Этюд в морозных тонах

      Первое, что привлекло моё внимание, когда мы прибыли, судя по всему, на место преступления — бесчисленное множество слепящих мои и без того не идеально видящие глаза ярко-красных огней, так и бьющих по напряжённой сетчатке. Здесь было столько полицейских машин, что мне даже стало немного неловко… Кажется, мы оказались на какой-то городской свалке. — Идём! — Джек помог мне выбраться из такси, довольно сильно дёрнув меня за руку, и мы направились в сторону оградительной ленты. Ну, как направились… Фрост буквально летел вперёд, сильно сжимая моё запястье, так что у меня особо не было выбора. Он был то ли восхищён, то ли возбуждён, но я ещё в такси заметила, как в его глазах заплясали озорные чертята. — Стойте, мисс, — из глубины свалки послышался басистый мужской голос, как оказалось, принадлежавший тому самому гиганту, забегавшему к нам на Бейкер стрит. — Она со мной, — отрывисто бросил Джек, даже не взглянув на мужчину. — Но это не значит, что… — сосед оборвал его на полуслове: — Значит. Я не доверяю вашим Скотланд-Ярдским кретинам, мне нужен свой специалист.       Так, они явно не ладят. — Ах, вот как? И в какой же области? — приторно сладко, с издёвкой, улыбнулся гигант. Забавно, у него так нелепо выступают передние зубы, что, улыбаясь, он становится похож на огромного злобного кролика. — Хирург, — я хотела повторить интонацию Джека, но вместо холодного и уверенного тона из горла вырвался негромкий писк. Этот «Кролик» меня пугает.       Мужчина презрительно хмыкнул, пропуская меня за ленту, и, явно разозлённый, направился к чему-то издалека напоминающему мешок. Мы пошли вслед за ним. — Кто это? — шепнула я Фросту. — Астер Банниманд, инспектор Скотланд-Ярда. Считает себя гением и отказывается принять тот факт, что на самом деле он самый настоящий идиот, не способный заметить даже элементарных вещей. — Таких как, например, откуда родом человек? — я не смогла сдержать лукавой улыбки, вспоминая нашу первую встречу. — Именно. — Значит, по твоей логике, и я не умнее гороха? — хитрая улыбка озарила его лицо. — А вот это мы сейчас и проверим, — он резко остановился.       Со всеми этими разговорами я и не заметила, как мы уже вплотную подошли к виновнице нашего пребывания здесь.       Глазам открылось пугающее, но, в то же время, неожиданно завораживающее зрелище: посреди свалочного пустыря, лицом вверх, лежала молодая девушка, максимум лет двадцать пяти; она была одета в короткое пышное голубое платьице без бретелек, отливающее сиреневым, на шею был накинут лёгкий бирюзовый шарф; её глаза были закрыты, а цвет теней идеально гармонировал с нарядом. Белокурые волосы были аккуратно завиты и разливались по плечам. Вообще, если бы не смрад, можно было бы принять её за реалистичного двойника куклы Барби.       Но, как оказалось, была ещё одна деталь, которая повергла меня в шок, и которую сначала я приняла за татуировку… Кожу девушки покрывал красивый витиеватый узор, начинающиеся в области шеи и спускающийся к ключице, и лишь через некоторое время я смогла разглядеть, что на самом деле это не накожный рисунок, а рисунок из кожи. На местах узора у неё буквально не существовало эпителия, его будто вырезали. — Ну? Что скажешь? — тон Банниманда на этот раз оказался каким-то совершенно другим, будто страдальческим. Ни намёка на недавнюю насмешку.       Джек, не сказав ни слова, присел на четвереньки и в продолжение следующих минут пяти всячески ползал вокруг трупа, то осматривая его, то обнюхивая, то как-то странно приседая, а потом вдруг резко встал и, будто ведомый своей же рукой, стал нарезать круги по пустырю. — Студентка, примерно двадцати трёх лет. Девственница. Задушена порядка пяти часов назад. Узор, как и прежде, искусно вырезан скальпелем, но уже не «по живому». Всё, как с остальными. Отличается только рисунок, — судя по выражению лица Фроста, его явно что-то не устраивало. Видно было, что этот рисунок был для него, своего рода, больной темой и донимал его, наверняка, уже не одну неделю… Ведь первую девушку нашли порядка месяца назад. — Но что, чёрт возьми, значит этот рисунок?! — он со всей силы пнул бедную девушку по ноге. — Так, давай только без припадков в этот раз, — инспектор одним движением огородил пепельноволосого от трупа.       Мне стало совсем не по себе от такого поведения соседа, а от вони и сирен уже страшно кружилась голова, но я постаралась найти в себе силы и осмотреть узор поближе.  — Они зашли к нему, выпили по яблочному соку. Он подмешал ей в стакан лошадиную дозу новокаина, а потом перенёс в «мастерскую» и начал свою работу. Когда девчонка проснулась, и наркоз отошёл, «художник» в праведном гневе задушил её. Всё, как всегда, — Джек разочарованно потёр переносицу. Астер стоял в ступоре, впрочем, как и все окружающие.       Увидев предсказуемое недопонимание, Фрост стал изъяснять: — На её шарфе можно заметить весьма небольшое, но пахучее пятно, попавшее на шарф, когда она падала со стула. Судя по запаху, оставил его яблочный сок, а в сочетании с новокаином и духами он стал особенно пахучим. Так, мужчина усыпил и обезболил жертву на время. Они были у него, поскольку посторонних запахов различить нельзя, они не были в общественном заведении. Она приехала к нему. Но жертвы никак не связаны, она его не знала… Зачем тогда приехала? — Джек прекратил объяснение, предпочитая углубиться в свои мысли.       Молчание длилось минут десять, но Фрост и близко не собирался снова заговаривать. Он стоял точно в такой же позе, как и десятью минутами ранее. — Зачем? Узор… — было понятно только, что что-то в его гипотезе не стыкуется.       И этот рисунок… Он занимал меня не меньше. Я точно где-то его уже видела… Давно, возможно даже ещё в детстве… Но вот где?       Телефонный звонок заставил меня выйти из транса и немного вздрогнуть, Джек взял трубку. Не знаю, кто ему звонил, но он был явно не на шутку взволнован. Срывающийся мужской голос из трубки было слышно даже мне, хотя я стояла от пепельноволосого на расстоянии не менее пяти шагов. — Успокойся. У тебя есть, как минимум, часов восемь — успеешь. Слушай, паника тебе явно не поможет быстрее до неё доехать. Иккинг, прекрати истерику! Всё будет хорошо, я сейчас буду, — я ничего не поняла. — Пойдём, — сбросив звонок, сосед кивнул в сторону чёрного старомодного автомобиля*, по его просьбе дожидающегося нашего возвращения. — Ты уходишь? — инспектор, казалось, действительно удивился. — Я здесь больше ничем не помогу, — «консультирующий детектив» развернулся лицом к задавшему вопрос, — завтра ровно в восемь жду материалы дела в мельчайших подробностях. — Но мы не успеем составить отчёт до завтра, даже личность пока не установлена! — начал закипать Банниманд. — Эмили Говард, — немного не громко, но уверенно отчеканила я. Сама от себя такого не ожидала. Джек вдруг искренне улыбнулся во все свои тридцать два белоснежных зуба, переводя взгляд на меня и будто спрашивая «Неужели?» — Кольцо именное, — робость вновь взяла верх, и я почувствовала, как к щекам хлынула кровь. — Ну, что я говорил? Мне нужен свой специалист, — Фрост, одарив меня мягкой и удовлетворённой улыбкой, дотронулся до моего запястья, приглашая наконец покинуть это отвратительное место.

