Курт Вагнер и Заговор Приговоренных

О том, что в школе что-то очень неладно, Курт начал догадываться уже давно. Первым тревожным сигналом стал его сосед по комнате Питер. Он спал теперь по утрам куда дольше обычного, а порой без зазрения совести даже пропускал первые уроки. В то время, когда Питер не спал, он часто выглядел утомленным, что для Питера было ну совершенно нехарактерно. Нехарактерной для Питера была и резко обуявшая его неразговорчивость. Но это было бы еще полбеды. Явное хроническое недосыпание с ним разделяли еще несколько учеников. Причем именно те, кого Курт считал своими лучшими друзьями (под эту категорию автоматически попали все те, кто вместе с ним останавливали недавний Апокалипсис). К искреннему огорчению (сначала) и потом к ужасу (очень скоро) Курта, к их утомлению постепенно прибавлялись угрюмость и раздражительность. А еще – ничем не оправданная тревожность. Они буквально вздрагивали от малейшего шороха, держались теперь всегда настороженно и почти не общались с остальными учениками. В те моменты, когда они, казалось, чувствовали себя бодрее, легче на душе Курта не становилось. Друзья теперь как-то странно общались между собой, в частности, иногда перебрасывались им одним понятными, едкими, но совершенно безрадостными шутками и намеками. Но такое случалось редко - в основном все они пребывали в молчании. Что еще было странно – теперь (всегда только шепотом) они порой называли друг друга по номерам. Курту стало жутко. А по-настоящему жутко ему стало, когда к этой компании стал прибиваться не кто иной, как сам Эрик Леншерр. Напрямую он к молодежи не лез, в частности, разделять их шутки даже не пытался, но часто общался с Питером, причем оба больше напоминали двух измученных войной разведчиков на вражеской территории, чем лишь недавно обретших друг друга отца и сына. И еще – все они теперь дружно и всеми силами избегали Чарльза Ксавье. Но издали неизменно провожали его кресло долгими загадочными взглядами. Наивный добродушный Профессор ничего не замечал. Хотя должен бы – телепат же. Курт задумался. В его голове промелькнуло множество подозрений. Он думал о том, что в тела учеников могли вселиться демоны, что вместо них школу могли постепенно заселять инопланетяне, что это могут быть КЕМ-ТО управляемые роботы… Он не хотел даже думать, что это мог быть за КТО-ТО. Еще он думал о том, что пора прекратить смотреть на ночь ужасы, а вместо этого больше времени уделять молитвам. На фоне того, что творилось здесь и сейчас, с ужасами действительно вполне можно было подождать. Имелись задачи гораздо более существенные. Например, что со всем этим делать. Самым логичным шагом было бы все высказать Чарльзу все свои наблюдения и просить совета. Но вот тут-то крылась главная проблема, блокирующая Курту его давно готовый вырваться вопль о помощи. С некоторых пор на Ксавье тоже все больше сказывалось недосыпание. Курт окончательно впал в уныние. Все, что ему оставалось, это молиться о том, чтобы узнать причину всей этой странности. А еще о том, чтобы все опять стало, как прежде. Что ж, в конечном итоге, Бог его услышал. Правда, только его первую молитву. Когда Питер разбудил его посреди ночи, за окнами монотонно стучал дождь. Именно о дожде Курт первым делом и подумал спросонья. Подивился тому, сколько же уже дней подряд ливень продолжается всю ночь, а тяжелые черные тучи не пропускают на землю лунный свет. Потом Курт увидел Питера. Питер сидел на краю его кровати и осторожно, но настойчиво дергал Курта за плечо. Курт, привыкший за последнее время к приступам Питеровской нелюдимости, не сразу сообразил, что это не сон. Он уставился в лицо друга (или уже бывшего друга?), но не увидел там ничего, кроме глубокой печати скорби и печали. - Уже что, утро? – Курт не нашелся, что бы спросить другое, хотя тьма за окном на утро даже не намекала. - Вставай, Курт, - Питер сказал это очень тихо, очень грустно, и, как показалось Вагнеру, почти торжественно. По правде говоря, он выглядел и говорил, точь-в-точь как призрак, заглянувший вытянуть живого друга на прогулку, - Пойдем со мной. - Куда? – испуганно вцепился в одеяло дрожащими пальцами Курт, - Куда, Питер? Голос Питера был полон неизъяснимой печали. - Не Питер. Номер Пять. А ты этой ночью стал Номером Девять. Настала и твоя очередь, друг мой. Меньше всего на свете Курт хотел следовать за ним. Но взгляд Питера не оставлял выбора. Курт знал, что сделает, как тот сказал. Курт послушно и неохотно начал вылезать из-под одеяла. Ноги и руки казались ему налитыми свинцом. Но противиться он не смел. Ночная школа встретила их гробовым молчанием пустых коридоров и закрытых дверей. Дождь все так же шумел за окнами, отделяя школу от остального мира темной непроницаемой водяной стеной. Существовал ли еще мир за этой стеной или ливень смыл и его, оставив школу лишь в черной, пронизанной дождем пустоте? Курт поежился. Ему было очень страшно. И, шагая по мягким, как коварная трясина, глотающим каждый звук шагов коврам коридора, он осмелился подумать о том, не телепортироваться ли в комнату Ксавье. Дойдя до коридора, ведущего к его спальне, Курт почувствовал, что эта мысль готова дать ему силы, он уже практически видел себя в теплой и уютной комнате доброго Чарльза, исповедующимся в профессорскую подушку. - Хочешь разбудить Профессора? – загадочно, холодно и словно бы с издевкой переспросил Питер, словно прочитавший его мысли, - Поверь, в твоих интересах, чтобы он тебя не слышал, Курт. Курт хотел что-то сказать, но язык подвел его - из горла раздался лишь жалкий хрип. Питер молча отвернулся от него и пошел дальше. Курт покорно поплелся за ним. Осторожно ступая по ступеням (хотя ступени заново отремонтированной вместе со всей школой лестницы не желали соответствовать общей атмосфере и ничуть не скрипели), Питер повел Курта вверх. Курт поднимался вслед за ним, еле переставляя дорожащие ноги, и видел перед собой только её. Огромную, теряющуюся в темноте, медленно и неотвратимо приближающуюся. Не позволяющую отвести взгляд. Дверь в комнату на чердаке. Они уже почти подошли к ней. Массивная, из цельного дуба, без единой трещины, дверь высилась перед ними угрюмой, неумолимой громадиной. Курт отстраненно подумал, что так могла бы выглядеть дверь в преисподнюю, только вот, по странной издевке судьбы, им приходится подниматься к ней, а не спускаться. Он прислушался, почти ожидая услышать стенающие голоса призраков, приглушенные и запертые её неумолимой мощью, но, помимо воли погрузившись в воспоминания, слышал только громовые раскаты леденящего воя Зверя… («Чарльз, ты на что деньги тратишь?!! Мне же еще самолет заново отстраивать!!! Не считая Церебро!!! Мог бы дверь на чердак и из обычной сосны заказать!!!). Не в силах сдвинуться с места, Курт безмолвно и бессильно смотрел, как Питер осторожно стучит. Звуки отозвались приглушенным эхом - и дверь открылась, являя им темноту. Комната впустила их, и дверь закрылась снова. В школе вновь наступила тишина.