на пятках и топорно, бегом понесся к зданию школы, подозрительно подрагивая в плечах. Тяжелый вздох, ему пришлось ударить себя по щеке, вернуться к реальности. Что он натворил? Сказал больше глупостей и вранья, чем слышал от кого-то за жизнь. Мужчина был менее искренен в своем появлении, нежели ожидал. По-правде это было по-детски обидно. Махнув рукой, он устало потер переносицу, отыскивая в кармане ключи и направляясь к воротам. Что ему остается? Только уйти, в следующем своем появлении извиниться, и может быть, даже сказать, что он решил оставаться в браке всерьез. Если мальчику это будет по нраву.