***

      Уже сидя в такси, я пыталась отделаться от этого противного, гложущего чувтва какого-то отвращения, каждый раз возникавшего у меня в морге, и тогда мне вспомнился недавний телефонный разговор. — Прости моё любопытство, но… — Кто такой Иккинг, и зачем он мне звонил? — я виновато улыбнулась, поняв, что меня раскусили. — Об этом я, как раз, и хотел тебе рассказать, — Джек отвернулся от окна и посмотрел на меня с какой-то… робостью? — Иккинг — мой старший брат, и дело в том, что мне срочно нужно к нему домой, а живёт он на другом конце города… В общем, Бейкер стрит нам не по пути, поэтому… — Мы сейчас едем к нему. — А ты всё-таки поумнее гороха будешь, — парень довольно улыбнулся, и я не смогла подавить смешок. — Да, мы едем к нему. Там ты возьмёшь такси и доедешь до дома. Я оплачу, — его губы слегка посинели. Не знаю, что там случилось, но взволнован тут явно не один Иккинг. Да и отчего могут посинеть губы у человека, без зазора совести пинающего труп?! — Может, я могу чем-нибудь помочь?       Около минуты Джек не издавал ни звука, но затем по его лицу будто прошлась волна какого-то облегчения. — Слушай… Вполне вероятно, что как раз ты и можешь!       Ох, не нравится мне эта интонация…